– Я хочу, чтобы таких печатей стало две, – говорит она, четко произнося каждое слово.

Время превращается в патоку, и воздух вокруг нее замирает. Когда это ощущение проходит, там, где раньше была одна печать, лежат две.

Она засовывает дубликат в карман королевской накидки, а затем берет оригинал и пустой флакон. Вдруг открывается дверь, и она торопливо сует их в карман, морщась от боли в сломанной руке.

Однако, когда снова поднимает глаза, то видит не короля, а Байра. То, как он смотрит на нее, – нахмурив брови и опустив уголки губ, с подозрением в глазах, – говорит о том, что он видел печать в ее руках.

– Я упала, – говорит она ему.

Выражение его лица не меняется, но он поднимает руку, показывая ей флакон со звездной пылью, идентичный тому, который она только что использовала.

– Я видел, как мой отец разговаривал с гвардейцами, но это случайно оказалось при мне, – говорит он, а затем останавливается. – Что ты положила в карман?

– Мой карман? – спрашивает она, хмурясь. – О, когда я упала, печать твоего отца выпала из накидки, которую он мне одолжил. Я просто засунула ее обратно. Кажется, она не пострадала от падения.

Она снова лезет в карман, чтобы вытащить дубликат печати в качестве доказательства.

Байр не выглядит полностью убежденным.

– Но я видел, как ты что-то положила в карман.

Дафна не обращает внимания на бешеное сердцебиение и раздраженно вздыхает.

– Я знаю, что не нравлюсь тебе, Байр, – говорит она, стиснув зубы. Ей так больно, что даже не надо притворяться. – Но если ты хочешь обвинить меня в чем-то, может, для начала все-таки вылечишь, чтобы я могла ответить, не обращая внимания на боль?

Хмурясь, Байр пересекает комнату и опускается рядом с ней. Он открывает флакон и высыпает пыль на тыльную сторону ладони, а затем берет ее за сломанное запястье.

– Эй, – огрызается она.

Он морщится.

– Извини, – мягко говорит он. Его прикосновения тоже мягкие – мягче, чем она ожидала, хотя подушечки его пальцев грубые и мозолистые.

– Я хочу, чтобы эти кости исцелились, – произносит он, прежде чем снова взглянуть на Дафну. – Извини.

– Чт… – начинает она, прежде чем боль в ее запястье переходит в невыносимую агонию. Она может чувствовать движение костей, как они сливаются вместе, и это больнее всего, что она когда-либо испытывала.

Через мгновение все утихает, но не исчезает полностью. Под кожей продолжает пульсировать острая, черно-синяя боль.

– Мне все еще больно, – говорит она, глядя на свое запястье. Он по-прежнему держит его, большим пальцем прощупывая ее пульс.

– Да, скорее всего, так будет еще несколько дней. Ты никогда раньше не лечилась с помощью звездной пыли? – спрашивает он.

Дафна качает головой. У Беатрис и Софронии такое было много раз – у первой от безрассудства, у второй – из-за неуклюжести. Но Дафна всегда была очень осторожна. Конечно, у нее было немало ссадин и синяков, но они всегда заживали естественным путем.

– О, ну, исцеление чего-то вроде сломанной кости требует много магии. Часто больше, чем может дать звездная пыль. Кости уже восстановлены, но потребуется еще несколько дней, чтобы они полностью зажили и боль утихла. Кстати, не думаю, что одно «спасибо» тебя убьет.

Дафна отдергивает руку.

– Спасибо, Байр, – слащавым голосом благодарит она. – За то, что выполнял приказы своего отца, но не за то, что назвал меня воровкой.

Он хмурится.

– Я видел, как ты что-то положила в платье, – говорит он. – Если я ошибаюсь, прошу прощения, но…

– Если ты так сильно хочешь заглянуть мне под платье, тебе придется подождать, – она поднимает брови. – Мы еще не женаты.

Его щеки заливает алый румянец.

– Я не это имел в виду…

Дверь в библиотеку снова открывается, и, держа в руке сверток ткани, входит король.

– Я слышал споры за дверью. В чем дело?

Дафна прикусывает нижнюю губу и смотрит на короля Варфоломея своими самыми невинными глазами.

– Байр думает, что я что-то украла. Но вот, проверьте свою накидку. Клянусь, все на своих местах.

Она сбрасывает накидку и вздрагивает, когда ее запястье проходит через рукав.

Король хмурится.

– Я послал тебя сюда, чтобы помочь девушке, Байр, а не чтобы ты ее допрашивал.

– Просто проверь, – говорит Байр, передавая отцу накидку. – Я видел, как она что-то взяла, клянусь.

Король Варфоломей вздыхает, но берет накидку и ощупывает карманы.

– Здесь все, – говорит он Байру. – А теперь извинись.

– Но я видел…

– Проси прощения, – твердо повторяет король.

Байр съеживается, но заставляет себя встретиться с Дафной взглядом:

– Мне очень жаль.

– Я принимаю твои извинения, – отвечает Дафна с улыбкой, которая, как она надеется, больше великодушная, чем самодовольная. – И спасибо тебе огромное за исцеление, мой принц.

В поисках чего-то он еще мгновение задерживает на ней взгляд, но она закрывается, не показывая ему ничего, кроме чистого листа.

В тот же день Дафна садится за свой стол с королевской печатью, письмом, которое отправил ей король с просьбой присутствовать на чаепитии, и чистым листом пергамента. Повторить почерк короля с нуля труднее, чем сделать приписку в брачном контракте. Хоть он и аккуратен, дрейфующие галочки над «й» и наклонные буквы выдают в нем бывшего простолюдина.

Переняв этот стиль, она начинает составлять письмо от короля Варфоломея к императрице Маргаро.

Дафна снова читает письмо, задаваясь вопросом, не стоит ли ей указать, в чем может состоять интерес Темарина, но решает, что лучше дать волю воображению повстанцев. Одного этого будет достаточно, чтобы довести Клиону и ее группу до безумия. Удовлетворенная, она берет печать и мгновение держит ее над свечой, а затем прижимает к бумаге рядом с поддельной подписью и толкает вниз – она видела, что так делал король. Когда она поднимает ее, то видит желтую сургучную печать с пятном посередине.

После этого она закутывает королевскую печать вместе с образцом его почерка в толстый шерстяной шарф и прячет сверток в коробке, которую привезла с собой из Бессемии, – снаружи простая деревяшка, но в куполообразной крышке спрятано достаточно большое для ее целей тайное отделение. Затем Дафна заполняет основное отделение коробки вторым шерстяным шарфом, который купила в городе вместе с Клионой, и ее письмом к Софронии.

Когда Софрония возвращается после обеда в свою гостиную, то обнаруживает, что вполне довольная собой Виоли ждет ее с охапкой бумаг.

– Пожалуйста, скажите мне, что это не моя корреспонденция, – говорит Софрония, глядя на пачку – там, должно быть, сотни бумаг. Она знает, что Беатрис склонна к бессвязному письму, но это кажется новой крайностью.

– Это счета, – отвечает ей Виоли, бросая их на круглый стол, за которым Софрония утром пила кофе с королевой Евгенией. – Я поспрашивала, и это все, что удалось получить. Тут только то, что касается королевской семьи, но я подумала, что это тоже может помочь.

– Ты еще не просматривала их? – спрашивает Софрония. Она знает, что не найдет военного бюджета рядом со счетом от ее портнихи, но Виоли права, это будет полезно. Тем более что до недавнего времени хозяйство Софронии принадлежало Евгении.