— Мисс Жюли! — не вытерпел Дирк. — Послушайте, что я вам скажу. И прошу вас заранее меня простить, но я больше не в силах на это смотреть! Идите ко мне швеёй! Я обучу вас всему, что необходимо. Это сложная работа, но вы справитесь, и платить я вам буду достойно. Вы сможете безбедно существовать на собственные деньги, а не зависеть от милости попечителей приюта или навязанного вам мужа. Я видел вашу будущую свекровь: в той семье вы будете лишь дармовой прислугой, бессловесной приживалкой! Я, к сожалению, не могу предложить вам комнату — ведь, если вы примете моё предложение, ваша репутация после такого будет навеки погублена… Но та же моя кухарка… То есть полковник… Гренадина, вы её знаете! У неё большой дом, но ей совершенно не о ком заботиться… И она лишь с виду сурова, а на деле у неё доброе сердце, она полюбит вас, и вы её тоже… Заклинаю вас, подумайте! Не губите себя! Хуже, чем жить с разбитым сердцем, — это прожить жизнь и вовсе без любви!

Девушка испуганно отшатнулась под его напором, и Дирк резко опомнился. Боги, что он несёт… И какое он имеет право… Сам не может обуздать сердце, а возомнил, будто вправе раздавать советы другим!

— Вы… Вы знаете это наверняка, мэтр Андер? — тихо спросила она. — Ну, про любовь… Нет, нет, не отвечайте. Не отвечайте… Я и так вижу, как вам больно.

— Простите, мисс Жюли, я не должен был… Да ещё накануне вашей свадьбы… Просто увидел вас в этом платье…

— Оно очень красивое, мэтр, — кротко улыбнулась мисс. — У меня ещё никогда не было таких красивых вещей. Про вас говорят, что вы способны сшить чудо. Это правда.

— Будьте счастливы, мисс Жюли, — глухо сказал Дирк.

В доме, ходившем ходуном с утра, было так непривычно тихо. По воскресеньям он не принимал, мисс Жюли была исключением. До ужина ещё далеко. Да и будет ли у него сегодня ужин? Если Гренадина лишь присматривала за подопечной, а больше в том нет необходимости… Искать новую кухарку? Сходить в ресторан? Что ему теперь вообще делать?..

От бездумного хождения по пустым комнатам Дирка отвлёк стук в дверь. Посыльный из «Грандорфа» доставил свёрток и конверт. Внутри оказалась тщательно упакованная химмагическая колба с незнакомым составом: опалесцирующая жидкость то темнела, то светлела, когда Дирк крутил её, рассматривая на свету. На вид медные штырьки разъёма вполне подходили к Чуче.

Почерк в приложенном письме оказался незнакомый: изящный, породистый. Дирк нахмурился.

«Это для той ткани мадам Нори. Состав совершенно оригинальный, такого вы нигде больше не найдёте, это новейшая разработка химмагов при Бюро. Всё абсолютно законно, уверяю вас: мой сокурсник стажируется там который месяц и скорее всего после защиты диплома там и останется. Я знаю, что вы найдёте ему наилучшее применение. Жаль, что я этого не увижу. Я больше не буду писать вам, мэтр. Боюсь, я не подберу слов, чтобы выразить ими то, что чувствую. Но надеюсь, вы сумеете прочитать кое-что между строчек. Ами Т.».

Ну конечно, хмыкнул Дирк. Это тот смешной и округлый неровный почерк принадлежал мисс Тэм. Цветочнице, или кто она там. А герцогиня Тамбольдт пишет совсем иначе.

Отложив послание, он некоторое время сидел в гостиной, оглядывая её, будто видел впервые. Да так оно и было: что он видел за последние два месяца, кроме своей мастерской? Дирк снял с полки забытую прежней хозяйкой книгу. И даже неожиданно увлёкся любовным романом, пока над ухом не прогремело:

— Какавушка. А через сорок минут ужин. Отбивные будут.

Зная обычную громкость Гренадины, Дирк счёл, что это прозвучало даже ласково.

В «какавушке» тоже было пусто.

— А… у нас случайно не найдётся зефира? — вздохнул Дирк.

И вздрогнул, когда тяжёлая ладонь опустилась на его голову. Неловко и неумело потрепала идеальную укладку.

Зефир нашёлся.

Следующие три дня весь Бриар только и шумел, что о нагрянувшем отряде БНБ во главе с самим Коршуном и о громкой операции по задержанию контрабандистов. Волей-неволей Дирк узнавал об этом от гостий, ведь его дом стараниями помощницы действительно стал настоящим светским салоном.

