— И что вы предлагаете? — спросил Такуя-кун. — Залечь на дно? Сменить имена? Уехать? У тебя вроде брат на Хоккайдо, а, Кимура, в Саппоро поедешь?

— У нас с ним не очень хорошие отношения, — проворчал я.

— Это могло бы сработать, если бы за нами гонялась полиция, а не якудза, — процедил Ода, раскрывая пластиковую коробочку бенто с остывшим рисом внутри.

Ну да, якудза, будто спрут, стискивал всю страну своими щупальцами, проникал везде и всюду. Даже в самых маленьких деревнях можно было напороться на мужчин с татуировками.

И ладно, если бы дело было только в Ямада-гуми. Мы начали войну всех против всех, значит, станем законной целью для любой группировки. Если, конечно, кумитё или его заместители сольют информацию об исполнителях.

— Только не говорите, что вы хотите всех замочить, — простонал Такуя.

Мы с Ода-саном переглянулись. Эта идея приходила мне в голову, пока мы ехали, но я не решался её озвучить, потому что считал, что она всё равно не найдёт поддержки. Похоже, я ошибался. У Оды блеснули глаза.

— Почему сразу всех? — усмехнулся он.

— Кумитё запретил любые конфликты внутри семьи, — сказал Такуя. — Нас за это точно убьют. Закопают где-нибудь, и всё.

— Братан… — вздохнул я. — Нас и так уже решили убирать. Всё на это указывает.

Он только махнул рукой в ответ.

— Нас загнали в угол, — произнёс Ода. — Зря они это сделали.

Собственно, нам просто не оставили выбора, нас вынуждают действовать. Будь кумитё чуточку щедрее, мне бы и в голову не пришло, что от нас решили избавиться, но он решил сэкономить и дал нам почву для подозрений. Заметка на будущее — не экономить на исполнителях.

Если оно у нас вообще будет, это самое будущее.

Но если мы уберём эти три ключевые фигуры, жить станет куда проще. Убрать вакагасира — освободится место наследника и первого заместителя, убрать Кодзиму и сятэйгасира, освободятся места лейтенантов семьи. Из чего можно предположить, что наследником Ямада-гуми станет Одзава Такеши, наш оябун и названый отец. Когда выйдет из мест заключения, само собой. Следствие ещё тянулось.

Да, это серьёзно ослабит организацию, будет примерно то же самое, что с Тачибаной, когда шакалы накинулись со всех сторон, но это будет потом, а пока острее всего стоит вопрос нашего выживания, а не доходов или влияния.

— Делайте, что хотите, — проворчал Такуя, отворачиваясь к спинке дивана. — Я спать.

Пусть даже он против нашей задумки, он всё равно будет с нами до конца, в этом я не сомневался ни на секунду.

Ода посмотрел на часы, с явной неохотой снял телефонную трубку, начал набирать номер. В такое время звонить уже не принято, но ситуация вынуждала.

— Алло-алло, Мошизуки-сан? — хрипло произнёс Ода. — Это Ода, Ода Кентаро.

Адвокат нашего босса звонку явно не обрадовался. Но и бросать трубку не осмелился, такие люди, как Ода, по пустякам не звонят.

— Да, это форс-мажор, — сказал Ода-сан. — Нет, услуги адвоката не потребуются, во всяком случае, пока что. Мне нужно переговорить с Одзава-саном. Да, я знаю. Конечно.

Не просто «передать весточку», а переговорить. Это гораздо сложнее, но тоже реально, разве что придётся немного потратиться на взятки и ценные подарки.

— Чем раньше, тем лучше, Мошизуки-сан, — сказал Ода. — Да, я буду в офисе. Буду ждать. Спасибо.

Он положил трубку и тяжело вздохнул.

— Знали бы вы, как хочется иногда всё бросить, — проворчал босс. — Уехать в глушь, редьку выращивать.

Если бы ещё это было так просто. Из этого бизнеса уходят только вперёд ногами, особенно с таких позиций, как его нынешняя. Даже если поменять имя, внешность и место жительства, прошлое всё равно тебя рано или поздно настигнет.

Я поужинал кофе с сигаретой, сходил до санузла на этаже, вернулся. Ода-сан сосредоточенно чистил револьвер, разложив запчасти на письменном столе и натирая его тряпочкой. Такуя тихонько похрапывал на диване.

— Даже не верится, да, Кимура? — хмыкнул босс.

