Слишком быстрый. Слишком опытный.

Мысль пронеслась холодной иглой.

Он даже не потеет.

Маро пропустила атаку. Не по себе — по ножнам катаны у пояса. Удар сокрушительной силы разбил лакированное дерево в щепки и отбросил мечницу в сторону. Маро кувыркнулась по песку, гася инерцию, и вскочила уже в другой части круга, с обнажённым клинком в одной руке. Ножны болтались на поясе, мешая движению. Девушка их отшвырнула. Глаза Круглова, наконец, выразили что-то кроме сосредоточенности — лёгкое, почти профессорское одобрение. Молодец, выжила.

Я увидел, как глаза Маро полыхнули яростью.

Мастер шеста не пытался её убить. Он экзаменовал. И провалить этот экзамен означало не смерть, а унижение. Поражение.

Внимательно наблюдая за девушкой, я ощутил внутреннюю борьбу.

И молниеносно принятое нестандартное решение.

Маро начала двигаться не линейно, а по сложной, ломаной траектории, используя всю ширину арены. Она то замирала на мгновение, провоцируя, то резко ускорялась, заставляя Круглова разворачиваться. Она искала не брешь в его обороне — она искала его личный ритм. Ритм дыхания. Ритм шага. Тот микроскопический момент, когда враг перекладывает вес с одной ноги на другую для очередного вращения.

И она нашла. Не в его теле. В песке.

Каждый шаг трёхсотлетнего беса, каждый поворот был уверенным, отточенным. Но когда он делал широкий замах для мощного удара по дуге, его задняя нога на долю секунды теряла идеальное сцепление, описывая в песке чуть более длинный след.

Разумеется, я не мог всего этого знать.

Просто на месте бессмертной я действовал бы схожим образом. И да, усилив зрение, я умудрялся перехватывать её взгляды, украдкой бросаемые на песок.

Маро выглядела уставшей.

Её отскок после парирования стал чуть короче, дыхание — чуть тяжелее. Она позволила оппоненту загнать себя к самому краю арены. Круглов, как хороший охотник, усилил давление. Шест засвистел, нанося удары чаще. Он решил закончить.

И тогда, в момент его самого размашистого удара — горизонтальной сметающей атаки на уровне груди — Маро сделала невозможное. Вместо того чтобы отпрыгнуть назад, за пределы круга, она бросилась вперёд, прямо под летящее дерево.

Присела, почти легла на спину, пропуская шест над собой. И, отталкиваясь одной рукой от земли, выбросила меч в колющем ударе. Остриё помчалось не к телу Круглова, до которого было не дотянуться, а к точке в песке, куда через мгновение должна была ступить его опорная, отталкивающаяся нога.

Осознав красоту идеи, я улыбнулся.

Мечница целилась в баланс.

Кончик катаны, направленный под неестественным, почти акробатическим углом, вонзился в песок как раз перед носком туфли москвича. Круглов, уже начавший переносить вес, наткнулся на неожиданную преграду. Его безупречное равновесие дрогнуло. Шест, не завершив дугу, на миг потерял смертоносную скорость.

Мига было достаточно.

Маро, как пружина, вскочила с земли. Она не рубила. Она не могла, не имела рычага. Она толкнула. Всем телом, плечом, всей набранной скоростью она врезалась в слегка пошатнувшегося противника, нанося удар гардой катаны по нижней части шеста, выбивая его из линии атаки.

Противники рухнули на песок в клубке конечностей, пыли, белого и красного шёлка.

Маро оказалась сверху. Катана, выпавшая из руки при ударе, лежала чуть поодаль. Но правая рука девушки, согнутая в локте, была прижата к горлу Круглова. Жёстким ребром предплечья. Давление было чудовищным, бесовским. В глазах москвича мелькнуло нечто большее, чем удивление — уважение. Бес хрипло кашлянул, но не стал сопротивляться. Он знал, что в реальном бою этот приём, после такого броска, мог закончиться сломанной шеей. Даже для беса — фатально.

Арбитры бросились к поединщикам. Гонг бил, не переставая.

Маро отползла, отдышалась. Её руки тряслись от адреналина. Она встала, подобрала меч. Круглов медленно поднялся, потирая горло. Он кивнул ей, коротко и чётко. Не поклон учителя ученице. Поклон равного равной.

