— Кхм, — прервал я этот ностальгический поток. — Друзья, если вы не против, приступим к делу.

— Да-да, — подобрался Каримов. — Мы слушаем.

— Насколько реально отследить конверт с помощью каббалистики? — сходу выдал я. — То есть, чтобы мы видели его перемещение в пространстве?

Каримов приложился к чашке, задумчиво посмотрел в окно.

И осторожно ответил:

— Знаки сами по себе ничего не решают. Самые продвинутые технологии — это связка цепочек с артефактами. В качестве примера могу привести мехов. Или отклоняющие линии.

— То есть, мы накладываем метку, но нужен отслеживающий артефакт?

— Именно, — кивнул Добрый Эх.

— Михалыч, а ты что думаешь?

— Поддерживаю, но с оговорками.

Каримов с интересом взглянул на ученика.

Я подумал, что было бы интересно позвать ещё и Пупкина — они бы тут до утра дискутировали. Но Василий плотно задействован на разработке прототипов для моего завода. Решил не дёргать мужика, чтобы не сбить сроки.

— Мы обнаружили огромное количество новых Знаков и цепочек, — осторожно произнёс Михалыч, стараясь не сболтнуть лишнего. — Расшифровка до сих пор не закончена. Да там ещё на десятилетия работы, если честно… Но уже куча находок. Думаю, есть цепочка, и она может сработать… с одним из твоих артефактов, Сергей.

— Говори открыто, — среагировал я. — Луке я доверяю.

На самом деле, я доверяю Маро. Уверен, что она пообщалась с сыном и много чего обо мне поведала. Кроме того, Лука в некоторой степени чувствует себя обязанным. И да, я в будущем планирую перетянуть его на свою сторону. И понемногу приобщаю к тусовке.

— Ну, мы могли бы привязать метку к Проектору, — заявил Михалыч.

— Что? — охренел Каримов. — У вас есть Проектор?

— У нас много чего есть, — хмыкнул я. — В том числе, печеньки.

Шутку никто не понял.

Тут ведь никто не пилит мемы про Дарта Вейдера.

— И как это будет работать? — заинтересовался Добрый Эх.

— Могу набросать схему, — предложил Михалыч, открывая блокнот. И поспешно добавил: — Но это всё в теории. Никто ведь ещё такого не делал.

Несколько минут сидим в абсолютной тишине.

Слышится только звук шариковой ручки, да сосредоточенное сопение Михалыча. Накатав добрую страницу непонятной белиберды, он передал раскрытый блокнот Каримову. Добрый Эх погрузился в изучение. Цокнул языком. Задумчиво почесал ухо. Потрогал щетину на подбородке. И начал задавать вопросы:

— А почему такая геометрика? А что это за Знаки вообще? Впервые такое вижу… Где вы их добыли? Да ладно… Но… Я здесь процентов двадцать не могу разобрать! Но в целом выглядит логично. Хоть и нестандартно. Но меня смущают эти Знаки… Они похожи… Что это за Знаки?

Мы с Михалычем переглянулись, пряча улыбки.

— Я ж говорю, у нас много всего есть, — повторил я. — Хочешь поработать над этой задачкой?

— Конечно, хочу! — глаза каббалиста вспыхнули нездоровым огнём. — А Проектор покажете?

— Только сначала ты должен принести клятву на крови девственницы, что никому об этом не расскажешь, — серьёзно заявил я.

— Чего? — Каримов не сразу выкупил.

— Лука, — Михалыч хлопнул друга по плечу. — Ты ещё плохо знаешь нашего барона. Он всегда несёт такую вот ересь с вот таким лицом.

— Девственницу можем заменить на козу, — предложил я. — Или розового фламинго.

Наконец, Лука фыркнул и, уже не сдерживаясь, начал хохотать.

— Вообще, в каждой шутке есть доля шутки, — заметил я, когда тот немного успокоился. — Проектор — тайна Рода Ивановых. И этот артефакт как бы запрещён инквизицией. Поэтому я буду очень признателен, если всё это останется между нами.

— Мы, разумеется, всё будем отрицать, — добавил Михалыч.

— Да и кто пустит этих ушлёпков в Бродягу? — задал я риторический вопрос.

— Уж точно не мы, — кивнул Михалыч.

