Юрико-тян вздохнула.

— Значит, и мне пора… Туда… — сказала она.

— Да ладно тебе, если не слушать, то вполне терпимо, — сказал я. — Давай, не вешай нос, мы с тобой ещё всем покажем.

— Ага… — без особого энтузиазма ответила она.

— Не вешай нос, говорю! — прикрикнул я. — Обещаю тебе, всех порвём. Если что, держи в курсе происходящего. Я позвоню.

— Ладно, ладно… Удачи тебе там, на твоём свидании, — улыбнулась сестра. — Если всё получится, обязательно познакомь.

Мы распрощались, она побрела домой, я пошёл обратно к спортзалу. У меня ещё был небольшой запас времени, и я не особо спешил. Привёл себя в порядок, купил в комбини мятную жевачку, почистил туфли одноразовой салфеткой.

Возле спортзала наткнулся на парней-спортсменов, моих сегодняшних соперников. Все трое, со спортивными сумками на плечах, насторожились, увидев меня, но я благодушно улыбнулся и протянул им руку для рукопожатия. Пусть здесь больше принято кланяться, парни, избравшие кикбоксинг вместо дзюдо, должны прекрасно знать, что это означает.

Все трое пожали мне руку по очереди. Видимо, стояли тут и болтали после тренировки, прежде чем разойтись по домам.

— Кимура Кадзуки, — представился я.

— Кобаяши Рю, — представился в ответ высокий парень с длинными руками, тот, что был в красном шлеме.

— Сузуки Кайто, — произнёс другой, тот, что был в синем.

— Ендо Юта, — представился третий.

Вот и познакомились.

— А ты правда якудза? — спросил Сузуки-кун.

Я усмехнулся.

— Хонда-сан запретил мне общаться с вами на подобные темы, — сказал я.

— Я думал, это он так, шутит, или вроде того… — хмыкнул Кобаяши.

Все трое посмотрели на меня уже совсем другим взглядом. Уважительно-заинтересованным, как если бы я сказал революционным матросам, что Ленина видел.

— Ты это… Не подумай… Это нам тренер сказал тебя отлупить как следует… — сбиваясь и запинаясь, сказал Ендо-кун.

— Да брось ты, — ухмыльнулся я. — Тренировка вышла, что надо. Всякое бывает. Может, в другой раз уже я вас отлуплю.

— Троих сразу вряд ли, а по одиночке… Попробуем, мне и самому интересно, — сказал Кобаяши-кун.

— Замётано, попробуем, — сказал я.

Только желательно на ринге и в перчатках.

— А ты чего вернулся? — спросил Сузуки-кун. — Зал сейчас закроется уже.

— Рена-тян меня ждёт. Вроде как, — сказал я.

Ендо Юта вдруг набычился и недобро взглянул на меня, в его взгляде блеснула ревность. Извини, друг, но кто не успел, тот опоздал.

— Завтра придёшь? — спросил Кобаяши.

Я прикинул список дел на завтрашний день, вспомнил о просьбе Оды Кентаро.

— Если успею, — пожал я плечами. — Дела.

— Ага, мы тут будем, если что, — сказал он.

Мы распрощались, не слишком тепло, но и без какого-либо негатива. Я бы на их месте поступил так же, тренер сказал — надо сделать, ответственность за последствия целиком и полностью на нём. Точно как в среде якудза, все мы, рядовые члены, лишь пули, выпущенные боссом. Инструмент, орудие.

И меня положение безмолвного орудия не устраивало ни в коей мере.

Я наконец заглянул внутрь спортзала. Рена как раз готовилась его закрывать, и, завидев меня, улыбнулась и махнула мне рукой.

— Я думала, ты не придёшь! — воскликнула она.

— Это почему? Я же пообещал, что приду, — удивился я.

— Не знаю, — улыбнулась Рена. — Ко мне уже пару раз пытались подкатить в зале, но все куда-то исчезали. Переставали ходить даже. Я уж думала, со мной что-то не то!

Она засмеялась звонким девичьим смехом, и я вдруг подумал, что самая важная часть женской привлекательности — это искренняя улыбка. Если женщина смеётся над твоими дебильными шутками, это гораздо более ценно, чем размер груди или объём талии.

— Думаю, они были сражены наповал твоим обаянием. Настолько, что не смогли встать, — улыбнулся я.

