— Что случил… — попытался спросить он, но договорить я ему не дал, вытянул к нам в коридор.

— В кабинете сейчас Кузе Рюджи? — спросил я.

— Д-да… — проблеял дантист.

— Шапочку и халат, пожалуйста, — попросил я.

Сираиси-сан покосился на револьвер в руках Такуи-куна и принялся торопливо разоблачаться. Халат оказался мне немного не по размеру, тесноват. Но в комплекте с шапочкой и маской всё равно скрывал мою личность, как минимум, на первые несколько секунд.

— Вы двое, за мной, — я ткнул пальцем в Кобаяши и Фурукаву.

А затем шагнул в кабинет. Монтажку я отдал Фурукаве.

Кузе Рюджи спокойно лежал в кресле с раскрытым ртом, глядя в потолок, в рот ему светила яркая лампа, в металлической кюветке лежали инструменты, поблескивая хромом. Вид бормашины заставил меня вспомнить все ужасы советской стоматологии, воспоминания о пережитом ужасе пронеслись в голове бешеным вихрем. Вот только в этот раз я находился, так сказать, по ту сторону бормашины.

— Держите его, крепко, — тихо распорядился я.

— Что? Вы кто такие? — тяжело ворочая языком, спросил Кузе, но встать с кресла он не успел.

Парни подскочили к нему с двух сторон и прижали к креслу.

— Вы не знаете, с кем связались, сосунки! — зарычал он.

Кажется, его обкололи новокаином, он говорил невнятно и с трудом.

— Брат, вразуми его, — попросил я у Кобаяши-куна.

Рука у него была самая тяжёлая среди нас, и Кобаяши тотчас же врезал кулаком в лицо нашему пациенту. Кузе дёрнулся и обмяк в кресле, но сознания не потерял. Пока что.

— Кузе-сан, пара вопросов, — сказал я, выбирая из кюветки инструмент пострашнее.

Остановился на щипцах для удаления зубов, один только вид которых внушал ужас даже мне. Самые большие, для извлечения зубов мудрости.

Кузе подёргался в кресле, но безрезультатно, Фурукава и Кобаяши были гораздо крепче него. Я щёлкнул щипцами рядом с его носом, он инстинктивно дёрнулся.

— Ссышь, когда страшно? — хмыкнул я.

— Что вам нужно? — прошипел он.

— Кто тебе платит? — спросил я. — На кого работаешь?

— Да ты с ума сошёл, парень, — усмехнулся Кузе. — Вы все покойники, вы это понимаете?

— Держите крепче, — попросил я.

Щипцы сомкнулись на одном из его зубов, Кузе забился в кресле, задёргался, пытаясь высвободиться, но сил ему не хватило. Окровавленный нижний резец с громким стуком упал в раковину, Кузе заорал, несмотря на уколы обезболивающего.

— Кто тебе платит? На кого работаешь? — повторил я два простейших вопроса.

Кузе попытался в меня плюнуть, но тягучая кровавая слюна осталась у него на подбородке. Ему не хватило сил даже на это. Неудивительно, удаление зуба столь варварскими методами вытягивает силы не хуже огнестрельного ранения.

— Кузе-сан, времени у нас много, зубов у вас… Тоже много. Пока, — сказал я. — Крики из кабинета дантиста не испугают ни прохожих, ни соседей. Смекаете, о чём я?

— Да пофёл ты… — прошепелявил Кузе.

— Я бы отрезал вам язык за такие слова, Кузе-сан, — проговорил я. — Но тогда вы не сможете сказать, на кого работаете.

Он поморщился и сжал челюсти.

— Дай-ка ему в морду ещё разок, — попросил я.

Кобаяши без раздумий двинул ему в морду, и этого хватило, чтобы оглушить Кузе. Щипцы сомкнулись на ещё одном зубе.

— Ловко у тебя получается, — хмыкнул Фурукава, когда зуб полетел в раковину.

— Можно будет работу сменить, — ухмыльнулся я. — Кузе, у тебя тут кариес, видел?

Сятэйгасира простонал что-то невнятное.

— Что, я не понял? Ты работаешь на Санакагава-гуми? — спросил я, поигрывая щипцами перед его лицом.

Кузе-сан поплыл, взгляд у него затуманился.

— Д-да… Они платили… — простонал он.

Я добродушно улыбнулся. Чего и следовало ожидать.

— Вы предали Ямада-гуми, вы предали кумитё, — сказал я. — Такахаси-сану тоже платили?

— Д-да…

— Кодзиме?

