Образовались заторы.

Я не стал мудрить, сделал «Ирбис» бесплотным и спокойно проехал сквозь вереницу чёрных внедорожников аки призрачный гонщик. Ну, или какое-нибудь дружелюбное привидение.

Наш эскорт остался под землёй.

— Барский будет недоволен, — заметила Маро.

— Естественно, — не стал я спорить. — Но мы поедем одни.

— Что-то не так?

У Маро хватило ума проанализировать расклад. Она видела, что я напряжён и стараюсь максимально быстро покинуть комплекс.

— Всё не так, — буркнул я, не вдаваясь в подробности.

Стрелой пронзив наземную парковку, мы оказались на подъездной дорожке, ведущей к одному из КПП. Нас не пытались остановить, хотя я мчался прямо на откатные ворота. Прошив и это препятствие, я встроился в вереницу уезжающих машин. Дорога вела к границам перегороженной территории, дальше начиналась магистраль, ведущая к мосту через Исеть.

— Сергей, почему мы не ждём остальных?

Я выставил ментальный блок, чтобы отгородиться от телепатических запросов.

— Потому что среди них может оказаться предатель.

— Объяснишь?

— Чтобы запустить ту штуку, надо было знать, где мы обедаем. Понимать, что твоё место — под вентиляционной шахтой. Убийца действовал наверняка, его навели. А навёл тот, кто обеспечивал безопасность группы. Не Барский, а кто-то из прыгунов. И он же следовал за нами на парковку. И он же сейчас находится в одной из машин.

— Тогда он может нас нагнать, — сделала логичный вывод Маро.

— В машину он не телепортируется. Это главное.

Запрос поступил, но его поглотил блок.

Я напрочь игнорировал любые попытки со мной связаться.

На магистрали, в плотном машинном потоке, я почувствовал себя в безопасности, но тут же прогнал эту иллюзию прочь. Наша планета — это жутко небезопасное место. А реальность, в которой я переродился… Тут вообще нельзя расслаблять булки. Аристократы, тайные общества, секты, инквизиция… Артефакты, каббалистика, прыгуны разные… Тебя могут убить в любую секунду. Тысячами разных способов. И чем ты сильнее, чем больше у тебя власти, тем чаще нужно оглядываться.

— Сколько у тебя подозреваемых? — уточнила Маро.

— Двое. Или больше. Я видел прыгунов, которые переместились в зал, но к нам не подходили.

— Их можно допросить, — заметила бессмертная. — Поговори с Барским.

— Не сейчас.

Я внимательно следил за дорогой.

Больше всего мне не нравилась предсказуемость маршрута. Неведомый шиноби мог просчитать все точки, в которых мы окажемся по дороге в пансионат. Я мог бы отклониться от заданной траектории, но уж очень плохо я знаю город. Это не Екатеринбург из моей прошлой жизни. Тут другие улицы, другие ориентиры. Да, я бывал здесь множество раз из-за своего завода и Союза Вольных Родов, но я не колесил по задворкам и подворотням. Я не таксист, знающий каждый переулочек в каждом районе. А изучить мыслекарту не получится, я ведь за рулём.

К счастью, начались обеденные заторы.

Если нас кто и преследовал, он был вынужден останавливаться на перекрёстках и светофорах. А я мчался напролом, просачиваясь через автобусы, фуры, легковушки. Нырнув в подвернувшийся трамвай, я выехал на обширную площадь, свернул на оживлённую улицу Скрябина, а оттуда — на тихую двухполоску, вдоль которой громоздились сугробы выше человеческого роста.

— Почти приехали, — заметила Маро.

Бессмертная вела себя на удивление хладнокровно.

Словно ей ничего не угрожало.

Я врубил непрерывную циркуляцию и продолжил поддерживать проницаемость. Не хотелось рисковать. На таких вот безлюдных улочках проще всего организовать засаду. Или смонтировать каббалистическую ловушку…

Чутьё не подвело.

Из асфальта по траектории нашего следования начали вырастать ледяные шипы. Скорость была чудовищной — шипы даже не выскакивали из-под земли, они… тупо проявлялись. Неведомая сила превращала воздух в лёд. Толстые заострённые колья, один из которых насквозь пробил грузовик, едущий перед нами. Я инстинктивно вильнул в сторону, уворачиваясь от столкновения. А потом вспомнил о проницаемости. Но мы уже вырулили на встречку и пронзили собой жёлтое такси, водитель которого исступлённо сигналил.

