— До завтра, Игорь, — улыбнулась Света.

— До завтра...

Она вдруг потянулась к нему ближе, не отрывая взгляд от его нахмуренных глаз. Он всегда хмурился, как будто это была его вредная привычка. Света коснулась его щеки губами, робко, боязно, будто впервые сама целовала мужчину. Игорь спустил себя с цепи — он обхватил её обеими руками и притянул к себе, целуя в губы. Света пискнула от неожиданности, но позволила себя поцеловать, подставляя сухие обветренные губы.

До Полины Игорю было совершенно всё равно, пусть она была зачётной и красивой бабой, эта, потасканная жизнью и травмой женщина была просто женщиной, к которой Игоря неотвратимо тянуло. Зачем? Он и сам не знал, просто тянуло и всё! Не как ко всем остальным женщинам, чтобы трахнуть и забыть, а чтобы обнять и защитить. Больше ничего. Просто, чтобы ей было тепло и безопасно.

Она ничего не сказала, когда их поцелуй закончился, просто посмотрела на него, слегка улыбнувшись, потом легла головой на плечо и тихо там сопела, пока Игорь пытался отдышатсья и успокоить участившееся биение сердца.

— Опять голова разболелась, проводишь меня до домика?

— Конечно.

Света встала, взяла его за локоть одной рукой, а во вторую плед и термос, они прошли всего несколько шагов, как она вдруг остановилась на месте.

— Свет, всё нормально? — встревоженно спросил Игорь.

Вместо ответа у неё вдруг закатились глаза и она начала падать, если бы Игорь не подхватил её, то она получила бы травму головы второй раз. Её тело начало судорожно биться в конвульсиях, пока Гром лаял, бегая вокруг, будто чувствуя её состояние. Игорь уложил её на землю и позвонил одному из охранников, надо было срочно везти её в больницу. Ещё вчера...

*****

Она проснулась от жажды, не в силах сглотнуть и открыть рот. Попыталась открыть глаза, но это получилось с третьего раза — они слиплись от долгого сна. Вокруг было довольно светло, хотя за большим окном точно был вечер. Света поняла, что она в больнице по тому, что у неё на голове была повязка. Она дотронулась до своего лба и застонала, всё тело затекло от долгого лежания.

Кто-то взял её левую руку и она медленно повернула голову. Какая-то сморщенная старушка, что была ей смутно знакома, смотрела на неё влажными от слёз глазами.

— Проснулась, Полиночка? Десять дней пролежала после операции. Эти коновалы тебе плохо в мозгах покопались, пришлось переделывать. Лучший нейрохирург тебя оперировал, доченька, больше голова болеть не будет. Сосуды в порядке. Пить хочешь, Полина?

— Я не Полина, — хрипло сказала Света.

— Нет, девочка моя, ты она самая и есть, пусть и не помнишь этого, — улыбнулась женщина в инвалидном кресле. — Мой юрист уже подал документы в суд, скоро тебя признают Полиной. Этот твой Ромео Кобелейн нашёл доказательства, которые суд не сможет игнорировать. Ты Полина Серебрякова и ты моя дочь, и теперь будешь всегда со мной...

Старушка трясущейся рукой дотронулась до щеки Светы, и от этого прикосновения у неё поползли мурашки по телу. Это была та самая Леонида, вспомнила Света фотографии от Крота. Женщина, которая ей не мать...

Игорь размашистым шагом шёл по коридору больницы к палате больной, которая почти две недели провела без сознания, в искусственной коме, а потом ещё пару недель восстанавливалась. Её уже успели посетить мать, которая приезжала к ней через день, и Рома, который наверняка уже рассказал ей про Надю и сто раз извинился за своё поведение. И она, конечно, же простит, Роме с детства всё сходило с рук, а Игорю вечно прилетало по первое число. Только дед, выдавая младшему внуку подзатыльник, говорил, что смазливой рожей его не проймешь. Виноват — отвечай.

Игорь задержался перед дверью, взглянул на цветы, которые нёс в руках, и остался недоволен их цветом, надо было брать розовые, а не голубые. Теперь уж придется дарить те, что есть. Он постучал пару раз и услышав, тихое «войдите», открыл дверь. Полина стояла у окна, в нежно-голубом велюровом костюме, ей уже убрали бинты с головы, оставив только пластырь на лбу. Она слегка улыбнулась, глядя на гостя:

— Привет, Игорь.

