— Но мы же чистили утром, как встали? — проворчал маленький человек.

— А теперь вы поели, надо почистить ещё! Вам папа не говорил, что после еды всегда надо чистить зубы?

— Нам и ты так раньше не говорила, — тихо сказал старший.

— Так я сама только узнала. Бегите в ванную.

Сложив грязную посуду в мойку, Полина оперлась ладонями о столешницу, опустила больную и тяжелую голову, немного выдыхая.

Первый раунд переговоров с детьми прошёл нормально, до самых сложных вопросов они пока не добрались. Пусть она не знала, что на них отвечать, через два часа надо будет начать думать об обеде. Это всё, в чём она пока была точно уверена.

Когда она домывала последнюю чашку, входная дверь открылась и кто-то вошёл. Полина обернулась, вытирая слегка дрожащие руки и глядя в проём двери. Рома вошёл с красными щеками и пакетом в руках. Он замер на месте, глядя на Полину и выдерживая её испытующий взгляд.

— Я за хлебом бегал, в нашу любимую булочную, за углом, — робко улыбнулся Рома. — Хотел бутерброды сделать на завтрак. Думал, успею до их пробуждения, они обычно долго спят.

— Мы уже поели, я кашу сварила, тебе не осталось.

— Давай чай попьём?

— Извини, мне нужно домой, отлежаться, голова сильно болит.

— Хорошо, я тебя отвезу.

*****

Полина села вперёд, невидящим взглядом глядя в лобовое стекло, где без перебоя работали дворники. На город обрушился циклон с запада в виде снегопада. Рома уверенно вёл авто, пока Полина боролась с тошнотой. Она проиграла эту борьбу, хорошо, что взяла с собой пакетик.

— Извини, — прохрипела она, вытирая рот салфеткой, которую он ей заботливо дал. — Не могу ехать в машине, когда голова болит.

— Ничего страшного, осталось чуть-чуть, — погладил он её по плечу. — Я постараюсь ехать без резких торможений.

Её всё равно вырвало ещё один раз, пока они доехали до дома. Мальчики сзади дружно поддерживали её, пока Полина вспоминала своё недавнее прошлое, когда за подобное поведение, которое от неё мало зависело, она могла получить от Лёши только подзатыльник. Его максимальный уровень поддержки.

До подъезда она шла, держа за руки мальчиков, которых звали Кирилл и Даниил. Она уже записала в блокнот их возраст и дату рождения.

— Мам, можно на площадке поиграем?

— Мама болеет, ей нужно полежать, — возразил Рома.

— Можно, мама пока на лавочке посидит, подышит, — сказала своё веское слово мама и они послушались её.

Полина смахнула со скамейки снег и уселась на неё, вдыхая свежесть морозного дня. Рома тихо присел рядом, протянув ей бутылку воды. Она выпила её до дна, прежде чем, начать свой монолог.

— Тебе никогда не понять, что значит проснуться никем. Тебе никогда не понять, что значит слушать чужого человека с доброй улыбкой на лице, когда он говорит тебе кто ты и что должна делать. Мне понадобилось много времени, чтобы поверить в то, что это мне самой надо решать, кто я, и что должна или не должна делать. Потому что я не могу быть уверенной на все сто процентов, что люди вокруг говорят мне правду. Даже в том суде, я не знаю, кому верить... - вздохнула Полина, честно глядя Роме в глаза. — Однажды, меня вырвало прямо в машине Лёши и он выставил меня на улицу. Пусть было лето, день и тепло, но проблема была в том, что я не знала, где я живу... Только станцию метро. Добрая девушка пропустила меня в метро по своей карте, потому что я никак не могла купить чёртов билет в этом устройстве. Буквы сливались и я не могла понять, что от меня хотят. Я вернулась потому что от меня зависела девочка, которая без меня вообще ничего сделать не может. Теперь я почти свободна, немного разобралась в этой дурацкой жизни, но людей, которые пытаются меня направить в какое-то своё русло становится всё больше...

— Полина, извини...

— Хватит извиняться! Может, начнёшь уже что-то делать, а не просто болтать? — усмехнулась Полина. — Пожалуйста, огради меня от своей матери, я больше не хочу видеть эту женщину. Сможешь? Или просто отделаешься привычным «извини»?

