Енош, стиснув зубы, крепче сжал мои пальцы. Он не хотел, чтобы я шла туда, но что он может сделать, чтобы меня остановить?

Ничего.

– Это самый быстрый, самый легкий способ попасть в храм хоть одному из нас, – сказала я после минуты напряженного молчания. – Возможно, я смогу договориться об освобождении отца. Или, по крайней мере, выясню, где его держат. В любом случае отвлеку их внимание от ворот. Я буду сражаться с ними внутри, а ты ударишь снаружи.

Тяжелый вздох Еноша всколыхнул морозный воздух, потом муж поднес мою руку к губам и снова поцеловал ее.

– Один крик. Один клуб дыма. Если почувствую, что хоть один смертный обнажил оружие, я обрушу на этот храм смерть, даже если люди подожгут меня.

– Звучит вполне справедливо, – я пустила лошадь шагом. – Если я, конечно, оставлю тебе хоть кого-то, кого еще можно будет убить.

Енош держал меня за руку, пока растущее расстояние не заставило нас расцепить пальцы. Я ехала к воротам одна – женщина, чью ценность определял лишь брак, который она заключила, и ребенок, которого она вынашивала в своем чреве.

Двое стоящих на страже солдат переглянулись, потом один из них медленно и осторожно приблизился:

– Разворачивайся, грешница. Верховный храм закрыт для паломников до тех пор, пока вновь не будет захвачен Король плоти и костей. Приказ первосвященника Декалона.

Пока солдат наклонял голову то к одному плечу, то к другому, проявляя слишком уж большой интерес к моей мертвой лошади, я спешилась и отослала кобылу прочь.

– А я слышала, что первосвященник Декалон искал меня. Он здесь, в храме?

– Да, он здесь, – сказал первый солдат, и сердце мое возбужденно зачастило. – Что ему за дело до тебя?

– Отведите меня к нему. – Конечно, они загоготали над дерзостью женщины, потребовавшей такое. Но мигом умолкли, когда я добавила: – Я Аделаида, жена Короля плоти и костей.

Поперхнувшись смехом, оба изумленно уставились на меня, потом опустили короткие копья. Один солдат вытянул шею, видимо, озирая горизонт в поисках Еноша, потом вскинул взгляд на укрепления, где уже началась суматоха.

– Эй, наверху, что-нибудь видите? – крикнул он.

На барбакане, слева от ворот, блеснул железный шлем, отразив первые лучи солнца:

– Пусто и тихо. Им и не пахнет.

– Я пришла одна. – Провоцируя их, я сделала шаг назад. – Конечно, если вы не хотите меня впускать, я могу просто повернуться и…

– Открывайте ворота! – рявкнул первый солдат и поспешно обогнул меня, приставив острие копья почти вплотную к моей спине. – Иди прямо по проходу, без шума и фокусов.

Из прохода, открывшегося под скрип тяжелых деревянных створок, висящих на скверно смазанных петлях, так неожиданно пахнуло густым запахом сосновой смолы, что у меня запершило в горле. Внутри все было выложено белым, с серыми вкраплениями мрамора, отполированного до зеркального блеска.

Я вдохнула, слишком уж глубоко: грудная клетка расширилась, и я почувствовала, как острие копья коснулось моего платья. Тогда я сделала первый шаг. Полумрак поглотил меня. Проход представлял собой совершенно прямой коридор, плохо освещенный редкими факелами, установленными на большом расстоянии друг от друга.

Странно.

Створки за моей спиной с треском захлопнулись, и я невольно содрогнулась. Это всего лишь нервы. За пять минут я сделала то, на что у Еноша могло уйти немало часов, – вошла в храм, чтобы принести смерть в сердце Хелфы.

Не обращая внимания на язвительные замечания солдат, я шла по проходу, считая прожилки-бороздки в мраморе на полу и даже на стенах. Янтарного цвета, они напоминали мед, но выглядели такими же твердыми и отполированными, как и весь окружающий камень. Наверное, это было какое-то драгоценное стекло.

Я мысленно потянулась к плоти и костям ближайших смертных, нащупав по меньшей мере сотню человек с ноющими от какой-то тяжести мускулами и мозолистыми руками. Солдаты.

Но папу я не почувствовала.

Во всяком случае, не почувствовала ничего такого, что выделило бы его из толпы.