— Привет, Полина.

— Имя такое дурацкое, никак не привыкну, — опустила она взгляд. — Юрист приходил, сказал, что могу поменять, если захочу.

— И какое хочешь?

— Не знаю пока, всерьез думала над Констанцией, — широко улыбнулась Полина. — Как тебе?

— Красивое, а как тебе Анна? — прищурился Игорь.

— Тоже ничего, я запишу в свой список имён, — кивнула Полина.

Он, наконец, протянул ей цветы, которые она положила на тумбочку рядом с другим букетом, наверняка, от Ромы. Белые розы, у Игоря были тюльпаны, почему-то ему казалось, что ей они больше подходят.

— Медсестру потом попрошу поставить в воду, у них планёрка, — сказала Полина, присаживаясь за стол, что стоял в ее вип палате. — Рома сказал, что ты придешь, расскажешь про неё, про мою биологическую мать...

Игорь кивнул, придвинул стул к столу и сел напротив, достал из папки, которую принёс с собой, старые фотографии и разложил перед равнодушной ко всему Полиной.

— Это твоя биологическая мать — Екатерина Новикова, родила в сорок шесть, двух девочек, тебя и Анну, её оставила себе, от другой отказалась. Родила без мужа, работала воспитательницей в детском саду, не прокормить двоих. Тебя удочерила Леонида, ну, или правильно сказать, заменила тобой свою дочь. Анна росла с матерью, прожила с ней всю жизнь в квартире, не замужем, детей не было, работала медсестрой, последние три года ухаживала за тяжелобольной матерью.

Игорь внимательно всматривался в лицо Полины, пытаясь понять её эмоции — ничего. Ей было будто неинтересно, что он рассказывает, или она всё это и так знала?

— После смерти матери, Анна связалась с Алексеем, за год он окучил её так, что та продала квартиру матери, а он проиграл деньги, вы жили в Екатеринбурге.

— Мы? Кто это мы? Я и этот Рома? — удивлённо вскинула голову Полина.

— Извини, Анна и Алексей, — поправил себя Игорь. — Потом они переехали и след потерялся, всплыл в Москве, но здесь есть нюанс — ты пропала на некоторое время, потом появилась здесь, в Москве. Ты ничего не вспомнила про больницу? Где ты лежала с травмой?

— Нет.

Игорь протянул ей фотографию — детский сад, группа «Совёнок», он ткнул пальцем в женщину с седыми волосами.

— Это твоя мать.

Не получил никакой реакции.

— А где Анна? — нахмурилась Полина, разглядывая детей. — Эта в белом платьишке?

— Нет, — усмехнулся Игорь и ткнул в беззубого медвежонка. — Вот Анна.

— А можно я буду этой девочкой в платье? Она красивая, — улыбнулась Полина. — Пожалуйста?

— Можно.

Они смотрели друг на друга с дурацкими улыбками на лицах, Полина поняла первая, что надо перестать тянуть улыбку. Этот Игорь такой же обманщик, как старушка Леонида, Рома, муж изменник. Втерся к ней в доверие в приюте и вынюхивал про неё информацию, пользуясь её состоянием. Им всем от неё что-то нужно, а ей нужно было только одно — чтобы её оставили в покое.

— Что с ней произошло? — тихо спросила Полина, опуская взгляд на фото.

— Я думаю, Смирный её убил, как и мать Нади, Свету, где-то хорошо спрятал трупы. Но заявление подавать насчет тебя не стал, скорее всего сам охренел, когда переехал в Москву и как-то нашел тебя в больнице.

— Как?

— Без понятия. Я работаю над этим. Он внушил тебе, что ты мать Нади, да?

— Да, но он так много врал, что я поняла в какой-то момент, что и про это он врет. Сначала он был очень заботливый, даже слишком, — грустно вздохнула Полина. — А потом стал руки распускать, ну я ему врезала пару раз молотком для отбивной и сказала, что просто убью, меня даже не осудят. Документов-то нет...

— Почему ты не обратилась в полицию? Чтобы тебе помогли? Из-за Нади?

— Не только, Лёша сказал кое-что, я, конечно, теперь не верю, но всё равно было страшно... - нервно сглотнула Полина.