– Ну, – на секунду я замедлил шаг, – я сказал, что донесу тебе чемоданы до комнаты, и что провожу тебя, и доставлю в целости и сохранности, так?

– Ага! – Она стрельнула на меня глазками из-под пушистых ресниц.

– Но я ведь не сказал, когда именно я это сделаю и каким маршрутом мы пойдем?

– Хитрец! – констатировала девушка. – И что ты предлагаешь?

– Предлагаю весьма продолжительную прогулку по вечернему кампусу. – Я сделал широкий жест рукой. – Закат, первые звезды, романтически парящие чемоданы над головой, длинные разговоры про всякую фигню, куча неловких моментов, обнимашки…

– «Обнимашки»? – Она повернулась ко мне. – А давай с них начнем, а?

– А? – удивленно уставился на нее я.

– Миха-а-а-а, я так по тебе скучала! – И Эля натуральным образом прыгнула мне на шею и обняла, прижавшись всем телом и зарывшись носом куда-то мне за воротник.

И, ей-Богу, приподняла ножку, как в кино! Очень красиво! А я что? А я ее за талию приобнял и был одуреть какой счастливый.

Линейка на 1 сентября – неотъемлемая часть учебного процесса, наверное. Я об этом только по слухам мог судить: у меня линеек пока что не было ни одной. На индивидуальном обучении такие церемонии не полагаются, а в интернате коллективные построения в спортзале каждый день проходили и представляли собой классическую вздрючку. Тех сношают по одному поводу, этих – по другому, этому такие штрафные санкции, тому – другие. И все – публично, чтобы ты не только наказание получил, но еще и говном себя почувствовал. А вот так, чтобы хорошая погода, стройные ряды нарядных парней и девчонок, гимн, знамена, концертные номера и проникновенная речь директора… Такое я наблюдал впервые.

– Равнение на знамя!

Грянул марш Ертаульного полка, два плечистых парня внесли алый стяг с золотым двуглавым орлом. Красиво шли, чеканили шаг, филигранно развернулись у трибуны, щелкнули каблуками, замерли… Потом зазвучали гипнотические ноты государственного гимна – «Творения царева». Иоанн Четвертый, кажется, вложил в музыку и строчки толику своего ментального дара, так что у всякого подданного династии Грозных при первых же звуках в сердце поселялась мрачная и непреклонная решимость жить на Руси, драться за нее и помереть тут же, среди родных березок. Это вообще могло считаться мировым феноменом – из Государства Российского не было эмиграции как таковой. Только по работе или с точки зрения туризма, на время – и сразу же обратно, к этим самым родным березкам.

А к нам – ехали. Вон сколько эльфов в Ингрии, например. И далеко не все из них наши, русские лесовики…

Не знаю, кого как – меня на линейке прямо до печенок пробрало в плане патриотизма. Да и остальные вроде бы прониклись – стояли с вдохновенными лицами. Ну а как? Знамя в лучах солнца развевается, директор рассказывает о том, как мы должны быть благодарны Государю и Отчизне за то, что у нас тут поддерживают талантливую молодежь независимо от пола, финансового благополучия и социального происхождения. Мол, Россия – страна возможностей, наша сила в многообразии, мощь – в дисциплине, несокрушимость – в единении под крылом великой династии Грозных, выше нас только звезды, круче нас – только горы, да и то не все! Парни плечи расправили, девчонки в струнку вытянулись…

И я вот вроде как и понимал, что нас сейчас обрабатывают ментально: у меня полки в Библиотеке скрипели и книжки двигались, освобождая место для многотомника под названием «Как же сильно я люблю Родину» и огромного фолианта «Тысяча причин, почему я готов умереть за Государя», – но оно вроде и без магии вполне все логично складывалось. Потому что никакая накачка не сработала бы, будь она нам совершенно чуждой и противоестественной… Ан нет, резонов тут было более чем достаточно, потому и цепляло очень сильно.

