Лиза молча достала из кармана найденную бижутерию и помотала перед лицом сменщицы. Заворожено смотря за раскачивающимся маятником цепочки, Роза вновь преобразилась.

– Отдай, это моё. Вчера… – глядя на недоверчивый взгляд Елизаветы, стушевалась на миг, а затем вновь перешла в атаку. – Подари, а? А лучше продай за монеточку. Сколько хочешь? – чуть не плача и пританцовывая, шептала толстушка.

– Сколько дашь?

– Пятьсот, хочешь? Нееет? Давай за тыщу. Или за услугу. Договор? – протянула пухлую ладошку Роза.

– Договор, – согласилась Лиза, хлопнув по пятерне, передавала цепочку. Вмиг она исчезла в глубоких карманах товарки.

– Иди за расчётом… – вытолкнув девушку, товарка захлопнула дверь прямо перед самым носом.

***

В квартире её уже встречали. Зоя Захаровна стояла в дверях, требовательно протягивая руку. Вложив в неё плату за постой, Лиза юркнула к себе. Закрыв дверь, прижалась к ней спиной. Выдохнула, затем сбросила с себя босоножки, давая роздых усталым ногам. Но стоило ей поднять глаза с грязного пола, как настроение упало ещё ниже. Дверца от шкафа стояла в стороне, а в личных вещах творил беспорядок. Тяжело вздохнув, девушка начала складывать вещи, под тихий смешок из-за стены. Уложив вещи, резко развернулась к дыре в стене, а позже, скрутив фигуру их трех пальцев, быстро выкинула вперёд. У соседей раздался грохот, словно кто-то прокатился кубарем по полу, а потом и скуление.

Лиза кивнула своим мыслям, злорадно улыбнувшись. Постучавшись в стенку, тихонечко прошептала:

– Я знаю кто ты.

Весь вечер Елизавета ждала неуловимого постояльца коммунальной квартиры, ей он был крайне необходим. За время ожидания смогла познакомиться с бытом и нравами соседей. Никифор постоянно охал и топал босыми ногами, частенько заглядывая в дырочку в проклятой стене, не увидев желаемого, тонко подвывал. Маленький мальчик Алеша, которого она мельком видела в первый день, постоянно плакал и канючил. Маша сквернословила через слово, часто браня супруга за перегар и разгильдяйство, но мгновенно переключалась на приторный тон при разговоре с сыном. Неслышно было только Зою Захаровну, казалось она вовсе не выходила из комнаты без крайней нужды. Но аромат её духов тяжелым туманом стелился по всей квартире, даже на пропахшей жаренной селедкой кухне. Долгое ожидание почти сморило девушку, как вдруг она услышала скрежет входного замка, вот тогда то и смогла застать соседа – Илью. Крепкий, невысокий парень с густой бородой и усталыми ярко-синими глазами, а ещё и с большими руками-лопатами. На рубленом топором лице пролегали глубокие морщины, взрывая упрямый лоб. В целом парень напоминал эдакого богатыря, только малого роста. А угрюмость и недоверчивость читались в каждом движении. На её невинную просьбу помочь с замком и шпингалетом, он буркнул "за бесплатно не работаю", но после получасового уговора на кухне сжалился и выдал старый молоток из своих запасов. Для девушки это была уже победа, лишь только захлопнулась дверь за здоровяком, опомнилась, что гвоздей то у неё не было. Выругавшись, зашла в комнату. Покрутив в руке инструмент, вспомнила, где видела много столь необходимого ресурса – в заколоченных рамах грязного окна, благо второй конец молоточка венчался примитивным гвоздодером.

Стараясь не шуметь, девушка уперла в раму инструмент, а затем медленно потянула из деревянного полотна. Ржавый гвоздь запел, засвистел на высокой ноте, оборвав звук сухим треском. Хлопнула дальняя дверь, затем раздались быстрые шаги хозяйки. Постояв возле двери Лизы, она прошла чуть дальше, но, через пять минут молчаливого присутствия, вернулась в свои покои. Второй гвоздь вышел намного легче. С третьим пришлось попотеть. Шляпка была смята, потому шла очень неохотно. Вот уже четвертый гвоздь, кривой, как ранний опенок и рыжий, как лисичка, лег в руку Елизаветы. Осталось дело за малым, забить их в дверь, зафиксировав шпингалет. Пусть защита от посягательств и смешная, на пару ударов крепкому мужику, но девушка была уверена, что это как минимум остановит Никифора. Спрятав инструмент, гвозди и свою первую покупку в столице под матрац, девушка уснула со спокойной душой.

