Усевшись на диван, Лиза раздумывала о свалившихся на нее трудностях, искала выходы и возможности. Затем мысли перескочили на соседей. Илья и Никифор ей были понятны, равно как и хозяйка. Но семья Виктора и Марии, если только…

Ее размышления прервал тихий стук в дверь, а после пыхтящий старичок пытался просунуть мятую купюру под дверью. Лиза рассмеялась в голос. Старый проказник принял ее правила, но по своему. Он решил заплатить, не дожидаясь условий, которые могла бы выставить девушка. Легко поднявшись, рыжеволосая приняла подношение. Подойдя к окну, рассмотрела купюру. Это была мятая пятисотка с накарябанными кривым подчерком буквами: "Покажи".

Внезапно на девушку нахлынуло чувство эйфории и бесшабашного веселья, ей вдруг захотелось танцевать, улыбаться и непременно обнаженной. Девушка расставила руки в стойке, будто собралась танцевать с партнером, а после сделала первый робкий шаг. Затем второй более решительный, пока не закрутилась на месте, с трудом помещаясь на маленьком клочке свободного от мебели пола. Её щеки покрылись румянцем, грудь высоко вздымалась. Лиза резко остановилась, прислушиваясь к своему состоянию. Неправильность и нелогичность своих действий, будто навязанные чужой волей. А ее рука уже потянулась к лямке платья, стягивая ее с плеча.

– Чур меня! – прошептала рыжая. В тот же миг наваждение дало первую трещину. – Чур чуру, чур чуру, – как мантру повторяла и повторяла девушка.

Поборов чужую волю, первым делом Елизавета опустила шторку, перекрывая обзор Никифору. Тяжелый вздох разочарования был ей ответом. А после девушка швырнула купюру на пол. Её колотило от негодования. Только она решила помочь в нужде старику, а тот принял ее добро за слабость. Что же, значит так тому и быть. Вырвав один волос с макушки, Лиза натянула его струной, а позже подцепила купюру, положив ее на крышку пианино, чтобы ветер не сорвал ее с места, прижала монеткой.

Елизавету все еще злил сосед, но она собрала чувства в кулак, со всей решимостью заставила себя успокоиться. Её ждал нелегкий разговор и торг с угрюмым здоровяком.

***

В одиннадцать вечера провернулся ключ в замочной скважине. К тому времени Никифор больше не стонал, а Виктор и Мария перестали ругаться и, судя по храпу, уснули. Лиза выскользнула из комнаты на кухню, чтобы переговорить с соседом.

– Добрый вечер, Илья, хотела… – переминаясь с ноги на ногу, начала было говорить девушка, как ее бестактно прервали.

– Завтра. Все завтра… – грубо ответил мужчина, набивая рот едой. Глядя на уставшее лицо, Лиза кивнула, а после ушла себе в комнату. Там она открыла настежь окно, радуясь ночной прохладе, быстро переодевшись, пожелала себе снов и скоро уснула.

Утро началось со всхлипываний Никифора, топота его босых ног и вялой ругани Ильи. Пробудившись, Елизавета первым делом направилась в ванную комнату, не забыв прихватить из кухни высокий табурет. Ржавая вода была чуть теплая, а еще в ванной жутко пахло мочой, будто кто-то перепутал унитаз и раковину. Спешно обмывшись, девушка то и дело бросала робкие взгляды на окно, но с облегчением выдохнула, никого в нем не увидев. Обернув волосы полотенцем, скрутила впереди, а затем перекинула хвост через голову на манер индийского пагри. Заглянула на мгновение в зеркало, улыбнулась, глядя на большой тюрбан, а после выскочила в коридор с одной лишь только мыслью: не упустить рукастого мастера. Но на выходе столкнулась с тяжелым от похмелья Виктором. Ойкнув, девушка попыталась было обойти похмельного, но тот сдвинулся в сторону, преграждая ей путь. В одних семейных трусах и в растянутой майке с желтыми пятнами на груди.

– Эта кто тут у нас такая быстрая? – выдыхая тяжелый запах перегара, просипел мужчина. Затем резко подался вперед, прижимая девушку к двери. – Ну чо ты? Чо ты?

Его руки жадно мяли девичье тело, а свое колено он просунул ей между ног, лишая возможности убежать или ударить в пах. Лиза отвернулась, сморщившись от смрада и брезгливости. В правой руке она по прежнему держала табурет, а вот левой попыталась влепить пощечину. Мужчина грубо толкнул ее, перехватив руку. А сам продолжал тискать, смакуя эмоции от ее неловкости и стеснения, а также упиваясь ощущением своей власти.