— Ты сумасшедший, — с восхищением произнесла Маро.

— Я знаю.

Мчусь вперёд, игнорируя все правила, не вслушиваясь в сигналы шарахающихся в стороны водителей. Мимо торчащих из дороги ледяных шипов. На перекрёстке проезжаю на красный свет, продолжая вкачивать энергию в бесплотность. Въезжаю в сугроб, прорезаю насквозь пятиэтажку, пересекаю заваленный снегом двор и оказываюсь на неприметной улочке, которая тянется в нужном направлении.

— У тебя права надо забрать, — хмыкнула Маро.

— Куплю новые, — пожав плечами, я свернул на знакомой развилке и увидел сосны, обступившие пансионат. — Сама знаешь, как оно в Фазисе.

Девушка рассмеялась.

Подъезжая к главным воротам, я снял блоки и почти сразу услышал в голове возмущённый голос Барского:

Иванов, ты что вытворяешь? Почему отрываешься от эскорта и не отвечаешь на запросы? Совсем совесть потерял?

Артур Олегович, есть разговор. Мы у пансионата, распорядитесь, чтобы нас впустили. А потом, если несложно, загляните на чашку чая.

Жди.

Телепат ушёл с линии.

Граф выглядел очень усталым.

К счастью, мы ухитрились раздобыть травяной чай с мелиссой, ромашкой и зверобоем. Разлили всё это по большим керамическим кружкам, чтобы по десять раз не бегать.

— Прыгунами я займусь, — сказал Барский. — Но есть версия, что сдал кто-то из персонала комплекса. Столы ведь были заранее закреплены за делегациями.

— Но не стулья, — парировал я.

Артур Олегович вздохнул.

— И ведь не поспоришь.

— Ловушка, — напомнила Маро. — Если бы не Дар Сергея, нас бы прошило этими шипами. И не только нас, а весь кортеж.

— Я туда отправил своих людей.

— И что? — делаю глоток и жмурюсь от удовольствия.

— Все признаки ловушки, — сокрушённо покачал головой начальник СБ. — Понятия не имею, как они ухитрились это заложить на действующей дороге, в мороз… и так, что никто не заметил. Но шипы очень плотные и острые, там был серьёзный выброс ки.

— Тебя что-то другое тревожит, — заметила Маро.

Я вдруг подумал, что она могла помнить Барского ещё младенцем. И общаться с его отцом. Или даже дедом. Мысль меня позабавила.

— Развели нас, как детей, — не выдержал граф. — Сейчас я вам скажу то, дорогие мои, что говорить не должен. Потому что мой коллега из Москвы, который всё это курирует, попросил не распространять.

— Интрига, — хмыкнул я.

— Смешно тебе? Когда выключили свет, мы ждали, что нападут на Маро. А вместо этого ударили в другом месте. Тимур Железнов убит.

— Что? — охренела Маро.

— Тимур Железнов, — сухо повторил Барский. — Явный фаворит Турнира.

Я поднёс кружку к губам.

Сделал глоток.

И уточнил:

— Думаете, они использовали нас для отвлечения?

— Нет, я так не думаю, — покачал головой Артур Олегович. — Я практически уверен, что планировали вывести из игры сразу нескольких сильных бойцов. На Маро спустили ту штуку из воздуховода. Железнова ударило током в сортире. Резкий скачок напряжения вырубил свет по всему комплексу.

— То есть, они не специально? — удивился я.

— Кто знает, — пожал плечами Барский. — Но следует учесть, что после наступления темноты люди, которых мы преследовали, исчезли. Как сквозь землю провалились.

— А на кого ещё напали? — спросила Маро.

— Кристенсен.

— Из Волков? — у меня в мгновение ока разрушилась стройная картина происходящего.

— Дверной проём вдруг решил нашинковать Ларса, выдвинув с десяток лезвий, — сообщил Барский. — Но суровый викинг не растерялся и проскочил между ними, лишь слегка порезавшись.

— Кто он такой? — заинтересовался я.

— Мета.

— Сомнительно, — покачала головой Маро. — Ловушки на то и рассчитаны, чтобы убивать мгновенно.