— Победитель — Маро Кобалия, Дом Эфы! — прозвучало над ареной.

Бессмертная не слышала рёва толпы. Она смотрела на свои руки. Бой выигран не силой, не скоростью, не возрастом. Исход схватки зависел от одной-единственной, отчаянной, безумной идеи.

На трибунах Барский медленно выдохнул. Таиров сжал кулаки. Мерген-оол хмыкнул, и в его глазах блеснуло одобрение старого волка.

Я перевёл дух. Девочка сделала это. Ценой синяков, содранной кожи и разбитой гордости. Но сделала.

Круглов, уже покидая арену, обернулся и что-то сказал. По губам я прочитал: «Хороший ход».

Маро, шатаясь, побрела к выходу.

Как и следовало ожидать, Круглов воспользовался правом Медведей на продвижение и, несмотря на проигрыш, вышел в следующий этап. Расчёт правящего Дома был ясен, как день: у Маро в турнирной таблице новый соперник и, вероятно, он выбьет её из соревнований. А если не выбьет, у Круглова будет достаточно времени на анализ и подготовку к новому поединку. Зная его умения, можно не сомневаться в том, что бес сменит оружие.

Вместе с Кругловым в третьем круге схлестнулось восемь человек.

Из них останется только четверо.

А самое забавное — бои раскидали на два дня. То есть, семнадцатого встретятся две пары, восемнадцатого — ещё две. Девятнадцатого — полуфинал. А решающая схватка — двадцатого, как и было запланировано.

Телевидение всё это обставило с помпой.

Сами трансляции примыкали к другим передачам, где рассказывалось об истории Турнира, о прошлых победителях, о ключевых претендентах. Что интересно, репортажей с первых Турниров не существовало, поскольку тогда ещё не было телевидения. Поэтому ведущие вставляли архивные фото — чёрно-белые и сильно потрёпанные жизнью. Любое событие, слух, интервью, связанное с поединками, становилось сенсацией.

Семнадцатого у нас выпал выходной.

В первую четвёрку Маро не вошла — ко всеобщему удовольствию. Во-первых, ей следовало немного оправиться от ран и ушибов, избавиться от накопившейся усталости. Поэтому в тренировочную программу ланистеры включили бассейн, массаж и медитацию.

Я неотступно следовал за бессмертной, куда бы она ни направилась. Старался делать это ненавязчиво, часто вёл наблюдение через стены. Вот только никаких нападений больше не случилось. Оно и понятно — Эфа стянула к пансионату такое количество охраны, что комар бы не проскочил. Даже в воздухе кружили левитаторы, что выглядело как полный сюр.

Ближе к вечеру мне удалось созвониться с Бродягой и выяснить, как обстоят дела дома. Ничего критичного в моё отсутствие не случилось, разве что в кабинете скапливалась пачка непрочитанных и неподписанных бумаг. Преимущественно финансовые отчёты, но есть и какие-то договора, требующие заверения родовой печатью и моей личной подписью. Что ж, это может подождать.

За день у меня было достаточно времени, чтобы обдумать предложение от учредителей «Азарота». Как ни посмотри, а оно казалось выгодным… если бы не один нюанс. Я не уверен, что хочу доверять свои капиталы третьим лицам. Даже при условии, что я буду формально управлять «дочкой» «Азарота», было понятно, что ключевые решения — за другими людьми. Кроме того, я задумался над целесообразностью инвестирования в акции компаний, расположенных за пределами РИ. Вот случится война — и что? Не важно, где я буду хранить ценные бумаги, что я по ним получу? Враждующая с империей страна выплатит дивиденды? Смогу ли я продать эти акции? К каким биржам получу доступ? И как буду смотреть на то, что инвестировал в авиационный концерн, который, к примеру, производит десантные дирижабли и посылает их с войсками к границам моей страны? Все эти вопросы мне не давали покоя и мешали принять окончательное решение.

Вечером поступила информация о завтрашних боях.

Первая пара встречалась на арене до обеда, вторая — после. Маро поставили на утреннее время и назначили схватку на 11.00. В теории можно выспаться. Но Барский заявил, что отправит своих людей в комплекс с утра пораньше, чтобы проверить наш сектор и подступы к цирку на предмет вредоносных артефактов. Мастер Мерген обрадовал мою подругу утренней разминкой, переходящей в «необременительный спарринг».