– Мари… – девушка попыталась крикнуть, как ее рот тут же накрыли.

– Чо ты орешь? Спит она. Давай по-быстрому! —с похотливой улыбкой произнес Витя. —Не узнает Машка, не бойся.

Елизавета мотнула головой, скидывая кляп со рта и быстро, хоть и тихо заговорила: – Ну не здесь же, вон Никифор топчется за спиной. Давай в комнату, там и шпингалет есть.

Мужик отстранился, чтобы оглянуться в коридор на предмет старика, убрал колено, но еще крепко держал ее за кисть, а второй ладонью готовясь вновь прервать возможный выкрик. Получив место для маневра, Лиза со всей силы зарядила насильнику по голове старым раздолбанным табуретом. Виктор охнул, схватившись за место ушиба, а следом ему по клетчатым трусам прилетел удар тонкой девичьей коленкой.

– Сууука, – сползая по стене тонко выдохнул Виктор. Лиза бросила остатки табурета и, перепрыгнув через осевшее тело, проскочила в комнату.

Уже запирая дверь на шпингалет, услышала сонный выкрик соседки: – Вить, ты чего там гремишь? Выходной же!

Сердце колотилось, словно пыталось вырваться из клетки солнечного сплетения и улететь. А еще… Еще ей было мерзко и гадко. Она до сих пор ощущала его запах на своей коже, следы от грубых пальцев, что минуту назад мяли девичью грудь, липкую похоть, в которой он ее вымазал, как дегтем. Она хотела забиться в дальний уголок, в спасительную тьму, но… Ей нужен был Илья, а выходить в коридор она опасалась. Ей казалось, что прямо за дверью стоит Виктор, дожидаясь щелчка шпингалета, чтобы ворваться к ней в комнату. С этими мыслями она поспешно отошла от двери и села на краешек дивана. Сколько она так просидела, прислушиваясь к шорохам и голосам? Затем вдруг вздрогнула всем телом. А если Илья уйдет, или она услышит его голос, то ей нужно будет выйти, а она не одета. Сняв полотенце с головы, быстро растерла сухим концом чуть влажные кудряшки. Затем резким рывком закинула рыжие волосы на спину. Сегодня она выберет… Рука перебирала небогатый выбор, пока не остановилась на бежевой легкой блузе и просторной юбке плиссе чуть ниже колена. Перед тем как скинуть халатик, она бросила тревожный взгляд на дыру в стене, но тряпица висела на месте, надёжно закрывая "глазок".

"Нужно успокоиться. И взять себя в руки" – приказала себе Елизавета, натягивая юбку. Простой лиф повис на одном плече, а в мутном ростовом зеркале шифоньера девушка увидела красные следы от пальцев Виктора. Но больше ее внимание было приковано к маленькому черному пятнышку, чуть ниже левой ключицы, вытянутой правильной формы, будто линза. Лиза потерла пятно, в надежде, что это просто грязь и она сотрётся, но лишь покраснела кожа вокруг. А пятнышко никуда не делось, словно было родимым. А еще рыжеволосая вдруг отчетливо поняла, что начала меняться. Какой-то внутренний барьер был сломлен, и в голове звучал набатом голос бездомного: – "Помни, кто ты есть".

В дверь громко затарабанили кулаком. Елизавета дернулась от неожиданности, быстро застегнула бюстгальтер и натянула блузу. Нерешительно подошла к двери.

– Кто там? —робко произнесла девушка.

– Соседка, открой, разговор есть, – раздался голос Марии. Лиза отперла дверь, но прижала её ногой, хоть и понимала, что она не в той весовой категории.

– Что вам? – холодным тоном спросила девушка.

– Дай прокладку, – требовательно и с лёгкой нервозностью произнесла Маша, увидев растерянность на лице рыжей, продолжила:– ежедневка, тампон, что у тебя есть?

– Я… у меня нет… – стеснительно ответила Лиза.

– Чо жалко? Ну надо мне, забыла я купить…

– Кончились, – вдруг вышла из неловкого положения Елизавета, – а зарплата ещё не скоро.

– Вот, млять, как не вовремя. Слушай, тебе же в ночь сегодня? Посиди с Лешей немного. У нас с Витей годовщина сегодня. Мы быстро в Мегу смотаемся и назад.