— А вы, ребята, те ещё психи, — констатировал великий каббалист. — Ладно, я в деле. Михалыч, дружище, давай подробнее вот про эти четыре Знака…

— Не спешите, — прервал я. — В нашем треугольнике есть тупой угол. Распишите мне механику.

— Наносим вот это на конверт, — объяснил Михалыч. — Невидимыми чернилами. Заряжаем. Отправляем. То есть, закладываем. Ждём выемку. Включаем Проектор — и садим Федю за работу. Его проекция будет автоматически следовать за конвертом. Не важно, в машине тот будет или на самолёте.

— Только надо вторую цепочку связать с Проектором, — задумчиво произнёс Каримов. — Гравировка на корпусе?

— Не-не-не, — замотал головой Михалыч. — Это ж одноразовая операция. Сделаем подставочку деревянную. И добавим пару скрепляющих Знаков. Вот…

Он быстро начертил в блокноте какие-то каракули и передал коллеге.

— Неплохо, — оценил Добрый Эх. — Но я бы вот это ещё вписал.

Выхватив ручку из пальцев ученика, Каримов внёс исправления.

— О, вообще огонь! — обрадовался Михалыч. — Теперь точно свяжем!

— Мужики, — я посмотрел на очумевших умников. — А если этот конверт полетит в какую-нибудь Австралию? Феде что, сутками не спать?

— Да пусть спит, — отмахнулся Михалыч. — Письмо ж с дирижабля или поезда никуда не денется. А мы рейс по телефону пробьём и вычислим пункт назначения.

— Если что, разбудим, — поддержал коллегу Лука.

Получается, у нас есть своеобразный код для отслеживания конверта, как в моей прежней реальности. Только нужно иногда включать Проектор и проверять, куда эту наживку занесло. При таком раскладе текст самого письма вообще не играет роли. Посредник доставит информацию в нужное место, а читать он её не имеет права по умолчанию. И я бы, наверное, подключил к этой операции всех своих рептилоидов, да только смысл? Пункт назначения письма невозможно предугадать. Лотерея в чистом виде. А это значит, что можно отправить чистый лист. Знаки на него нанести, зарядить энергией — и вызвать на дом курьера с попкорном.

— Действуйте, — сказал я. — До конца завтрашнего дня надо отправить письмо.

— Федю предупреди, как проснётся, — сказал Михалыч.

— Само собой.

Каббалисты, оживлённо переговариваясь, покинули кабинет.

Я уж было совсем решил уйти на заслуженный отдых и почитать что-нибудь в библиотеке, но тут жизнь напомнила, что расслабляться никогда нельзя. Если ты думаешь, что на два шага опережаешь умного и сильного противника, — значит, ты попросту чего-то не учёл.

В библиотеке материализовался телефонный аппарат и начал истошно трезвонить.

Отложив «Историю тайных культов Наска» и с трудом подавив раздражение, я снял трубку.

На проводе был мастер Багус.

— Господин, неприятности. Пожар на одном из складов «Стрижа» в Тавриде.

В Ялту я отправил своих прыгунов вместе с Байтом Мусаевым. Федю не стал дёргать — пусть парень выспится, на носу сентябрь.

Отчёты начали поступать незамедлительно.

В виде слепков.

Сгорел один из наших крупнейших складов, на котором хранилось… много всего. И разная мелочь, и габаритные вещи, включая холодильники, мебель, стиральные машины, газонокосилки. Не знаю, что там по ущербу, но будет больно. Я уж молчу про то, что торговля в Ялте и её окрестностях будет парализована на две-три недели. Минимум.

И если вы думаете, что склад поджёг пирокинетик, до глубоко заблуждаетесь. Это сделал один из рабочих, причём ушлёпок и сам сгорел, бегая среди стеллажей.

Правильный вопрос — куда смотрел сторож.

И где были другие сотрудники, работавшие в ночную смену. Упаковщики, водители погрузчиков, бригадир големов.

Собственно, здесь и начинается самое интересное. Големы стояли в своих нишах, никто их не направил на разгрузку. Люди спали в своих квартирах, потому что были уверены, что сегодня — не их смена. Мой управляющий по Ялте ухитрился разбудить двоих: начальника смены и голем-бригадира. Оба несут одинаковую чушь. Сегодня понедельник, на работу послезавтра, чего вы от меня хотите? В голове у них и с календарём сдвиги.

Теперь переходим к сторожу.