— Во-первых, не совсем, во-вторых, — он покосился на сидящего тихонько Кобаяши-куна. — Даже в семье бывают ссоры.

Ясно. Всю эту пургу про старших, младших, сыновнюю почтительность и тому подобное можно оставить для пылких юношей вроде Такуи-куна. Потом уже начинается просто бизнес, в котором всё это оказывается просто наносной шелухой. Бизнес жестокий и грязный, в котором нет места благородным порывам. Только холодный расчёт.

— Было бы неплохо, если бы кто-то отправил Кузе-сана отдохнуть, — сказал я. — К Хироми-куну, например. Быть сятэйгасира, должно быть, очень утомительная работа.

Ода рассмеялся.

— Да, нам бы это сильно помогло, — кивнул он.

— Так может, организовать? — предложил я. — Иначе он не даст нам работать спокойно.

Хотя если мы вдруг провалимся с этой задачей, или Кузе каким-то образом узнает о нашем плане… Жизнь наша станет очень короткой и грустной, а смерть — долгой и мучительной.

И здесь уже не получится сделать всё чужими руками, как в случае с китайцами, дураков нет лезть на сятэйгасира клана Ямада-гуми. Только самому вновь совать голову в пекло.

— Почему вообще Кузе к нам приходил сюда? — спросил я. — Может, кумитё и не знает об этом?

— Знает, он его и присылал, — скривился дайко. — Война должна была начаться как раз после того, как Сакакибара умрёт, а не до этого. Я разговаривал с ним по телефону.

— Значит, рассказываем план Кузе-сану? — хмыкнул я.

— Я этого не говорил, — сказал Ода.

Он задумчиво барабанил пальцами по столу. Мы с Кобаяши тихонько ждали, пока босс решит хоть что-нибудь. Кобаяши вообще сидел бледный, хотя лишь немного заглянул в жизнь якудза, на тёмную сторону. Такое точно не для всех. Но коготок увяз, значит, всей птичке пропасть, и назад у него дороги фактически не было, пусть даже он ещё не был полноправным членом семьи.

Ода-сан понимал, это решение может стоить ему жизни. Мы все тут ходили по краю, на острие бритвы. А он ещё и отвечал за нас всех, и мог просто потянуть за собой всю организацию.

— Что вообще будет, если мы подорвём бомбу тайком от него? — спросил я.

— Как минимум, юбицумэ, — Ода красноречиво оттопырил мизинец.

Ну и кроме этого, мы наживём достаточно могущественного врага внутри семьи. Просто за то, что ослушались приказа.

— Но ведь задача кумитё будет выполнена, — сказал я.

— И что? — хмыкнул Ода. — Нет, Кимура, это не вариант.

Предчувствие ясно говорило мне, что Кузе нельзя доверять, а я предпочитал верить интуиции, особенно в делах подобного толка, и Ода, похоже, был согласен со мной в этой оценке, но и действовать без отмашки Кузе-сана мы не могли. Короче, куда не кинь, везде клин. Предпринимать какие-то активные действия против Кузе — значит, идти против клана, не предпринимать ничего — провалить задание, подчиниться Кузе-сану… Тоже наверняка ничего хорошего. Он ведёт какую-то свою игру, пожалуй, даже против Ямада-гуми. За самого себя.

— Тогда надо его как-то изолировать от происходящего, — предложил я. — Копы?

Ода брезгливо поморщился.

— Хорошо, без копов, всё равно они покупаются и продаются… Изолировать физически, на какое-то время… — размышлял я вслух. — Убрать его с доски, запросить разрешение действовать непосредственно у Ямады-сана…

Босс внимательно меня слушал, покручивая в пальцах авторучку. Он не терпел, когда перебивают его, и сам не любил перебивать.

— Как это можно сделать, не привлекая внимания санитаров? Заблокировать дома, закрыть где-нибудь… Увезти подальше? Нет, не пойдёт… Блин, ну тюрьма это идеальный вариант, хотя бы на пару дней его в участок закрыть… — бормотал я себе под нос.

— Так не принято, Кимура, — сказал дайко.

— Но иногда так делают, разве нет? — уточнил я.

— За такое можно нарваться на кое-что похуже, чем юбицумэ, — отрезал Ода. — Изгнание. Смерть.

Я тяжело вздохнул, поднимая взор к потолку. Должен же быть хоть какой-то выход.

— А ты чего молчишь, Кобаяши-кун? — повернулся я к спортсмену. — Есть какие-нибудь мысли?

