Последняя секунда ожидания и она рванула вперёд, не удержавшись от смеха. Полина не заметила, как доехала до офиса Ромы, хотя он был у них общий, только его жена теперь появлялась там реже, выбрав своих детей вместо карьеры. Через три часа их нужно было забирать из детского сада, в который она так не хотела их отдавать.

Полина никогда не думала, что может стать такой матерью, которая окунётся в материнство с головой и не захочет оттуда выныривать. Только Рома крепко держал её над поверхностью, чтобы Поля не утонула в детях. Он держал воспитание сыновей пяти и трёх лет под своим неусыпным контролем, чтобы Полина не перегибала. Жена подчинялась мужу, потому как её вели вперёд неудержимые эмоции и любовь к детям, а его холодная мужская логика. И всё же, количество рабочих часов Полина намного сократила, переложив их на плечи Романа. Он ни слова не сказал, оптимизировал своё время, перебрал организационные процессы, как винты и шурупы двигателя, и это ничуть не сказалось на бизнесе. Супруги достаточно время проводили на работе, по отдельности, с детьми и друг с другом. Полину всё более чем устраивало.

Она притормозила рядом с офисом, собираясь сделать мужу обеденный сюрприз. Рома будет рад видеть её за столом, на нём, в особенности, под ним. Полина усмехнулась себе под нос, взялась за ручку двери, чтобы выйти, но вдруг увидела своего мужа, выходящим из здания и садящимся в какую-то неизвестную ей машину представительского класса. При чём на заднее сиденье. У Ромы не было водителя, они брали его только когда оба выходили в свет вдвоём и пили немного вина. На их свиданиях они не пили вообще, устраивая споры, кто будет сегодня за рулём, потому что каждому из них нравилось смотреть на объект своего обожания на водительском кресле.

Чёрное авто медленно выехало на дорогу, а Полина за ним. Она не строила предположений, оправданий, теорий заговоров, она точно знала, что Рома едет изменять. Откуда? Просто знала и всё. Машина остановилась возле многоквартирного дома, Роман вышел, поправив ворот пальто и оглянулся вокруг, как воришка, затем быстрым шагом вошёл в подъезд, позвонив в домофон.

Полина просидела в одном и том же положении все два часа, которые её муж провёл в этом доме. Она не проронила ни слезинки, когда он вышел оттуда с улыбкой победителя на лживых губах, сел в такси и уехал. Полина будто застыла, всё ещё глядя на дверь подъезда, в котором жила его любовница. Какая она? Красивая? Доступная? Умная?

Она лучше Полины, вот и всё, что ей нужно было знать об этой швали. Полина взглянула на часы, надо бы двигаться в сторону садика и забрать оттуда детей, которые папу теперь будут видеть только в специально отведённое судом время.

Дверь подъезда отворилась и планы Полины резко повернули в другую сторону, потому что оттуда вышла сияющая Яна. Второй удар за день, Полина пережила также как и первый — как женщина со стальной выдержкой, которая начала плавиться жидким металлом, когда ей позвонил муж. Через двадцать минут после своей измены.

Полина смотрела на его улыбающуюся фотографию и не знала, что ей делать, она не хотела с ним разговаривать, она хотела его убить. Ножом прямо в сердце, как он убил только что её.

*****

Спустя час Полина вошла в отдельный домик, который сняла на три дня. Для мужа она сейчас со своей матерью, которую Роман терпеть не мог, да и Полина с трудом терпела её вспышки ярости в последние годы. Рассеянный склероз сделал из женщины с и так тяжёлым характером, просто невыносимую. Но она была её мамой, которую она любила, и которая всегда была на стороне дочери, поэтому, когда Полина попросила её прикрыть на три дня, мама коротко ответила — «Надеюсь ты с любовником».

Леонида Михайловна терпеть не могла этого «патлатого хиппи Курта Кобелейна», как она называла Романа. Полина стояла за него грудью и всеми остальными частями тела и конечностями.

Сейчас Полине будто переломали все кости разом и она рухнула на пол бесформенной массой.

Сейчас уже можно...

Сейчас никто не видит...

Сейчас никто не слышит...