Как оно всё работало без мисс Тэм, Дирк не понимал. Да, без мисс Тамбольдт… Но клиентки продолжали приходить, и, может, даже как-то договаривались между собой. Но ни разу его работа не была нарушена женскими склоками: ни о назначенном времени, ни о праве вообще появляться в доме модистера «в этих-то кошмарных рюшах!».

Вскоре последовали неожиданные аресты и перестановки в магистрате, и новая волна сплетен не оставила шансов такому незначительному событию, как расстроенная по вине невесты свадьба. А ведь ещё неделю назад об этом судачил бы весь Бриар! А то и не один месяц! Однако куда пропала мисс Жюли, никто не знал.

Спустя сутки в распахнутое окно впорхнула мисс Петра, необычайно гордая собой — ещё бы, она такой важный свидетель! Так помогла, так помогла!

Из «Грандорфа» прислали ящик вина с вельтарингских виноградников. С запиской: «Дочура иногда дура, конечно. Но за третьего внучка сможешь хоть весь королевский двор обшивать, устрою».

Через два дня Коршун с отрядом покинул город.

Через три вновь открылась таверна «Мяско, потрошки да булочки». Один раз Дирк даже рискнул там пообедать.

Сам же Дирк… просто работал.

И к концу лета, как и обещал, предложил мадам Нори примерить новое платье замен траурного.

Этот химсостав оказался совершенно необычайный. Не сразу обнаружив, какой эффект он оказывает на обработанную ткань, но вскоре поняв, Дирк с почти утерянным рвением принялся за новую модель.

О нет, никаких остромодных силуэтов, заниженных талий и открытых плеч! Оставим это кокеткам. Мадам Нори — совсем про другое. Только классика. Не нафталиновая, но вечная — та, что вне времени.

Этот покрой носили как экономки, так и герцогини — вопрос лишь в ткани, качестве пошива и богатстве отделки. Простой в своей гениальности, проверенный десятилетиями… Умеренно пышная юбка в пол, лиф с вырезом под горло, да два рукава.

Приталенное, сдержанное… Самое обычное платье. Разве что скромный воротник-стойку Дирк сделал плиссированным, спустив его наискось слева.

— Мэтр Андер!.. — отшатнулась в страхе мадам Нори, когда увидела это.

Дирк её понимал. Вызывающий ярко-алый шёлк, да ещё такого роскошного качества… Да из такого хоть монашескую робу сшей — всё будет слишком! А мадам Нори уже год носила траур и, если бы не подарок мужа, носила бы его до смерти.

— Доверьтесь мне, — улыбнулся Дирк. — Катарина фон Штольц пригласила меня на послеобеденный чай, и я бы очень хотел, чтобы вы составили мне компанию.

— Но не в этом же… — в ужасе прошептала дама. — Средь бела дня…

— Именно в этом, — твёрдо сказал Дирк. — И исключительно при свете дня. Надевайте.

Шторы в мастерской были плотно сдвинуты, чтобы ни один солнечный луч до поры не проник внутрь. А фламболи хоть и давали достаточно яркое освещение… Но это всего лишь фламболи. Химмагия. Искусственный, не натуральный свет. Настоящая магия случится позже.

Мадам Нори, кажется, была близка к обмороку, когда Дирк вывел её из дома. Она зажмурилась, и всё норовила вырвать руку и забиться обратно, в самый укромный угол. Тогда Дирк принудительно вытащил её на освещённую солнцем улицу.

— А теперь смотрите… — шепнул Дирк.

Вызывающий, бесстыдно алый шёлк, стоило ему оказаться под яркими лучами, стремительно темнел. Несколько секунд — и цвет платья изменился на глубокий, невероятно благородный бордово-чёрный.

— Это ещё не всё, мадам Нори. Но пойдёмте же, нас ждут.

Проходя по центральным улицам Бриара, Дирк чинно раскланивался со знакомыми дамами. Мадам Нори держала его под руку самыми кончиками пальцев, не поднимая глаз, но Дирк и так читал во встречных взглядах: «До чего же преданная женщина… У её траура новый цвет? Давно пора… И такой изысканный… Он ей к лицу… Скромно, но со вкусом… Это так непохоже на Андера, что даже свежо…».

Чаепитие прошло чудесно. Дирк будто вернулся в детство, когда ещё не было бесстрастных гувернёров, а дома вечерами было весело и тепло. И сёстры с тётушками наперебой пичкали его то пирожками, то конфетами. Разве что Катарина фон Штольц с верными подругами — да той же Гренадиной, не трепали его за щёчки. А главное, мадам Нори там тоже было комфортно.