— Ты с ней больше не увидишься, — твёрдо сказал Роман.

— Хорошо, если так. Я пойду, ладно? Прилечь надо. А ты всё-таки подумай, сто тысяч и один раз, перед тем, как что-то говорить детям. Потому что, если ты скажешь им, что мама вернулась, это, значит, насовсем и я им правда мама. Но если ты когда-нибудь ляпнешь в порыве бунтарского гнева, что я им вообще-то не мать, я тебе молотком пальцы пересчитаю. Я так уже делала, так что не бойся — ни одного не пропущу!

Роман нервно сглотнул, глядя на воинственную Полину и представляя её с молотком в руке. Она совсем невиновато улыбнулась и пожала плечами.

— Если человеку сто раз сказать, что он никто, на сто первый он возьмёт в руки молоток...

— Обычно, по-другому говорят.

— А я решила применить не-три-виаль-ный подход. Иногда бывают сложности с длинными словами, но я много читаю вслух и смотрю фильмы. Эдик сказал, что с потерей памяти только кино и смотреть. Очень добрый парень. Пока самый добрый, которого я встречала. И ему ничего от меня не нужно, — Полина задумчиво потёрла свой шрам под шапкой. — Ну, кроме того, что я должна быть обязательно красивой стрекозочкой. Мне понравилось быть стрекозочкой. Это намного лучше, чем никем. Правда?

Роман безропотно кивнул, следуя за своим штурманом по инерции.

— Я хотел бы сказать, насчёт, Яны. Я с ней не общаюсь. Вообще. И всё, что она сказала тебе, может, быть правдой, а, может, и нет... Просто ядом змеи.

— Я понимаю. В ней его много, вот и делится, чем есть... - неожиданно тепло улыбнулась Полина. — Знаешь, что её больше всего пугает? Не то, что я воскресла из мёртвых, а то, что мы с тобой опять будем вместе. Не дай Бог, кто-то будет счастливее, чем она. Только она очень счастлива, жаль дура, которая не может этого понять. Дочка есть, здровая, красивая, а мать приперла её в кафе, чтобы меня обматерить. У девочки сопли зелёные, и, кажется, температура была. Если уж ты не хочешь быть ей отцом, так найди ответственного взрослого, который у неё ребёнка заберёт.

— У неё нет никого.

— Своей матери отдай, ей заняться нечем, судя по всему.

Полина попрощалась с мальчиками, которые взяли с неё клятвенное обещание, что они на днях увидятся. Она пообещала сводить их в кафе, где пекут лучшие пончики и варят самое вкусное какао.

— Через пару дней, хорошо? Мне нужно вылечиться, — улыбнулась она им, натягивая обоим шапки на уши.

Полина уходила домой сгорбившись от новой порции ответственности за маленьких людей, которым она нужна. И всё равно она улыбалась, ведь быть кому-то нужной это лучше, чем быть никем. Она привыкнет, а дети от неё и не отвыкали.

Спустя время

Полина сначала нетерпеливо выглянула в окно, затем заглянула в духовку, где готовился пирог. Сегодня был очень ответственный день — мальчики впервые ночевали у неё. Вроде ничего такого, а для неё целое событие.

Второе заседание суда отложили, назначили сразу после Нового года, для празднования которого Полине надо было будто разорваться. Рома с детьми, Леонида, Надя — всех надо было не забыть. Для Полины этот праздник ничего не значил, просто один год заканчивается и начинается другой, но ей очень понравилось выбирать подарки, почти не глядя на ценники.

Она снова выглянула в окно и увидела знакомые шапки на детской площадке, это она их купила мальчикам, когда они недавно ходили гулять. Смешные, с помпонами, которые весело подпрыгивали, когда мальчики шли рядом с ней, держа за руки. Одна взрослая и двое детей понемногу знакомились, блокнот Полины обрастал записями.

Полина нахмурила брови, увидев взрослого мальчика без шапки, который беседовал с дамой с собачкой.

Гости ввалились в квартиру веселой гурьбой, мальчики кинулись к ней обниматься, холодные и раскрасневшиеся.

— Моем руки и обедать! — скомандовала Полина. — Потом пирог, сама испекла.