— Не знаю, — ответил я. — Не могу сказать.

Я не был удивлён, чего-то такого я подсознательно ожидал. Не только от кумитё и его заместителей. От кого угодно можно ждать подлянки, чего далеко ходить, родной брат, Кимура Кейташи, готов был вызвать на меня полицию.

— Проще всего будет добраться до Кузе Рюджи, — произнёс Ода. — Этот мудила никогда не пёкся о собственной безопасности. А вот остальные… Вакагасира — параноик, Кодзима стал осторожничать после нашего с тобой визита. До них добраться будет сложнее.

— Назначить встречу? — предложил я. — Шлёпнуть всех разом.

— Или на этой встрече шлёпнут нас, — осклабился он.

Я растянулся на диване и устало вздохнул, растирая глаза тыльной стороной ладоней. Дико хотелось спать, или хотя бы просто полежать в тишине пару часов, но я не мог позволить себе такой роскоши.

Сам не заметил, как уснул в неудобной позе, разбудил меня телефонный звонок. Я подскочил, сердце бешено колотилось. Нервишки начинали пошаливать, хотя ничего страшного не случилось, всего лишь позвонил Мошизуки-сан. Было уже утро.

Ода, с красными полосами на лице из-за того, что лежал на столе, схватил и поднял трубку, Такуя-кун заворочался на диване и накрыл голову пиджаком.

— Алло-алло… — хрипло сказал босс.

Я растёр лицо и уши руками, чтобы немного взбодриться, глянул на часы. Восемь утра, начало девятого. Неплохо мы, оказывается, покемарили.

— Да, Мошизуки-сан… Записываю… — Ода схватил первый попавшийся листок и начал что-то быстро чиркать в нём карандашом. — Понял вас, благодарю. Да, Мошизуки-сан, не сомневайтесь.

Дайко заметно оживился, даже заулыбался, словно хищник, напавший на след. После короткой беседы он положил трубку и посмотрел на наручные часы.

— Подождём немного, — хмыкнул он себе под нос.

Я поднялся, размял затёкшие мускулы, выглянул в окно, где за тучами поднялось тусклое осеннее солнце. Поставил себе чайник, позавтракал холодным вчерашним рисом из комбини. Не знаю, чего собрался ждать Ода, лично я был готов хоть сейчас идти и крушить всё, что мешает нам спокойно жить.

Ровно в девять ноль-ноль босс поднял трубку и начал набирать номер по бумажке. Он долго слушал гудки, но трубку не бросал, терпеливо ожидая ответа.

— Алло-алло… Могу я услышать Одзаву Такеши-сана? — произнёс он.

А потом начал рассказывать оябуну о том положении, в котором мы оказались. Без подробностей и имён, которые могли бы навести полицию на какие-либо догадки, но так, чтобы Одзаве было понятно.

Меня не удивляла возможность дозвониться в тюрьму, в конце концов, наши криминальные авторитеты тоже порой сидели как на курорте, оставаясь на связи с внешним миром, меня удивляло то, насколько глубокой оказалась задница, в которую мы попали. Теперь, когда это озвучивал Ода, ситуация казалась почти безнадёжной.

Когда он закончил с рассказом, повисла тишина. Разве что скрипнул диван, когда Такуя-кун повернулся на нём к нам, чтобы тоже послушать решение оябуна.

— Да, оябун, — отрывисто произнёс Ода.

Лицо его приняло жестокое, решительное выражение, он аккуратно положил трубку, окинул нас обоих пристальным взглядом.

— Что он сказал? — спросил Такуя.

Ода зло усмехнулся.

— Кончать их всех, — произнёс он так, словно выносил приговор.

На мелочи Одзава Такеши не разменивался, как настоящий гокудо, шёл до конца, везде и во всём. И воспринял случившееся абсолютно однозначно, как попытку уничтожить Одзава-кай. А если кто-то хочет нас уничтожить, мы будем бить в ответ, пока не останется кто-то один.

Так что он легко дал добро на ответные действия, нисколько не сомневаясь в словах Оды Кентаро.

От нас теперь требовалось только всё исполнить. Красиво, как по нотам, устранить высшее руководство Ямада-гуми. Всех тех, кто желал нам смерти. Кузе, Кодзиму и Такахаси.

Я не считал это предательством клана или чем-то зазорным, это исключительно оборона. Активная, но всё равно оборона.