В арке – метрах в пятнадцати от места дорожных работ – гитарист с роскошными каштановыми волосами самозабвенно лупил по струнам и выдавал мелодично и при этом рыкающе:
– Амур-Аму-ур-р-р… – И что-то еще, на шпракхе.
Глаза его при этом были закрыты, и казалось, наслаждение от процесса пения и музицирования он получает независимо от количества денег в гитарном чехле, которые бросали туда небезразличные прохожие. Ну и атмосфера тут, просто фантастика! Я обогнул рабочих, кинул монетку музыканту, за что удостоился великолепного кивка и взмаха шикарной шевелюры. И как он меня разглядел, с закрытыми-то глазами?
Наконец, взлетев за два прыжка на приметное крыльцо с пилястрами и портиком, я оказался у цели. Парадное – так тут называли подъезды – было открыто, тяжелая дверь замерла в положении «между там и между здесь», оставляя возможность заглянуть внутрь, но не позволяя зайти без скрипа. Внутри мигал свет, я увидел на лестнице стремянку и чьи-то ноги в штанах от спецовки с двумя светоотражающими полосами. Наверное, электрик?
– Вы проходите? – спросил меня кто-то сзади.
Я обернулся и увидел невысокого человека довольно комичной наружности: на голове – лысинка, по обе стороны от нее – кудряшки до плеч, лицо какое-то птичье, но при этом – интеллигентное, глаза за круглыми очками – добрые и напуганные. Да и одет он был скорее в духе позапрошлого века: какой-то странный пиджак в полосочку, такая же жилетка, брюки старомодного кроя и несвежая белая рубашка.
– Да нет, я так – смотрю. Красиво тут! – откликнулся я, делая безмятежный вид, хотя в шлеме с забралом от этого не было никакого толка.
Интерьер и вправду заслуживал внимания: литые перила с финтифлюшками, лепнина на потолке самого причудливого вида, барельефы на античную тематику, витражи с пейзажами да павлинами, мраморные широкие ступени и всякое другое, такое же удивительное и старинное… Для жилого дома – ни фига себе!
– Действительно, если говорить о внутренней отделке – это здание одно из самых эстетичных в Ингрии, – несмело улыбнулся кудрявый незнакомец и вынул руку из кармана. – Позволите – я пройду? Спешу, ко мне должны вот-вот подъехать…
Я только сейчас обратил внимание: там что-то топорщилось, в его пиджачишке. Пистолет? Артефакт? Банальный газовый баллон или шокер? Человечек протиснулся мимо меня, пошире распахнул наружную дверь, потом – вторую, внутреннюю, и заторопился по лестнице, и тут меня осенило: это же и есть Ива́нов! Всеслав Святославович! То-то я думал – его лицо мне знакомым показалось! На фотографии, которую мне Ян Амосович предоставил, у этого странного типа кудрей не было и лысины. Он ведь меня ждет! Это я должен к нему подъехать!
– Пого… – Я хотел остановить его, чтобы вручить книжку, и даже шагнул в подъезд (то есть – парадное), как вдруг случилось все и сразу, я и слово не успел договорить. – …дите!
Со стремянки на Иванова кинулся электрик. У электрика вместо башки обнаружилась медвежья рожа самого свирепого вида, а вместо рук – когтистые лапы, и в лапах этих он держал натуральную сеть, которую и попытался набросить на Всеслава Святославича. Тот, однако, не сплоховал – сумел отпрыгнуть в сторону, но до конца не увернулся: медведь в спецовке неловко запнулся о ступени и, зацепив Иванова, вместе с ним и с сетью кубарем покатился вниз. Я вжался в стенку тамбура между дверями.
Тут же за моей спиной грохнула дверь, и я ввинтился в угол, пропуская мимо себя целую толпу давешних рабочих-дорожников. Я даже не удивился, когда оказалось, что каждый из них является киборгом. Нога, рука, часть корпуса, кусок черепа – все они имели аугментические модернизации организма. А еще – каждый из них был настроен весьма воинственно, и перфоратор вместо протеза по сравнению с шибающей электрическими разрядами дубинкой или здоровенным цепным тесаком теперь казался верхом адекватности миролюбия. Они промчались мимо, не обратив на меня внимания, и такая их целеустремленность определенно пришлась мне по душе.
