– Вот тут снизу. С моих слов записано верно, мною прочитано. Дата. Подпись, – завершив дежурную фразу, смертельно усталый сотрудник полиции откинулся в кресле, наблюдая за реакцией девушки. – Остановиться то есть где?

Взяв ручку в руку голубоглазая отрицательно покачала головой на вопрос полицейского, позже поставила подпись и дату.

– Давай в город закину, а то с твоим чемоданом ты быстро в новую неприятность вляпаешься, – неожиданно предложил капитан. Снисхождение с толикой жалости. Это была первая честная эмоция мужчины за все их краткосрочное знакомство

***

С трудом запихнув "сундук" в багажник служебной машины, сотрудник сел за руль видавшего виды "форда", завёл автомобиль, на-распашку открыв дверь, чтобы проветрить сдавленный обжигающий воздух в салоне, через десяток секунд наклонился, чтобы рассмотреть стоявшую возле транспорта девушку.

– Чего ждешь? Садись давай! – рявкнул капитан на Елизавету. Та, получив добро, которое больше было похожа на приказ, отрыла заднюю дверь. Быстро юркнув в салон, внимательно смотрела на действия полицейского.

Переключив передачу, мужчина тронулся резко, автомобиль взвизгнул шинами, рисуя на раскаленном бетонном основании черные следы. Но дальше капитал вел "служебку" ровно и без рывков, тому способствовали обеденные московские пробки. Девушка с жадностью рассматривала улицы, автомобили и широкие проспекты. Людей спешащих по делам и праздно шатающихся. Все новое было ей интересно и волнительно. В ней не чувствовался страх перед большим городом. Скорее она горела азартом и любопытством. Новый мир-новые возможности.

– Есть у меня одна старушка, помогаю ей по мере сил. К ней отвезу на постой. Денег она много не просит за комнату, но все лучше, чем на вокзале спать. Первое время перекантуешься, а дальше, как знаешь, – предложил Измайлов, внимательно изучая девушку в зеркале заднего вида. После достал телефон, полистав длинный список в записной книжке, набрал номер.

– Ало, Захаровна, – в трубке послышался прокуренный женский голос с хрипотцой. –  Ладно-ладно, не тараторь, я тебе постояльца везу. Пристрой у себя на недельку-другую. Сочтемся!

Уже темнело, когда полицейский форд остановился у подъезда потрепанной хрущевки с разбитыми лавочками и загаженными мусорными контейнерами. Парочку алкашей сдуло при виде автомобиля, а из окон домов показались любопытные лица жильцов спального района. Капитан вышел из служебки, а затем открыл дверь, выпуская девушку. Чуть позже достал чемодан из багажника.

– Третий этаж, шестая квартира. Зоя Захаровна. Иди.

Обшарпанные и исписанные похабщиной стены пятиэтажки встретили прохладой, запахом застоялой мочи и мокрой псины. С трудом передвигая багаж, усталая и морально раздавленная девушка поднялась на второй этаж, переступая через окурки, шелуху от семечек и пластиковые бутылки с фольгой на горлышке. Дверь в квартиру номер шесть была сильно потрёпана, коричневый дерматин вырван кусками, обнажая зеленую облупившуюся краску, деревянный косяк в месте установки замка разбит. Собравшись с духом, рыжеволосая вдавила кнопку. На зубодробительную трель звонка открыла сама хозяйка. Дородная женщина ближе к пятидесяти, яркий вечерний макияж, не смотря адскую жару и духоту, высокая бабетта на голове, густо усеянная шпильками и в завершение образа шёлковый халат в японском стиле. Пристально посмотрев на Елизавету, Зоя Захаровна скользнула скучающим взглядом по старомодному платью и чудовищно огромному чемодану. Выдохнув табачный дым, пригласила в квартиру скупым кивком головой. Четырехкомнатная квартира со всеми удобствами. Именно так расписала апартаменты хозяйка квартиры, забыв предупредить, что в остальных комнатах, помимо ее самой, жили и другие постояльцы. Последняя комната по коридору предназначалась Лизе. Двенадцать метров квадратных, в которые, каким-то чудом, уместился двухстворчатый шифоньер необъятных размеров с перекосившимися дверцами, диван-кровать с продавленным пружинным матрацем и пианино с затертой до матового состояния поверхностью.

– Располагайся и дуй на кухню, там обсудим все детали, – выдохнула вместе с сигаретным дымом Захаровна и, неспеша, удалилась прочь.

