— Мир её праху, — кротко сложила ручки в молитвенном жесте мисс Тэм. — Представляете, сгорела у камина, бедняжка, заснув в кресле. Одни только бриллианты в пепле и сверкали наутро. Все три фунта. Может, и четыре, но кто ж тот пепел взвешивал, а слуг она вымуштровала так, что померла или нет, а в шесть утра извольте, горничные, как штык камины чистить…

— Первая универсальная фраза? — ледяным тоном потребовал Дирк.

— Великодушно прошу меня простить, добрый господин, но обещание, данное матушке-тётушкам-мужу-хозяйке, не позволяет мне продолжить беседу, — скромно опустив глазки, пролепетала мисс Тэм.

Удивлённо приподняв бровь, Дирк одобрительно кивнул. Именно так ему и отвечали юные дебютантки — графини и герцогини, когда отец начал таскать его на великосветские приёмы и балы в надежде найти высокородную невесту сыну.

— Видите, можете ведь, если захотите.

— … Правда, матушка и тётушки от меня бы такого сроду требовать не стали, а госпожа Вилларю, наоборот, сама велела развлекать беседами гостей. А такой муж, что рот затыкать станет, мне вообще ни на кой не сдался. Нет, вот если поцелуями — тогда другое, конечно, дело… — бойко продолжила неугомонная газель. — Кстати, вам проверять такой способ не приходилось? Эффективен ли, не знаете?

Дирк демонстративно закатил глаза, но вдруг задумался. Мисс Кавендиш (младшая) тоже болтала непозволительно много, но вот ей просто приказать замолчать Дирк не мог. Может, действительно стоило её поцеловать, чтобы остановить назойливое щебетание? К тому же визгливое и зачастую истеричное. Но в том-то и дело, что целовать мисс Кавендиш Дирку совершенно не хотелось. Слава богам, и не пришлось.

И вот что странно. Болтовня мисс Тэм на самом-то деле раздражала его не так уж сильно. У неё был приятный голосок, озорная прямота и обезоруживающая улыбка. Он скорее так, для порядка, ставил её на место. Потому что у воспитанного джентльмена во всём должен быть порядок — и в мыслях, и в окружении. А затыкать подчинённой рот поцелуем — это уж как-то совсем дико. Дирк украдкой взглянул на губы мисс Тэм, чтобы удостовериться, что такой глупости точно бы делать не стал.

А потом ещё раз, сочтя, что в первый раз недостаточно рассмотрел их форму.

Эти губы совершенно точно не вызывали отторжения, с удивлением отметил для себя Дирк. Они не кривились в томно-презрительной усмешке, на них не было помады. Очень такие неплохие губы — не тонкие и не пухлые, красивая форма. И цвет такой естественный, ближе к… Не сумев определить оттенок, Дирк не удержался и посмотрел ещё раз, уже не таясь.

Тогда-то мисс Тэм и показала ему язык — совершенно по-детски, а после ещё и звонко рассмеялась, глядя на ошеломлённого такими вопиюще дурными манерами мэтра.

— Больно уж вы кукситесь, — пояснила газель своё глупое дурачество.

Дирк даже не нашёлся, чем ответить. Вернув на лицо бесстрастную маску прекрасно воспитанного джентльмена, он решил, что выше таких глупостей. И просто пошёл дальше.

Домики в Бриаре были приземистые, добротные, непременно с садом. И в каждом саду, даже самом маленьком и неказистом, — Дирк ещё вчера обратил на это внимание — на высоком столбике стояла малюсенькая беседка. Как настоящая — лёгкая, деревянная, зачастую украшенная искусной резьбой. Со шторками не больше носового платка, аккуратно подхваченными шнурком, с игрушечными креслицами и столиком внутри.

Эти крохотные беседки его очень заинтересовали, но Дирк не знал, как спросить о них мисс Проныру, которая наверняка уже о них что-то слышала.

Вообще-то истинные аристократы не должны таить в себе обиду: с нанесёнными оскорблениями они разбираются сразу. Например, вызывают обидчика на дуэль. Если тот мужчина, конечно же. Если же злые слова принадлежали даме, то её следует холодно поблагодарить за искренность и более никогда не переступать порог её дома. А лет через пять тонко отомстить ответной тщательно продуманной колкостью. На аналогичный проступок слуги настоящий джентльмен вообще реагировать не должен, он выше этого. Выпороть и все дела.

Мисс Тэм же снова ни в одну категорию не вписывалась.

