Так что я молча ждал, что скажет сайкокомон, который сейчас задумчиво вертел в руках карандаш. Всё зависело только от него, но интуиция шептала мне, что этому человеку можно довериться. Я повстречал не просто советника, а фактически серого кардинала всей организации, человека, контролирующего финансы Ямада-гуми и потоки информации, а значит, контролирующего абсолютно всё.

— Не могу сказать, что я расстроен этими смертями, скорее даже наоборот. А вот кумитё расстроится, — произнёс наконец советник. — Такахаси он любил, как сына…

— Такахаси его предал, — сказал я.

— Достоверно мы уже не узнаем. Только с твоих слов, потому что все участники событий мертвы, — сказал советник. — Но, знаешь… Я тебе верю. А вот кумитё может и не поверить.

Он достал из кармана ингалятор и привычным движением пшикнул в горло аэрозоль.

— Сам-то ты что планировал делать? — спросил вдруг советник.

Я замешкался с ответом. Планов-то у меня — громадьё, но неизвестно, что конкретно хотел от меня услышать сайкокомон.

— Развиваться дальше, зарабатывать деньги, — пожал я плечами. — Легальный бизнес заиметь, нелегальный. На бирже заработать, на торговле с СССР, сестру в модельный бизнес устроить… Планов много.

— На бирже? — хмыкнул недоверчиво советник.

— Валютные спекуляции, торговля акциями. Я знаю, что с этим делать, и уже капитал подкопил, чтобы начать, но… Вдруг стало не до того, — сказал я.

— Лучше бы ты этим и занимался… — проворчал сайкокомон. — Одзава-сан разрешил тебе основать собственную группу, Кимура-кай, верно?

— Да, — кивнул я.

— Одзава-сан, вероятнее всего, теперь станет преемником Ямада-сана, — пояснил советник. — И я в какой-то момент даже подумал, что это всё его хитрый план по устранению конкурентов, но, похоже, это не так.

Я призадумался и понял, что это значит. Это значит, что Одзава-сан возглавит всю структуру, а я по-прежнему буду его названым сыном, причём, главой собственной организации. По-настоящему стремительный карьерный взлёт, какой и не снился никому из уличной шпаны. И у меня есть все шансы унаследовать клан после Одзавы.

Глядя на этого человека, я видел не пожилого астматика, а одного из самых влиятельных людей Токио, без преувеличения. Этот человек ворочал миллиардами иен, управляя финансами всего клана Ямада-гуми, и я теперь чувствовал на себе его изучающий взгляд, словно бы он решал, сможет ли он использовать меня в своих планах, или я — отработанный материал.

Наконец, он принял решение. Я был измерен, взвешен и признан годным к продолжению работы на Ямада-гуми.

— Вас ждёт отличная карьера в организации, Кимура-сан, — спокойно произнёс он. — Думаю, мы сработаемся.

— Спасибо, — поклонился я.

Я стоял на открытом балконе пентхауса и курил, поглядывая на мельтешащие внизу автомобили. Вечерний Токио сверкал всеми цветами радуги, не слишком охотно погружаясь в ночную тьму, пролетали крупные хлопья снега. Близился Новый Год, но мои мысли были заняты не поисками ингредиентов для оливье, а поставками автомобилей через порт Владивостока и контрабандой оружия обратно.

Послышались тихие шаги, Рена-тян подошла сзади и приобняла меня, прижавшись к моему плечу.

— О чём думаешь? — тихо спросила она.

— О советских прапорщиках, — честно ответил я.

Она засмеялась, думая, что я пошутил.

Из спортзала она ушла, выполняя теперь роль моей ассистентки и секретарши, она доказала, что ей можно доверять, так что я приблизил и возвысил её. Трудоустройство через постель, конечно, но ей хватало мозгов и навыков, чтобы справляться со всеми задачами.

Мне теперь не было нужды самому бегать по улицам и выбивать мелочь из рестораторов и мелких торгашей, я ворочал миллионами иен. Под крылом Ямада-гуми я занялся тем, что мои подчинённые угоняли подержанные тачки и переправляли за море. Тысячи процентов прибыли, которую я немедленно пускал обратно в дело, вкладывая в расширение бизнеса. Расходы я нёс только на оплату труда и взятки по обе стороны границы.