— Э-э-э… Ну… Отмудохать его? — неуверенно протянул тот.

Я только махнул рукой в ответ на это откровение. Бесполезно спрашивать.

— Типа, не знаю… Снотворным напоить? — пожал плечами Кобаяши.

В голове пронеслась безумная мысль использовать «медовую ловушку», чтобы кто-нибудь из девчонок напоил Кузе Рюджи конской дозой снотворного, но я вспомнил сальный взгляд этого урода, которым он глазел на Рену, и отбросил эту мысль. Я не имею права подвергать такому риску кого-то ещё, тем более, кого-то из девочек.

Но в целом идея, конечно, заслуживает внимания. Может, у дайко есть кто-нибудь, способный провернуть такое дело? Хотя я на это не особо рассчитывал. Бизнесом Одзава-кай были азартные игры, а не бордели и женщины облегчённого поведения.

— Могло бы сработать, если ему подложить женщину, которая это сделает, — сказал я. — С нами он пить не станет.

Я вспомнил спасённых секс-работниц из борделя Кодзимы. Контактов никаких, само собой, не осталось.

— Может, тогда организовать какое-нибудь срочное дело, на котором он застрянет? — предложил Кобаяши. — Где-нибудь подальше.

Ладно, башка у него тоже варила, несмотря на все пропущенные в голову.

— Он сятэйгасира, а не уличный бегунок, — проворчал Ода. — А, к чёрту это всё. Я звоню кумитё.

Я тихонько вздохнул. Лучше бы нам обойтись без привлечения Ямады-сана. Он явно будет недоволен, что мы прыгаем через голову Кузе, которого он и прислал за нами приглядывать. А уж если мы обвиним Кузе Рюджи на основе одних только ощущений и предчувствия, кумитё будет в ярости.

Но Ода-сан уже снял трубку и по памяти набирал номер. Нам с Кобаяши оставалось только ждать и наблюдать.

Само собой, трубку взял секретарь.

— Алло-алло, это Ода Кентаро, — проговорил босс. — Мне нужно поговорить с Ямада-саном.

Минутная пауза. Ода напряжённо стискивал трубку, свободной рукой черкая каракули в блокноте. Его напряжение передавалось и нам, я нервно теребил незажжённую сигарету, Кобаяши вновь подёргивал коленкой.

Наконец, секретарь ответил, Ода вздрогнул от неожиданности и бросил ручку.

— Вот как? — хрипло произнёс он. — Да… Да, я понял. Можете ли вы передать ему?.. Нет? Очень жаль. Да, всего доброго.

Он положил трубку и посмотрел прямо на меня.

— Кумитё уехал на горячие источники, — произнёс он.

— Враньё. Будь оно так, вам бы сразу сказали, — фыркнул я.

— Вот и я так думаю… — пробормотал Ода.

Вид у него был несколько растерянный. Я и сам ощущал какую-то неприятную пустоту, какая бывает при осознании того, что ты вляпался в самый жир и назад уже не повернуть.

Ода вдруг поднялся со своего места, с неожиданной для своих габаритов прытью, подошёл к сейфу, распахнул его, порылся немного. Блеснула воронёная сталь, я увидел маленький полицейский револьвер, который Ода тут же спрятал под пиджак.

— Меры предосторожности, — пояснил он, пристально глядя на нас обоих.

— Да, дайко, — кивнул я.

— Значит, так… Кузе я беру на себя, — взгляд Оды вновь обрёл те самые жестокие проблески. — Ваша задача, получается, ресторатор. Забить встречу, установить бомбу. Время действовать, молодые люди.

Мы с Кобаяши подходили к станции, когда пейджер в моём кармане пронзительно запищал. Такуя-кун попросил перезвонить и скинул номер, судя по всему, таксофона. Пришлось и нам сворачивать к ближайшему аппарату, чтобы загрузить его мелочью. Вспомнил вдруг «Матрицу» и тамошние таксофоны, возвращающие в реальный мир, грустно усмехнулся собственным мыслям.

Пришлось некоторое время слушать длинные гудки, а потом на той стороне подняли трубку.

— Алло-алло? — спросил я.

— Да? Это Накано Такуя! — послышалось из трубки.

— Кимура Кадзуки. Ты перезвонить просил? — спросил я.

— Ага! Крутая тема с этими твоими пейджерами! — воскликнул он. — Короче, мы в Хякунин-тё, в Синдзюку, тут магазин и сервис! Он тут один вообще!