На первом этапе, весной сорок третьего года, на первом месте стояли экстренные меры для обеспечения людей водой. Вопрос жизни и смерти буквально. Для этого использовали временные и примитивные решения: забор воды непосредственно из Волги вёдрами и бочками, колодцы, очень часто расчищенные вручную от мусора и трупов, подвоз воды бочками на лошадях и машинах, и временные водоразборные колонки на улицах.

Вода, конечно, не соответствовала никаким санитарным нормам, была грязной и опасной. Поэтому обязательно кипятилась и хлорировалась самыми примитивными методами, какими только возможно.

Были введены строгие санитарные патрули, когда санитарные службы сопровождались армейскими патрулями и бойцами НКВД. Нарушителей строго карали, дело несколько раз дошло конкретных сроков. Была налажена строгая дезинфекция мест общего пользования и жёсткий контроль за выгребными ямами.

Удивительно, но крупных эпидемий удалось избежать именно благодаря этому жёсткому, драконовскому санитарному режиму. Могло быть гораздо хуже.

Но сразу же, параллельно с экстренными мерами, начались работы по запуску минимальной системы централизованного водоснабжения.

Приоритеты были чёткими и не подлежали обсуждению: больницы в первую очередь, хлебозаводы, военные объекты и восстановительные предприятия, и, только где возможно, жилые дома.

Восстанавливали отдельные насосные станции, наиболее сохранившиеся. Прокладывали временные трубопроводы, очень часто надземные, так просто быстрее, чтобы не копать траншеи в мёрзлой земле. И запускали локальные водозаборы на Волге.

И здесь, конечно, огромная моя заслуга, конечно не прямая, а опосредованная. Мои усилия по централизации восстановления жилья дали большой эффект на самом деле везде, во всех сферах. У тех же коммунальщиков появилось больше рабочих рук. Строительные материалы стали меньше расходоваться впустую и разбазариваться по мелочам. И естественно, это сказалось на темпах восстановления всей инфраструктуры.

К лету по временным схемам были восстановлены магистральные водоводы до Тракторного завода, и, опять же временными решениями, начали восстанавливать разводящие сети в районах.

С канализацией было всё намного сложнее технически и организационно. Сразу же начали восстановление центральных коллекторов, самых крупных. Параллельно сооружая временные выгребные системы и локальные отстойники, чтобы как-то утилизировать отходы.

С апреля начали восстанавливать только самые критичные коллекторы: при больницах, где это жизненно необходимо, хлебозаводах и крупных заводах.

Город начинал жить с водой «по графику», по часам, и почти без нормальной канализации. Тяжело, но люди терпели.

Мои усилия по централизации пользу дали позже, но эффект был заметный. В мае начали восстановление очистных сооружений, полностью начали функционировать центральные коллекторы, и появились временные сети с перекачивающими станциями. Насосы для которых начали делать заводские умельцы Кошелева.

Уже принято решение в первых числах сентября начать системное, планомерное восстановление водоснабжения и канализации всего города. Центральные проектные институты уже получили подробные технические задания на разработку современных инженерных систем, рассчитанных на будущий рост города, на перспективу.

Однозначно нужны будут новые мощные водозаборы на Волге, современные насосные станции, очистные сооружения для забранной воды и большие резервуары уже чистой воды. Магистральные водоводы надо будет прокладывать заново, причём уже с расчётом на новые районы города, которые ещё только планируются.

С канализацией всё сложнее технически и гораздо дороже по затратам. Нужны будут новые главные коллекторы большого диаметра и современные очистные сооружения, отвечающие всем требованиям.

С системами центрального отопления сразу же решили не заморачиваться: нельзя объять необъятное, ресурсов не хватит. Пока город будет жить на старом добром печном отоплении. В жилых помещениях везде устанавливаются печки: сначала типа «буржуйка», которых в Сталинграде оказалось достаточно много после окончания боёв, трофейные, брошенные, и наши. Но затем начали складывать кирпичные печи, более основательные. Часто они были тоже временными, безбожно дымили и плохо грели помещение. Дым из них выводился наружу через уцелевшие дымоходные каналы или через сооружённые заново из подручных материалов.

Сразу же после окончания боёв, ещё до моего появления здесь, в город приехала комплексная экспедиция Академии архитектуры СССР. Вместе с ней прибыли специалисты Государственного института проектирования городов Гипрогора, основного проектного института страны, занимающегося градостроительством. А также представители ещё других, менее значимых, но тоже важных институтов. Руководил всей этой экспедицией академик Лев Владимирович Руднев, известный архитектор, которому лично товарищ Сталин поручил это ответственное дело.

Его план работы был чётким и логичным: 1943–1944 годы — тщательное обследование руин, анализ рельефа местности и перспектив роста города; 1945 год — утверждение генерального плана восстановления и развития Сталинграда на государственном уровне.

К началу лета нынешнего сорок третьего они с помощью военных топографов сделали подробную топографическую съёмку руин всего города. Начали глубокий анализ геологии территории, в первую очередь оползневых склонов правого берега Волги, которые всегда были проблемой. Провели оценку розы ветров и санитарных условий для правильного размещения промышленности. И, что важно, провели полную инвентаризацию уцелевших зданий, которые можно сохранить.

Первый и последний пункт для меня самые важные в их работе. Наша активная восстановительная деятельность уже заставила товарищей академиков немного быстрее работать и оперативнее реагировать. А самое главное, начать консультироваться с нашими местными немногочисленными архитекторами, которые знают город не по бумагам.

Я знаю из их предварительных материалов, что уже предлагается не восстанавливать довоенную тесную квартальную сетку старого Царицына, а сохранить лишь отдельные архитектурные доминанты. По сути дела, однозначно только некоторые заводские корпуса, имеющие историческую ценность.

Скорее всего победит линейная модель развития города вдоль Волги, которая соответствовала историческому развитию Царицына-Сталинграда, учитывала размещение крупных заводов и позволяла максимально раскрыть город к Волге.

Мы уже вносим свои, и очень значимые, корректировки в ещё разрабатываемый генеральный план города. Разработчики из Москвы предполагают полный отказ от старой плотной застройки дореволюционного периода. И, в отличие от тесного Царицына, серьёзное уменьшение этажной плотности застройки. Они хотят увеличить расстояния между домами для лучшей инсоляции и проветривания. И обязательное введение широких зелёных зон и бульваров по всему городу.

Против последних двух пунктов я категорически не возражаю — это правильно и современно. А вот старая плотная застройка частично обязательно сохранится в заводских районах. Там мы предполагаем для скорейшего решения острой жилищной проблемы строить новые панельные дома на уцелевших прочных фундаментах. И, конечно, нас совершенно не устраивает их идея уменьшения этажной плотности. Товарищи академики, в прочем, даже не предполагают, что совсем скоро города начнут активно расти ввысь, а не вширь.

Я твёрдо рассчитываю, что наша практическая деятельность значительно ускорит разработку генплана. И утверждён он будет не в сорок пятом, а в будущем сорок четвёртом году. И установленные московскими институтами сроки разработки перспективного плана создания коммунальных сетей тоже льют воду на мою мельницу: чем раньше, тем лучше.

Кстати, много раз, когда всплывали знания или воспоминания Сергея Михайловича о другой реальности, я думал с иронией: вот бы сейчас сюда привести критиков плановой системы хозяйствования и лично товарища Сталина. Показать им реальную ситуацию и нынешнюю работу. Закрывать глаза на недостатки системы и всё рисовать в розовых идеальных тонах, конечно, не надо, они есть и серьёзные. Но разве другая система управления и другое руководство справились бы с такой страшной напастью? Сейчас ещё тяжко, но реально помогают союзники поставками, пусть не так щедро, как нам хотелось бы. А вот как мы смогли выстоять и как сдюжили в страшном сорок первом году и летом, и осенью сорок второго! Это же настоящее чудо!