Где же он?

– Сюда. Поворачивай! – Проход разветвлялся, и солдат подтолкнул меня вправо. Вскоре мы оказались в каком-то круглом помещении. – Стой на Солнце Хелфы, пока ожидаешь первосвященника, сука, и не дергайся!

Я встала на золотую эмблему, вмурованную в каменный пол в центре сводчатых покоев, прямо напротив широкого помоста со стоящим на нем позолоченным креслом. По стенам тянулись все те же янтарные полоски: они сбегали к земле и сходились к золотистым краям Солнца Хелфы.

Оглянувшись через плечо, я убедилась, что второй солдат за нами не последовал. К сожалению – с учетом того, что костяной корсет под моим платьем подрагивал от желания превратиться в кинжал, чтобы…

Кто-то приближался.

Я не столько услышала шаги, сколько ощутила, как тяжело сгибаются человеческие колени, как напрягаются глубокие мышцы спины.

Мужчина вышел из-за какой-то железной ширмы на помосте, обогнул золоченое кресло и встал у самой лестницы, глядя на меня поверх своего крючковатого носа, и отблески горящего в жаровне огня заплясали на его лысине. На лысине человека, облаченного в белую рясу первосвященника.

– Любопытное развитие событий… – Продолжая рассматривать меня, мужчина опустился на красный бархат кресла. – Недели поисков повитухи из Хемдэйла по имени Аделаида – только для того, чтобы она сама постучалась в мою дверь? Светлые волосы, голубые глаза… – Взгляд его скользнул по моим ногам, потом вновь вернулся к лицу. – Откуда мне знать, что это действительно ты? Определенно Енош не позволил бы своей жене явиться пред мои очи, учитывая, как страстно он защищал ее.

– Покорность никогда не входила в число моих добродетелей, – произнесла я. – Где мой отец?

Он сжал губы, шумно втягивая воздух маленькими глотками. Горло его сжалось, сделавшись не толще соломинки. Несомненно, теперь он мне верил.

– Зачем ты пришла?

Топот множества ног сотрясал землю, и я чувствовала эти вибрации. Первосвященник позвал солдат. Отлично. Оказалось бы очень обидно, если бы мне некого было убить, кроме этого старика и стоящего за моей спиной солдата.

Я расставила ноги пошире, чтобы платье лучше скрывало, что костяные щитки под ним превратились в маленькие кинжалы.

– Я уже сказала, что пришла за своим отцом.

– А где же твой муж? Солдаты всех лордов этих земель следят за всеми подходами к верховному храму и держат в своих палатках наготове клетки, полные голубей. То, что ни одна из птиц не прилетала сюда с посланием, означает, что ты действительно явилась одна, оставив позади своего супруга и его армию трупов.

А еще это означает, что я должна поторопиться и поскорее найти папу. В лесу нас пока не заметили, но храм, вероятно, в этот самый момент как раз выпустил голубей с приказом к вышеупомянутым солдатам прибыть сюда. С армией мы с Еношем справимся, но только вместе.

– Или это может означать, что они уже мертвы. – Я ухмыльнулась, приготовив кинжал специально для него: с рукоятью, украшенной виноградными лозами. Хотя, может, и не украшенной, но я старалась, как могла. – Я пришла, чтобы вести переговоры, в которых мой муж мало заинтересован. Поэтому я прибыла сюда одна, но уйду отсюда вместе со своим отцом.

Эхо громыхающих по мрамору сапог огласило коридор, и в круглую комнату ворвалась толпа солдат. Я насчитала около шестидесяти. В кольчугах и белых плащах, украшенных Солнцем Хелфы, они окружили меня, стискивая эфесы мечей.

Первосвященник Декалон откинулся на спинку своего кресла и сложил пальцы домиком:

– Или вообще не уйдешь.

Незаметно для смертных я расставила зависшие в воздухе кинжалы над самой землей, нацелив их остриями на шестьдесят одну шею и один живот.

– Приведи моего отца. Позволь уйти отсюда с ним, не причинив нам вреда, и я смогу убедить мужа пощадить твою душу.

– Вы слышите эту женщину? – В смешке старика прозвучало столько высокомерия, сколько я и в голосе Еноша никогда не слышала. – У тебя слишком много требований.