Рассудив, что в таком непонятном случае стоит прислушаться к своему сердцу, Дирк с ужасом понял, что вот тот задорный смех как раз было бы, наверное, уместно прервать поцелуем. О, в какое замешательство тогда бы пришла сама мисс Тэм! Сконфузилась и поняла бы, что перегнула. Не всё ж ей одной ставить в неловкое положение Дирка! Заодно и за свои слова научилась бы отвечать — первая же про эти поцелуи заговорила, вот и получайте.

Нет, что-то не срастается… Ставить людей на место с помощью мстительных поцелуев — это, кажется, чересчур. Тем более кого! Почти что прислугу. Какой кошмар. Примыслится же такое. Дирк с содроганием вытряхнул эти глупости из головы и поступил единственно верным способом — сделал вид, что ничего и не было.

И самым естественным и невозмутимым — ну почти! — тоном спросил про кукольные беседки.

— Так это феечьи чайные домики, — охотно поделилась мисс Тэм. — Прелестные, правда? Я тоже сразу обратила на них внимание — они тут повсюду. Местные говорят, что раньше здесь была фейская земля, хотя феечки тут жили от силы пару месяцев в году — только в бархатный сезон. Курорт у них вроде такой феечий был. А как тут поселились люди, то, чтобы задобрить крошек, они и стали им строить домики и оставлять в них угощение — напёрсток мёда, конфету или кусочек печенья. Да вы сами загляните!

— Как это глупо, — фыркнул Дирк. — Только ос, птиц и мышей плодить. Они же не верят в самом деле в фей? Их ведь не существует. В каталоге разумных рас, по крайней мере, их нет.

— Верят или нет, а такова местная традиция, — улыбнулась помощница. — И, по-моему, очень милая. Кстати, у вас на заднем дворе тоже феечий домик есть. Вы, если что, эклеры в следующий раз туда относите. Там мыши до них точно не доберутся. А если пропадут — то мы точно будем знать, чьих это охочих до сладкого зубок дело. Феечки, говорят, те ещё сладкоежки.

И снова Дирк сделал вид, что ни о каких эклерах даже не слышал. Не признавать же существование фей, чтобы списать пропажу на них — это было бы совсем глупо.

А ещё спохватился — пока он болтал с мисс Тэм, то совершенно не смотрел по сторонам, а только на неё саму, а ведь они уже дошли до центральной площади. Но тут же был вознаграждён — каждый второй мужчина не сводил глаз с его шедевра на живом манекене рядом с мэтром. Но главное-то — женщины. А вот они… Каждая первая!

О, только женщины так умеют! Всего лишь скользнуть случайным взглядом по прохожим — мельком, незаметно, якобы незаинтересованно — а в их головках так всё устроено, что толпа невидимых грузчиков тут же начинает раскладывать тонны и тонны информации по полочкам. Что это за новый фасон, да что за ткань, да почему галантерейщик не сообщил, что завезли новую? А бисерный поясок-то на бёдрах — надо бы и дочери такой же, с кисточками, ей-то фигура ещё позволяет… Ох, точно, и перчаточки бы в тон. Приезжая? Точно. Это где ж, интересно, такое носят? Столичная штучка? К гадалке не ходи. Ох, это что же, рукав нынче там не зауживают, а вот прямо так, чтобы плечо почти напоказ? Смело, смело… И талия, талия! Почему модистка не сказала, что её отныне занижают⁈ И когда уже, наконец, до Бриара доедет новый выпуск «Модного курьера»?..

И ещё с миллион таких мыслей, но будьте уверены — вас уже раздели, рассмотрели, покрутили, наморщили носики, одели заново, позавидовали фигуре, оценили спутника, выдали за него младшую дочку, пригласили мысленно на чай подруг и рассказали им свежие сплетни — и всё это за один мимолётный взгляд!

Дирк ими упивался. О, да, как он был прав, говоря, что в провинции нравы не в пример проще! В глазах местных дам сквозил неприкрытый жадный интерес, восхищение, сомнение, зависть, и блеск, блеск, блеск! Желание пощупать, рассмотреть, обсудить. А ему, творцу этого ажиотажа, всё громче слышимые шепотки и восторженные аханья были как бальзам на душу.

Когда Дирк галантно придержал дверь перед мисс Тэм на входе в самый крупный торговый дом Бриара — сегодня он более вдумчиво хотел посмотреть на местный бисер и ткани, а также на магазины готового платья — одна из горожанок не выдержала.