Как она кричала и билась в истерике, катаясь по полу от боли, что накатывала волнами воспоминаний.

Первое из них — её первая встреча с Романом. Как он стоял возле гоночного авто со своим штурманом и механиком, сосредоточенно хмуря брови и надевая перчатки. Он не замечал ничего и никого кругом, у него была цель — финиш.

Раллийные гонки это не про адреналин, это про преодоление себя, и слаженную работу команды. Пройти трассу от начала и до конца, вписаться во все повороты, не сойти с дороги — это про контроль, не про эмоции.

Снаружи ревут моторы, зрители снимают на телефоны, кто-то кричит, машет флагами, а внутри кабины авто — тишина. Только дыхание в шлеме. Только сухой голос в наушниках. Только дорога, которая несёт навстречу лишь опасность.

Сейчас Полина осталась одна, на месте штурмана, её первый пилот вышел покурить после секса.

Полина неслась в горящем авто с обрыва, с дикими криками, и каждый крик забирал частичку боли с собой, оставляя её гореть заживо дальше. Она кидалась на стены и била по ним ладонями, она разбила всё, что было в этом доме из хрупких вещей, даже пару окон и в домике теперь гулял холодный ветер с морозной улицы. Только Полина всё ещё горела огнём, когда её мысли подливали ей горючего топлива...

*****

Они встречались уже три месяца, где было всё — безудержная страсть, удивительное понимание между ними, командная работа в одной кабине. Роман и Полина были будто половинками одного целого, которое, наконец, собралось воедино, но остались кое-какие шероховатости.

— Мне нужен мужчина-партнёр, с которым я буду одной командой. Я не буду хорошей женой, я буду лучшей женщиной, которая будет в твоей жизни! — твёрдо говорила своему будущему мужу Полина. — У меня сложный характер, я сильная женщина, которая может подчиняться только в постели. У меня есть требования и буду ждать их выполнения. Я не предаю и не прощаю предательства. Я готова отдаться любимому мужчине, но свою жизнь посвятить ему я не готова. Я не буду стоять за твоей спиной, подавая патроны. Я согласна только на место штурмана рядом. Если тебе нужна слабая хрупкая женщина, рядом с которой ты будешь чувствовать себя настоящим мужиком, то скажи сейчас. Со мной ты будешь чувствовать себя любимым, достойным этого мужчиной придётся стать самому. Ты сможешь это выдержать? Не год, ни два, а до конца жизни? Потому что люблю я от старта до самого финиша.

Полина не сомневалась в своей люби ни на секунду, глядя в его глаза. У него серьёзный сосредоточенный взгляд, сжатые губы, Роман привык принимать решения в секунду.

— Готов. Я люблю тебя, Полина, как любят в жизни только раз. Я с тобой от старта и до финиша.

— Тогда сейчас будет пит-стоп, хоть мы с тобой гоняем не на болидах, — слегка улыбнулась Полина. — Мы расстаёмся.

Этими словами она в первый раз причинила ему боль. Рома смотрел на неё так, будто она разодрала ему грудь голыми руками и вытащила сердце, которое собиралась сейчас растоптать. Полина медленно выдохнула и не позволила себе проявить жалость:

— До нашей первой серьёзной гонки ровно один месяц. Мы с тобой встречаемся только на заездах и тренировках. Никакого флирта, никаких встреч, никаких сообщений и звонков не по делу. Мы теперь профессионалы, а не любители. Спи с кем хочешь и решай, готов ли отказаться от других женщин ради меня одной или нет. Я прошу от тебя честности, прежде всего с самим собой. Всё понятно?

Роман заторможенно кивнул, принимая новые правила их совместного заезда.

— Тогда до понедельника, на выходные я объезжаю кое-какие участки, составлю карту. Пока.

Полина села в свою машину и взглянула на мужчину, который о чём-то сосредоточенно думал, глядя на неё с ещё большей болью, чем была в начале их разговора.

— Всё нормально, Ром?

— Нет, не нормально, — тихо сказал он. — Ты тоже будешь, спать с кем хочешь?

— Я уже всё решила, Ром. Я хочу, чтобы решил ты. Взвешенно и трезво. Обратной дороги не будет, только со мной...