С трудом запихнув чемодан в узкий проход между мебелью, девушка устало присела на краешек дивана. Старый предмет интерьера натужно заскрипел, жалуясь на свой почтенный возраст. Тяжело вздохнув, Лиза с решимостью поднялась, чтобы разложить вещи и приготовиться к нелегкому разговору по аренде комнаты. Открыв свой багаж, девушка увидела разорванное брюхо подклада крышки, и воспоминания утренней драмы нахлынули с новой силой, подбородок затрясся в немых стенаниях, в горле застрял ком обиды и отвращения, но глубоко вздохнув, сиротка нашла в себе силы справиться с эмоциями. Резко потянув дверцу великана-шифоньера, она оторвала ее. Бережно поставив бесполезную вещь в сторону, начала укладывать личные вещи по одному ей понятному порядку. Критично осматривая платья, брюки и сорочки, откладывала в сторону те, которым требовалась стирка или глажка. С большой любовью извлекла старое демисезонное пальто, отряхнув его от крошек и мусора, заботливо повесила в шкаф. Полотенце, нижнее белье, носочки и чулочки заняли свое положенное место. Еще раз осмотрев раскладку, рыжеволосая кивнула своим мыслям, а позже прислонила оторванную дверь к проему.

В то время, когда Елизавета наводила порядок в комнате, в своем служебном автомобиле капитан полиции сделал поочередно два телефонных звонка через популярный мессенджер.

– Здорово, разбойник. Узнал? Чего беспределишь на моем участке? Не гони пургу, девка вас троих срисовала, даже фоторобот составлять не нужно. Молчи и слушай. У меня на руках заява и опросный лист. Уже завтра я могу его или приобщить к делу, или потерять, – голос полицейский смягчился, услышав ответную реплику собеседника. – Давай у Маратика пересечемся. Часа через два. Нет, этого мало. Пятьдесят самое то. Все, отбой.

Улыбнувшись своему двойнику в зеркале заднего вида, набрал другого абонента.

– Ну как? Говорю тебе колхозница. Мне наплевать, Захаровна, пять мне каждый месяц с аренды переводишь, вперед не требую, но двадцать пятого чтобы были… Все, бывай.

***

– В общем так, милочка, – прикуривая сигарету, начала вещать Зоя. – Москва – город большой. С большими надеждами, заработками и потребностями. На то уютное гнездышко, которое ты заняла, всегда найдется желающий. Лишь из-за просьбы нашего общего знакомого, уступлю тебе комнату за двадцать пять в месяц.

– У меня столько нет, – тихо произнесла девушка, понуро свесив голову.

– Знаю я про твою печаль, но нужно работать. Я беру вперед, так что до конца месяца принесешь пятьдесят, а пока паспорт в залог оставишь для моего душевного спокойствия.

– А как же я на работу устроюсь? – удивилась девушка, недоуменно вскинув брови.

– А что, личико у тебя славянское. Если косячить не будешь, никто тебя за него и не спросит, а работу… Работенку я тебе подыщу. Баня у нас тут есть неподалеку, за ночную смену уборщицей две тысячи получать сможешь, плюсом перепадает кое-что от клиентов за разные… – помахав рукой в воздухе, Зоя Захаровна вновь затянулась сигаретой. – Полторы мне отдаешь, остальное на личные нужды остается.

– А выходные? – робко спросила Лиза.

– Милочка, в Москве хорошо получается лишь две вещи: зарабатывать деньги и стоять в пробках. Молодая ты еще об отдыхе думать. Как обзаведешься собственным жильем, тогда и расслабишь булки. Теперь правила. Мужиков не водим, отраву в дом не тянем, ванную не принимаем, только душ. Будешь злоупотреблять, заплатишь за водоотведение по счетчику за всех. Все, иди, устала я от тебя.

***

Ржавая вода из крана, в меру прохладная, хоть и с металлическим привкусом с трудом вытекала из забитого белым налётом душевого крана. Но рыжеволосая с огромным облегчением смывала с себя дорожную пыль, пот после жаркого дня, грязь мужских рук и помыслов. Вода принесла облегчение и спрятала слезы. Тело, казалось, навсегда испачкано, всюду ей мерещились синяки от пальцев насильников. Было больно и обидно, натирать мочалкой себя. Омерзительно намывать свидетеля и причину мужской похоти. Ей очень хотелось свернуться калачиком на дне ванной, но она, как мантру, повторяла слова первого встречного: *не забывай кто ты*. Развернувшись, чтобы перекрыть воду, Елизавета закричала, увидев довольное улыбающееся, похотливое лицо старика, что заглядывал в маленькое оконце из кухни. Прикрыв грудь рукой, второй швырнула обмылок, попав точно в лоб. Физиономии исчезла с окна, а следом раздался звук падающего тела. Болезненное кряхтение незадачливого соседа, шлепки босых ног по немытому полу. Девушка быстро выскочила из ванной, спешно обтерлась, не спуская глаз с предательского проёма. Одевшись, приоткрыла дверь, удерживая её двумя руками, ожидая ежесекундно вторжения. Но вопреки её страхам, ни в коридоре, ни на кухне никого не было.