Продавец, придя в неописуемый восторг, наставил палец на невозмутимую спину, обтянутую чёрным шевиотом, что пристально разглядывала зимние муфты. Спина вздрогнула, пробурчала что-то про оскорбительные и беспочвенные подозрения и стремительно покинула зону видимости. И Тэм, подарив укоризненный взгляд торгашу, в котором человек проницательный прочитал бы как минимум три убедительных пункта по рекомендуемому дальнейшему поведению, поспешила за мэтром.

Модистера и баронета, похоже, придётся отпаивать кофе и лестью, а то и чем покрепче — они ведь натура чувствительная. А что тот серебристый бисер, что украшал её платье, только в этом закутке и продавался — уж Куница-то с её тренированной памятью ассортимент всех лавок успела запомнить! — и нигде больше Андер купить его вчера не мог — так то совпадение, не иначе!

✂

К кофе в этом заведении подавались крохотные сахарные печеньица на том же блюдце, где стояла фарфоровая чашечка, и Дирк машинально шлёпнул мисс Тэм по быстрой загребущей лапке. И лишь спустя секунду осознал, что в его собственном блюдце ничего такого лишнего не наблюдалось. А на языке уже расплывалась восхитительная сладость с нотками корицы и кардамона.

Грехопадение случилось стремительно, неосознанно и прилюдно. Дирк ещё с ужасом посмотрел на свои пальцы: и да, сахарные крупинки, эти неоспоримые улики, явно указывали на преступника, взятого с поличным.

И при ком это случилось — на глазах у мисс Тэм! У Дирка задёргалась щека, в груди собрался нервный тревожный ком, но он усилием воли напустил на себя бесстрастный вид. Вот ещё: перед помощницей не оправдывался!

Судорожно глотнул кофе, и горечь напитка настолько правильно сбалансировала вкус во рту, что Дирка аж слегка передёрнуло от пронзительной гармонии, а веки сами собой прикрылись от острого удовольствия.

Взяв себя в руки, Дирк сурово взглянул на мисс Тэм. Как же хорошо, что она такая глупенькая и недалёкая. Вот и сейчас смотрит на него с обожанием: конечно, любая цветочница была бы счастлива пройтись в таком наряде под восхищённые взгляды толпы. Но если она сейчас хоть слово скажет по поводу этих злоклятых печенюшек или бисера… Дирк уволит её без промедления и без сожаления.

Да ещё торгаш этот… А ведь вчера уверял, что на завтра сына торговать поставит, мол, ему самому после такого только нервы и лечить на местных водах!

Дирку и так было дурно после вчерашнего срыва — не понимал, что на него нашло. Боги, вёл себя как распоследний ярмарочный горлопан!.. Вот уж верно говорят: и про яблоко от яблони, и про осинки с апельсинками. Примерила корова седло…

— Позволите спросить, мэтр Андер? — кротко спросила мисс Тэм, невинно хлопая своими голубыми глазками. Когда нужно, она умела делать их пустыми-пустыми, и тогда отчего-то смотреть в них хотелось, не отрываясь.

Дирк нахмурился, давая понять, что неправильным вопросом мисс Тэм сейчас подпишет себе приговор. Но настороженно кивнул.

— Как случилось, что вы, будучи человеком благородного происхождения, отринули принятое в этих кругах беспечное и пустое прожигательство жизни, а занялись чем-то действительно полезным и важным? Знаете, меня это искренне восхищает!

Дирк приосанился, хотя его выправка и так всегда была безупречна — уж он за этим неустанно следил.

— Не знаю, каких благородных бездельников вам доводилось видеть в доме графини Вилларю, мисс Тэм, но мой гувернёр всегда твердил, что если в женщине истинным аристократизмом считается красота, то в мужчине — талант, — важно произнёс он.

Иметь профессию среди аристократов действительно не считалось зазорным, особенно если добился в ней успеха. Ну, или стремишься к этому. Да далеко ходить не надо — вот тот же Грэм Тамбольдт. Старинный герцогский род, какое-то совершенно умопомрачительное богатство, дальнее родство с королевской династией, а ходит на работу как простой мелкий служащий — к восьми утра в своё управление каждый день как штык.