Само собой, долю приходилось отстёгивать наверх, в Одзава-кай и Ямада-гуми, но даже так я богател, как дядюшка Скрудж, не по дням, а по часам. С послезнанием, в спокойных условиях, это было проще, чем отнять конфету у ребёнка, и в клане быстро оценили мою финансовую хватку. Я приносил деньги в организацию, у меня была репутация человека, с которым лучше не связываться. Мне этого было достаточно.

— Ода-сан звонил, — сообщила Рена. — Сказал, с Кодзима-икка всё улажено.

— И всё? — спросил я.

— Да, — сказала она.

Кодзима давно лежал в земле, но его организация жила, унаследовал её Мидорикава-сан, которому хватило ума не враждовать с нами. А так как они отчасти занимались шоу-бизнесом и модельным бизнесом, сестрёнку я хотел пристроить именно через них.

— Можно, значит, обрадовать Юрико-тян, — сказал я. — Позвони ей.

— Хорошо, — кивнула Рена.

Она нежно погладила меня по руке и вернулась в офис, а я ткнул окурком в пепельницу. Кумитё совсем почти отошёл от дел, известие о смерти наследника изрядно его подкосило. Всей правды ему так и не сказали, сайкокомон выставил всё так, будто мы дрались не между собой, а все вместе против Санакагава-гуми, но даже так ему хватило дурных вестей.

Теперь кланом управлял сайкокомон, Сонода Ёшикадзу-сан. Хотя, если так подумать, он уже давно им управлял, из тени, просто теперь его влияние стало более явным. Формально кумитё всё ещё был главой, и останется им до самой смерти, но старый пенёк не спешил уходить из жизни и отдавать клан Одзаве, который всё ещё находился под следствием.

Впрочем, когда Одзава Такеши вдруг стал самым вероятным наследником Ямада-гуми, следствие вдруг застопорилось, вещественные доказательства начали бесследно исчезать, а показания свидетелей перестали подшиваться к делу. Можно было надеяться, что самый гуманный суд в мире признает его невиновным во всём, в чём он признался сам. Хотя даже если ему придётся сесть в тюрьму, с кланом ничего не случится. В тюрьме тоже можно сидеть по-разному.

От меня полицейские тоже отстали. Стоило только сколотить капитал и обзавестись связями. Ужины в компании начальника полиции и окружного прокурора это не только приятное времяпровождение, но и возможность рассчитывать на справедливый суд. За мой счёт, разумеется, но это было необходимое вложение, если я хотел и дальше вести свой бизнес.

Хотя сам я уже ничего противозаконного не делал, только раздавал указания, за всё отдувались мои подчинённые. Фурукава Сатоши, моя правая рука, и все остальные члены Кимура-кай. Кто-то перешёл от Кодзимы, кто-то — от Такахаси, кто-то из уличных банд, но моя организация понемногу росла и крепла, связываться со мной попросту боялись. Я создал себе репутацию насквозь отмороженного головореза, и теперь при виде меня бледнели не только сопливые школьники, но и весьма уважаемые люди. Бизнесмены, чиновники, знаменитости.

Что до врагов… Их у меня хватало, но никто не осмеливался перейти к открытому противостоянию. Чаще всего они фальшиво улыбались мне в лицо. Кроме осакцев, этим вообще пришлось покинуть город, после смерти своего босса они погрязли во внутренних разборках, пока их собственность методично отжимали все, кому не лень.

Я посмотрел ещё немного на заснеженный вечерний Токио, вытянул новую сигарету из пачки, повертел в пальцах, вернул на место. Мне стоило бы курить поменьше, если я собираюсь прожить подольше, а я определённо собирался. Я вернулся обратно в офис, расположенный на верхнем этаже одного из небоскрёбов Роппонги.

Моё присутствие здесь, пожалуй, даже и не требовалось, достаточно было находиться на связи, и я для этого приобрёл мобильный телефон, размером с половинку силикатного кирпича. Но сюда приходили люди, желающие со мной пообщаться, выказать уважение или попросить что-нибудь, так что я каждый день приходил, чтобы их выслушать.

На сегодня, впрочем, все дела уже были закончены, и мы могли спокойно ехать домой. Само собой, не в съёмную халупу в шесть татами, а в соответствующую моему положению квартиру. На загородное поместье я пока не накопил, но был уже довольно близок к этому, ещё пара удачных сделок, и можно будет присматривать себе участок. Не на кладбище, а где-нибудь в элитном районе, за пределами Токио. С высоким забором и крепкими стенами.