Рена миленько заулыбалась, подхватила сумку и мы пошли к выходу. Я подождал, пока она выключит свет и закроет тренажёрку на ключ. Конечно, я бы предпочёл никуда не ходить, всё-таки в нашем распоряжении целый спортзал со всеми его раздевалками, душевыми и спортивными тренажёрами, но первое свидание должно проходить совсем не так. Нужно хотя бы немного узнать друг друга, а то может случиться так, что она на самом деле радикальная феминистка или верит в плоскую Землю.

— Куда пойдём? К набережной? — спросила она.

— Можно и к набережной, — кивнул я.

В Кита-Сэндзю не слишком-то много мест, где можно комфортно погулять с девчонкой. Несколько маленьких парков, приспособленных скорее для игры в бейсбол или чтобы местные дедушки играли там в домино, маленький квартал увеселений да набережная Аракавы. Вести Рену куда-то в кафе или ресторан… Она ясно дала понять, что сперва предпочла бы обычную прогулку, и я её в этом всецело поддерживал.

Первые несколько секунд висело неловкое молчание, пока мы шагали по тротуару рядом друг с дружкой, но я быстро взял ситуацию в свои руки.

— Давно здесь работаешь? — спросил я, просто чтобы разрядить обстановку.

— Не очень… Я вообще из Нагои, — натянуто, словно бы ей не хотелось признаваться в своей провинциальности, произнесла Рена. — Учиться приехала.

В целом, типичная история. Очередная покорительница столицы. Даже удивительно, что я встретил её за стойкой администратора в зале, а не в хост-клубе или ещё где похуже.

— Значит, смогу показать и рассказать все красоты города, — улыбнулся я. — Ночной Токио… Имеет свой шарм.

— Ой, я побаиваюсь здесь ночью гулять, — поёжилась Рена.

Сейчас, к счастью, только начинало темнеть.

— Ну, со мной тебе ничего не угрожает, — сказал я. — И даже без меня, можешь сказать, что знаешь меня, и от тебя отстанут. По крайней мере тут, в Кита-Сэндзю.

— А ты, значит, и правда якудза? — удивилась она. — Хонда-сан не хотел о тебе даже говорить.

— Правда, — кивнул я. — Не бойся только, я не кусаюсь.

— А я и не боюсь! — улыбнулась Рена. — У меня в Нагое сосед был, тоже из ваших. Весь разукрашенный, в татуировках, лысый, страшный. А на самом деле — добрейшей души человек!

— Так оно и бывает, — согласился я.

До набережной шли, поддерживая нехитрый разговор и осторожно, будто сапёры, прощупывая почву на предмет общих тем и интересов. Новые знакомства это всегда интересно, особенно если это знакомство с красивой девушкой. Вышли к Аракаве, медленно и величаво несущей свои воды в Токийский залив, полюбовались огоньками на мостах и на той стороне реки, прошлись немного. Вроде бы всё шло неплохо. Во всяком случае, общаться с Реной было не в пример приятнее, чем с Нанако-тян.

Я сыпал комплиментами, картинно восхищался, короче говоря, приседал на уши изо всех сил, заставляя Рену краснеть. Готов поспорить, ничего подобного она не слышала ни от нагойских школьников, ни от токийских студентов, ни, тем более, от местных спортсменов. И это, очевидно, работало, потому что общение становилось всё более близким. До поцелуев пока не дошло, но я не сомневался, что они будут, и дело этим не ограничится.

Она как раз взяла меня под руку, прижимаясь поближе, так, что я чувствовал локтем её упругую грудь в спортивном бюстгальтере, закуталась в мой пиджак и не отводила от меня заинтересованного взгляда, как навстречу нам попались Нанако-тян и несколько её подружек. Кита-Сэндзю — маленький район. Гулять по вечерам тут особо негде. Мы фактически столкнулись лицом к лицу.

— Кадзуки-кун⁈ — воскликнула Нанако.

Её подружки засмеялись, прикрывая рты ладошками, Рена-тян нахмурилась, глядя то на меня, то на неё. Кажется, вечер безнадёжно испорчен. А ведь всё так хорошо начиналось.

К счастью, всё обошлось. Японцы не устраивают сцен на глазах у всех, так не принято. Нанако-тян обожгла нас обоих злым взглядом и удалилась вместе с подружками, гордо вскинув голову, Рена-тян деликатно поинтересовалась, кто это. В этот раз обошлось без выдранных волос и расцарапанных лиц.