Говорят, герцог даже собственных сыновей лишил доступа к деньгам, пока те не дослужатся хотя бы до сержантов в полицейских участках, куда их распределили по окончании сыскной академии. Но даже там им спуску не дают, и преференций никаких они не имеют. И живут они на скромное жалованье. И это люди, которые отродясь ни в чём не нуждались! Дирк, правда, с рождения тоже ни в чём не нуждался, но вышло так, что именно сейчас он сильно зависел от заработка, так как был лишён наследства. Ничего, своё состояние сколотит. Или отец рано или поздно остынет и простит Дирка за то, что единственный сын пошёл не по его стопам.

Свою семью, где тоже все были при деле — и сёстры, и отец, и матушка — он упоминать не стал, а вот герцога счёл достойным примером. Пусть опасаясь именно его, грозного и скорого на расправу Грэма Тамбольдта, Дирк и сбежал из столицы, пока всё не уляжется, но помощница о том знать не могла, а козырнуть громким именем захотелось.

— Вы знакомы с Коршуном Тамбольдтом? — внезапно побледнела мисс Тэм. — Вот только меня не надо впутывать… В смысле, какой убедительный пример! И ничуть не запуганный… Не запутанный, то есть. Так вы близки?

— Да упасите боги, — не менее эмоционально передёрнул плечами Дирк и уже пожалел, что упомянул его. — То есть я имел в виду, что не имел чести быть представленным ему лично. Но не сомневайтесь, все возможности были — всё же я тоже не последний человек в столице. Я хочу сказать, что мои таланты высоко ценит даже высшая аристократия. И лишь вопрос времени, когда дамы из рода Тамбольдт станут завсегдатаями в модном доме Дирка Андера.

«А не только его дальние престарелые родственницы, сломавшие мне столичную карьеру», — с горечью подумал Дирк.

— Ф-фух, так вы не… То есть, конечно, конечно, непременно станут! — горячо поддержала мисс Тэм. — Ваш гений покорит весь мир!

Дирк пристально глянул на неё, выискивая в словах скрытую иронию или насмешку, но ничего такого в пустых и восторженных глазах не нашёл и счёл комплимент искренним. Польстило, что уж. Даже от цветочницы такой услышать приятно.

А на выходе из кофейни собралась уже целая толпа якобы невзначай прогуливающихся дам всех возрастов.

— Выше голову, мэтр, — шепнула мисс Тэм. — Вам позволено куда больше, чем вы сами себе отмерили. Нет, выше головы, конечно, не прыгнешь, но зачем, когда вы и так на голову выше прочих? А меня — так и на все полторы. Это в кого ж вы росточком такой вертикально убедительный вымахали? Выходите первым, я придержу вам дверь и пропущу вперёд.

Вот уж в подбадривании от помощницы он точно не нуждался! И, наверное, поэтому Дирк — исключительно из чувства противоречия, не иначе! ещё его какая-то газель правилам этикета учить будет! — упрямо угнездил её тонкую лапку на своём предплечье. Лапка было трепыхнулась, но была надёжно зафиксирована второй рукой Дирка поверх.

Нет, мисс Тэм права. Его шедевр, за пару часов всколыхнувший целый город, никак не может идти отдельно от своего создателя — это платье не для прислуги или какого-то секретаря. Это — эксклюзив. И у него должна быть достойная оправа — сам мэтр. И раз уж он и так вышел за рамки, сломав представления бриарцев о прекрасном — грубо, с размаха о колено, без предупреждения и анестезии, — то введёт новую моду и на этикет. Да, не супруга, не сестра, не невеста. Да, это его муза и модель. Да, под руку. Да, днём. При всех.

И что?..

— Милые дамы, — невозмутимо склонил голову Дирк, приветствуя будущую паству. Воздух накалился и едва ли не искрил от жадных горящих взглядов. — Позвольте пройти. И прекрасного всем дня.

Газель, нацепив загадочную улыбку, освежающим бризом в серебристой дымке тумана рассекала расступающиеся перед ней волны восторженных шепотков, нескромных ахов и неприкрытой зависти. И шла она так легко и непринуждённо, что Дирк и сам невольно залюбовался…

Её образом, конечно, а не самой газелью! И отлично сыгранной ролью! Мисс Тэм «отработала платьишко», как она сама выразилась, сполна.