***

Елизавета резко открыла глаза, ее разбудил не шум на кухне, а чужой колючий взгляд со стороны коридора. В проеме распахнутой двери стояла Зоя Захаровна и внимательно разглядывала помещение, но в комнату так и не зашла. Встретившись с постоялицей взглядом, хозяйка нахмурила брови, но смотрела, не мигая. Мимо нее прошмыгнул Никифор в одних семейных трусах и грязной майке-алкоголичке, громко шлепая босыми ногами весь путь до туалета.

Девушка поднялась, подошла к двери, а затем мило улыбнувшись, хлопнула со всего размаха так сильно, что зазвенели ставни. За закрытой дверью хмыкнула старуха, а затем звуки словно стихи. Наступила гнетущая тишина. Липкая, как капли варенья на полу.

– Первый гвоздь я забиваю, от беды, горести и печали.

Тяжёлые удары молотка вбивали ржавую спицу в косяк двери, надёжно фиксируя дужку запора.

– Второй вбиваю гвоздь, чтобы не шел незваный гость.

В дверь требовательно постучали.

– Третий следом за вторым, и четвёртый ляжет ровно. Отгоняя порчу, ссоры, зависть, и невзгоды.

Полотно тряслось от ударов ногами.

– Пять и шесть, отведет чужую месть.

Шпингалет, надёжно зафиксированный гвоздями с квадратными шляпками, зашёл в дужку. Покрутив в пальцах последний кривой образец вытянутого кусочка металла, вбила его в косяк. Удары стихли, и вновь вернулись привычные звуки на кухне, шаркающие шаги похотливого старика, скулеж Алеши и выкрики Марии.

С чувством выполненного долга, девушка отошла на два шага назад, с улыбкой разглядывая свою работу.

– Лёша, толкни этого лежебоку! – раздался усталый выкрик с кухни.

***

Дождавшись, когда шумное семейство уйдёт на работу и в детский сад, девушка пробралась в кухню и, прихватив самый высокий табурет, ушла принимать душ. Уже выключив подачу воды, услышала глубокий стон разочарования от старика Никифора.

Маленькая победа воодушевила девушку, с высоко поднятой мокрой головой она шла в свою комнату. До начала работы оставалось ещё достаточно много времени, и она планировала сделать ещё одно большой дело.

Натужно скрипели рамы, когда из них вытягивали ржавые пиявки гвоздей. Высвободив правую створку, девушка повоевала с щеколдой, которая была насмерть закрашена бело-жёлтой краской. Изрядно устав, смогла оторвать правую створку окна с насиженного места. В комнату тут же ворвался горячий и пыльный воздух с улицы. Подложив в качестве упора стопку книг, зафиксировав тем самым раму, Лиза вытерла подоконник и стёкла сухой ветошью. Улыбнувшись своему отражению в оконном стекле, начала собираться на работу. Выбрав лёгкое платье в крупный цветок, повязала в тон наряду атласную ленту. Критично осмотревшись в зеркало, немного покрутилась перед ним.

Её хорошее настроение разбилось уже на выходе. В коридоре её ждали сгорбленный Никифор, что постоянно шмыгал носом, и ледяное безмолвие в лице Зои Захаровны.

– Она, – совсем по-детски указав грязным пальцем с обкусанным ногтем на девушку, прогундосил старик.

– Что же это такое происходит, милочка? Без году неделя в нашем дружном коллективе, а успела уже столько дел натворить, – с напором начала вещать хозяйка. – Виктора ни свет, ни заря стуком молотка разбудила, нашего болезного напугала до икоты. Перестановку затеяла, не согласовав с владельцем помещения. Мне такие постояльцы не нужны.

– Позвольте, Зоя Захаровна, Виктор и Мария мне ничего не говорили про шум. А Никифор, скорее всего, сам упал, поглядывая за девушками в душе. А у него возраст. Такие потрясения пагубно отражаются на здоровье, – с улыбкой ответила Лиза. – Что касается перестановки, так не было её. Вся мебель на тех же местах, что и вчера. Весьма проблематично сделать хоть что-то, не выбросив половину.

– Зачем запор поставила? – не унималась ведьма.