– Скотина зоотерическая, это наша добыча! – заорал тот самый, с визором вместо глаз.
– Хр-р-рена! – взревел медведь, выпутываясь из сетки и становясь над Ивановым в боевую стойку.
Он был огромен, мохнат и звероват, и ему оказалось глубоко пофиг на численное превосходство киборгов. Шесть к одному? Ну и ладно! Одним взмахом когтистой лапы клыкастый электрик располосовал лицо одному из нападавших и, почуяв кровь, торжествующе взревел.
– Окружайте, окружайте его! – Скомандовать было легче, чем сделать.
Обойти зверолюда на относительно узкой лестнице – задача нетривиальная! Медведь пинком отбросил еще одного из киборгов – прямо в мои объятья, но и сам получил перфоратором в лапу и разряд дубинки – в ребра. Зверолюд взвыл, но сдаваться не собирался.
– А это что за… – искренне удивился молодой человек с диодовой дорожкой вокруг всей головы, обнаружив себя в тамбурчике между дверьми и притом – впритирку к какому-то типу в глухом байкерском шлеме.
Спустя секунду он заорал благим матом: я швырнул его через плечо, прямо на порожек, и весьма болезненно!
– Тут еще один! – выкрикнул киборг с перфоратором. Теперь их осталось четверо, и они стали спиной к спине.
Я подумал, что лже-рабочий имеет в виду меня, и уже хотел начать оправдываться: мол, я просто курьер, и все такое. Но вдруг откуда-то с потолка прямо на головы киборгам-налетчикам спланировал волосатый гитарист – тот самый, который пел про «амур». С гитарой в руках! Он предпринял несколько действий одновременно: швырнул гитару в рожу медвежьему электрику, ударил ногами парня с перфоратором, заехал локтем в лоб мужику с хромированной ногой, оттолкнулся от перфораторщика, взлетел в воздух и мягко приземлился на один лестничный пролет выше.
«Пуф, пуф, пуф!» – раздался странный звук, и оставшиеся киборги и медведь осели на ступени.
Гитарист осмотрелся и снова поднес ко рту странную трубку.
Пуф! В мою сторону полетел дротик-шприц.
– Не-а, – сказал я из-под шлема. – Не пуф.
Подхватил телекинезом метательный снаряд – и всандалил его прямо в лоб волосатому ассасину.
– Ауч! – удивился он. – Ты что – маг? Больно вообще-то! И – нет, на меня не подействует.
И, белозубо улыбнувшись, выдернул дротик изо лба и пояснил:
– У меня приобретенный иммунитет. Давай сюда посылку, сам Иванов мне не нужен, сдался он мне… Ну, снимай рюкзак – и я пошел. Скоро полиция подъедет, потом – милиция, потом – дружинники какие-нибудь, потом Сыскной приказ, чтобы их всех утихомирить…
– Не дам, – сказал я.
– И что – драться будем? – Его голубые глаза так и сверкали. – Тебе не понравится.
– Тебе тоже.
Только сейчас я понял, что он никакой не парень, а самый настоящий дядька! Фигура легкая, движения ловкие и грациозные, и лицо моложавое, но голубые глаза – бывалые, много видавшие и знающие… Бездна в них, вот что! И не один десяток загубленных душ, похоже… Ему лет сорок, не меньше!
– Как же мне не хочется тебя калечить, парень, – сказал он. – Ты ведь славный малый, сразу видно.
И стал медленно спускаться по лестнице. Почему-то мне показалось: всего моего умения телекинетика-пустоцвета против него не хватит. Но все-таки я поднял в воздух и тесак, и дубинку с разрядником, и остальное вооружение киборгов – всего пять предметов, на пределе возможностей.
– Телекинез, как я и думал, – сказал он, и на секунду движения гитариста смазались – и вот он уже на площадке, рядом с Ива́новым, а трофейное оружие – за его спиной. Как так-то? – Постараюсь не убивать.
И снова смазался, но тут меня удивил Иванов: он выдернул из кармана руку и сказал:
– Petri!
У меня лопнул браслет на запястье: один из четырех, тот, который защищал от заклинаний геомантии. А остальные – да, остальные действующие лица прямо коркой покрылись, на статуи стали похожи. И медведь, и поверженные киборги, и даже стремный гитарист. Правда, у него тут же трещины на этом самом каменном покрытии начали появляться, так что следовало торопиться.