— Не знаю, нет…

Ладно, Кодзима мог присоединиться к ним исключительно из желания навредить Одзава-кай. Не сказать, что я был удивлён открывшимся фактам, но ощущение всё равно было гадливое, брезгливое. Даже выдёргивать Кузе-сану зубы один за другим было не так противно, как слушать об этом предательстве.

— Ладно… Передавайте привет Сакакибаре Дзюнпею, — сказал я.

А затем воткнул скальпель ему в шею, в яремную вену. Кузе вновь забился на кресле, но быстро обессилел и обмяк, истекая кровью. Я подождал, пока он окончательно не затихнет, проверил пульс, бросил скальпель и щипцы обратно в кюветку.

— Уходим, — приказал я, стаскивая с себя халат.

Мы вышли обратно в коридор. Сираиси-сан, его ассистентка и бабуля-пациентка сидели у стенки, пока Такуя-кун с револьвером в руке ходил перед ними из стороны в сторону.

— Сираиси-сан, прошу прощения за неудобства, — сказал я. — Вызовите скорую и полицию. Минут через пятнадцать, не раньше.

— Х-хорошо… — пролепетал дантист.

— Всё? — спросил Такуя.

— Вскрытие показало, что пациент умер от вскрытия, — сказал я. — Идём.

Такуя-кун ещё раз пригрозил всем пушкой и вышел последним, мы быстрым шагом направились к машине, на ходу срывая перчатки, но не маски. Кобаяши явно мутило после увиденного, а вот Фурукава был спокоен, он уже знал, на что я способен.

— Пушку спрячь, балбес, — прошипел я, и Такуя торопливо заткнул револьвер за пояс.

— Главное, яйца не отстрелить, — хмыкнул Фурукава.

— Пошёл ты, чинпира, — процедил в ответ Такуя.

Дошли до тарахтящей «Тойоты», сели внутрь.

— Долго вы, — произнёс водитель.

— В самый раз. Гони, — приказал я.

«Гнать» эта несчастная «Тойота» не могла в принципе, но Фукуока, поправив очки, поехал довольно резво, сходу встраиваясь в поток машин.

Убийство не обсуждали, нечего было обсуждать. Кузе во всём признался, так что совесть никого не мучила.

— Заправиться бы, — сказал Фукуока. — Пока ждал, дохрена бензина сжёг.

— Ты за рулём, — пожал я плечами. — Заезжай на любую.

Фукуока кивнул, проехал ещё немного и свернул на заправку, вставая в очередь к бензоколонке. По улице мимо промчались несколько полицейских машин с мигалками, в сторону клиники. Я проводил их задумчивым взглядом. Явно по нашу душу, но мы нигде не наследили. Работали в масках и перчатках, на месте ничего не оставляли. Можно быть спокойным.

Разве что свидетели окажутся излишне болтливыми, но раз уж Сираиси-сан работал с якудза, то можно рассчитывать, что он окажется не из болтливых. Что ему хватит благоразумия не встревать и не давать показания.

Мы благополучно заправились, поехали дальше, обратно к офису «Одзава Консалтинг». Хотя бы часть дела сделана, я чувствовал некоторое моральное удовлетворение, словно бы со смертью Кузе Рюджи жить стало чуточку легче. Вспоминая взгляды, которые он бросал на Рену-тян во время нашего знакомства, я понимал, что тут примешивалось ещё и кое-что личное. Но Кузе в любом случае это заслужил.

Как и Кодзима. И Такахаси. У всех у них руки в крови даже не по локоть, а по самые плечи, и мир ничего не потеряет, если мы отправим их в ад чуть раньше положенного срока.

Вот только добраться до них будет сложнее, чем до беспечного Кузе. Не получится где-то их подловить или нагрянуть домой с пушками наперевес, нас быстрее самих нашпигуют свинцом, это не какая-то там уличная шпана, это фактически первые люди в структуре Ямада-гуми, первые после самого старика Ямады.

В этих раздумьях я даже не заметил, как мы приехали к офису, а Фукуока припарковался и заглушил машину. Немного выпал из реальности.

— Идём? — спросил Такуя.

— Да, да, конечно, — торопливо ответил я, выбираясь из тачки вместе с остальными.

В офисе ничего не поменялось. Ода перебирал бумажки, Икеда читал газету, на первой полосе которой виднелась самая громкая новость последних дней — взрыв в Синдзюку.

— Уже вернулись? — недоверчиво спросил Ода.

— Ага, — ответил я. — Кузе можно вычёркивать.

— Лихо… — протянул босс.

Такуя вернул ему револьвер, Фурукава вытащил монтажку, которую забыл оставить в машине, не зная, что теперь с ней делать.