Только идиот не понимал, что Россия в нашем мире – действительно одно из самых комфортных для жизни государств – если говорить не только о верхушке избранных (как эльдары в Авалоне или османы в Высокой Порте). Да, да, среди аристократов попадались удивительные мерзавцы, но чаще всего на них все-таки находился кол в задницу. У нас, в конце концов, было куда бежать! Даже кабальный крестьянин из юридики самого мерзкого клана мог, скажем, завербоваться в армию, и ни одна падла не смела ему в этом помешать! Или переехать на границу Хтони – вместе с семьей – и с оружием в руках обосновать свое право на свободу… И самое главное, каждый рабочий из земщины, сталкер из сервитута, земледелец-арендатор из юридики или программист из опричнины точно знали: Слово и Дело Государево обязательно доберется до всякого, кто путает берега и начинает считать себя выше закона и выше Династии. Такое понимание дорогого стоило, и далеко не в каждой стране мира оно существовало.

– Михаэль! – ткнул меня в бок Руари. – Ты чего? На лекцию идем!

– А? – Я моргнул. – Задумался о любви к Родине, хорошем царе и плохих боярах. Куда идем?

– Поня-а-атно, – покосился на меня эльф. – В аудиторию четыре-пятнадцать, у нас там введение в начертательную магию.

– Так надо в общагу сбегать, тетрадки взять… – растерялся я.

Я-то думал, что у нас перерыв будет, хоть очухаться дадут! Ан нет – учеба начиналась без паузы.

– Не надо никаких тетрадок! Подарок от шефа! Ты что – всё прослушал? – удивился эльф. – Феодор Иоаннович к началу учебного года всем из личных средств канцелярские принадлежности закупил!

Нет, ну конечно, со стороны Федора Ивановича это – благородно. Понятно, что Вяземскому, например, такие подачки как мертвому припарки, а вот любому выходцу из земщины или, скажем, даже мне (если вспомнить, каким голодранцем я был пару месяцев назад) пачка тетрадей, упаковка ручек и карандашей и всякие линейки-транспортиры очень сильно облегчали жизнь!

– Класс, – сказал я. – Это он здорово придумал! Повезло нам с шефом!

– Ага… – Тинголов кивнул. – Хотя термин «повезло» здесь, кажется, не совсем подходит.

Мы шли буйной толпой к учебному корпусу, разговаривали, кто-то – смеялся. Большая часть ребят приехала с утра, прямо к линейке, и попала, что называется, с корабля на бал, едва успев бросить в комнаты вещи и переодеться в форму. Так что теперь все общались, активно делясь летними впечатлениями и новостями.

Много было и новеньких-младшекурсников: костяк учебных групп, как я понял, всегда составляли ребята из сервитутов и земщины, которые приходили в колледж по царевичевой квоте из специальных социальных центров, и дворянские дети, инициировавшиеся за время летних каникул. Те группы, что соответствовали шестому и седьмому классам общеобразовательной школы, были традиционно маленькими, основное пополнение приходило в восьмом-девятом классах, меньшая часть – в десятом. Таких, как я, перестарков в колледже училось исчезающе мало.

– …из двустволки летучих мышей сбивать! Дуплетом! – возбужденно рассказывал Антон Басманов – он проходил практику вместе с Вяземским.

– У вас хоть двустволки стреляли! А у нас – никакого огнестрела, прикинь? Как на Балканах во время войны! – размахивал руками Кирилл – конопатый кулачник. – Как рыцари ходили, в доспехах и с мечами, рубали кракозябр!

– …идет по линии прибоя настоящая юрас велна санс, и кровь из пасти капает! Я ей под ноги из подстволки – а ей хоть бы хны! С перепугу про магию забыл, уже потом заклинаниями забросали, но она в двух шагах была, вот как от меня до тебя, прикинь? – чуть ли не кричал светловолосый высокий парень из команды по киле. – Я такой хренотени никогда еще не видел!

Я сунул руки в карманы и помалкивал. Наши, из группы Розена, не особенно торопились делиться впечатлениями о событиях, произошедших в Черной Угре, все больше переглядывались между собой, и девчонки – тоже. Я давно заметил: те, кто в самом замесе побывал, не склонны трепаться с кем попало по этому поводу. Или вообще молчат, или между собой обсудят – и хватит. Меня догнала Ермолова, слегка оперлась ладошкой на мое плечо, поднялась на носочки и спросила на ушко, шепотом: