Я сорвал с нее повязку и рывком стянул со стола, ухватив за бедра. Ее ступни коснулись пола, и я отступил на шаг, чтобы дать ей пространство.

Жестом велел ей опуститься на колени. Она повиновалась медленно, не отрывая взгляда от моих рук, расстегивающих ширинку. Мой член вырвался на свободу, тяжелый и пульсирующий в моей ладони.

— Открой.

Она подчинилась, и я скользнул в ее теплый, жаждущий рот. Она застонала, обхватив основание моего члена нежной рукой.

— Посмотри на меня, дорогуша, — приказал я.

Ее великолепные зеленые глаза встретились с моими, затуманенные и пылающие тем же огнем, что сжигал меня изнутри. Я начал двигаться медленными толчками, и она вновь застонала.

— Хочешь, чтобы я трахнул твой рот, детка?

Она с трудом кивнула.

Конечно же, она хотела.

Я был ее мужчиной в маске, ее монстром — и по правилам игры должен был брать то, что желал.

Зарычав, я намотал ее волосы на кулак и грубо сжал их. Я позволил ей держать руку на основании моего члена, но это было все, на что она могла рассчитывать. Я вонзился в ее рот, сожалея, что не могу признаться: это — плата за все колкости, оскорбления и язвительные реплики, которыми она осыпала все эти годы.

Из уголков ее глаз текли слезы. Она крепко сжимала мой член, неизменно бросая мне вызов, но отчего-то ее глаза становились еще более остекленевшими и затуманенными с каждым жестким толчком.

Я довел себя до предела, где удовольствие граничило с болью, а затем оторвал от нее свой член.

— Вставай, — прорычал я, рывком поднимая ее на ноги.

Она моргнула и в замешательстве сморщила свой очаровательный носик.

— Что...

Я бросил ее на стол. Затем достал презерватив, прожигающий дыру в моем кармане, и за полсекунды надел его на свой член.

Я не дал ей возможности привыкнуть к новому положению — она лежала на спине на твердой деревянной поверхности, — и сразу вошел в нее.

Она вскрикнула и обвила меня длинными ногами вокруг бедер, подталкивая к дальнейшим движениям.

Блядь, она была такой теплой, влажной и узкой.

Я двигался жестко и быстро, мои толчки были резкими, без снисхождения.

Она не хотела бы, чтобы все было иначе.

Она смотрела на меня, приоткрыв рот — он напоминал маленькую букву «о»; благоговейный взгляд был устремлен на мою маску, пока я нависал над ней. Я обхватил ее рукой за горло и мягко сдавил. Похоже, ей это понравилось.

Я был чертовски в этом уверен.

— О. Боже мой.

— Да, — прошипел я. — Давай, дорогуша.

Свободной рукой я надавил на низ ее живота и большим пальцем погладил клитор. Она закричала, ее киска сжалась вокруг моего члена.

— Блядь, — взревел я, когда разрядка прокатилась по моему позвоночнику к яйцам. Я кончил так чертовски сильно, что перед глазами все поплыло, а комната исчезла, прежде чем снова вспыхнуть морем красного сатанинского бреда.

Я возвышался над Эбби, тяжело дыша через маску и следя за тем, как она приходит в себя. Она лежала на столе — расслабленная, с едва заметной улыбкой на лице. Она протянула руку и сжала мое запястье: моя ладонь покоилась рядом с ее головой.

— Спасибо, — сказала она. — Ты всегда точно знаешь, в чем я нуждаюсь.

Ее лицо было всего в нескольких дюймах от моей маски. Мне отчаянно хотелось сорвать ее и поцеловать Эбби.

— Ты всегда идеальна, — ответил я. — Лучший момент моего вечера.

И моих дней — с понедельника по пятницу.

Она рассмеялась:

— Надеюсь на это.

Мы привели себя в порядок и поправили одежду. Я взял ее за руку и, как всегда, вывел наружу, провожая взглядом, пока она шла к своей машине.

С каждым ее шагом мое приподнятое настроение угасало.

Следующая суббота — Хэллоуин. У нас оставалась всего одна встреча.

А потом… что, черт возьми, мне делать дальше?

ЭББИ

Ночь, проведенная в «доме с привидениями», определенно взбодрила меня — я чувствовала себя отдохнувшей и полной энергии. Майкл не писал и не звонил, его судебное разбирательство закончилось, так что, полагаю, он уже отправился обратно в Хьюстон.

Наши клиенты заключили сделку в понедельник днем. Ассистент Боба угостил всех кексами, а сам Боб заглянул в мой кабинет, чтобы меня похвалить. Он кивнул и показал большой палец вверх со словами «Хорошая работа».

Впрочем, мое тело еще не полностью вернулось к «заводским настройкам». Пока мы все стояли в комнате отдыха и уплетали кексы, то, как Гален медленно слизывал глазурь с верхушки своего десерта, вызывало странные ощущения где-то внизу живота.

Тот мужчина в маске разогнал мои гормоны до предела, так что я была беззащитна перед такими мелочами, как удивительно ловкий язык Галена и его крупные, мускулистые руки.

— Черт, у меня конференция через две минуты, — сказал Райан Петерс, держа в одной руке недоеденный кекс, а в другой — телефон. Он посмотрел на Эмили, стажера первого года. — Ладно, давай так. Им нужна простая регистрация, так что я перепоручаю это тебе.

— О-о, хорошо, ура! — радостно отозвалась она, бросила обертку в урну и выпорхнула из комнаты.

Я проводила ее взглядом.

— Как же я скучаю по тем временам, когда меня так воодушевляли всякие мелочи…

— Не переживай, — ухмыльнулся Гален, взглянув на меня. — Это ты на нее влияешь. Скоро она превратится в циничную, пресыщенную маленькую черепашку, которая всех кусает.

Я едва не швырнула в него своим кексом, но он был слишком вкусным.

— Перестань называть меня «маленькой», Костас.

Он хрипло рассмеялся:

— И это единственная часть фразы, которая тебя задела?

Я сердито откусила кусок кекса, тщательно прожевала, а затем вздернула подбородок:

— Я высокая и внушительная, как могучий дуб.

Он снова медленно провел языком по кексу, в его темных глазах плясали искорки.

Мое тело отозвалось острой дрожью.

— Я бы сказал — колючая и опасная, как дикобраз среднего размера.

— Как ты смеешь…

Он озорно усмехнулся:

— И при этом довольно милая.

Мои щеки вспыхнули.

Мы с Галеном постоянно обменивались колкостями, но то, что он вдруг начал называть меня «милой», было в новинку. Сегодня это почему-то вызвало у меня неловкость.

— Ты надо мной смеешься, — тихо произнесла я.

Его лицо мгновенно стало серьезным, а атмосфера в комнате словно остыла на десять градусов.

— Только не в этом отношении.

Я нахмурилась:

— Что…

— Ах, Гален! — В комнату, держа в руке пустую кофейную кружку, вошел один из старших партнеров, Фред Бишоп. Он добродушно похлопал Галена по плечу. — Боб только что рассказывал мне, как блестяще ты провел его последнюю сделку. У меня на подходе еще одно крупное дело, и мне нужен ведущий помощник.

Я вздохнула, скомкала обертку и бросила ее в урну, пытаясь незаметно проскользнуть к выходу.

— Вообще-то, Фред, — отозвался Гален, — меня только что назначили на срочный проект для одного из клиентов Кейси Кантвелла. Он опередил вас примерно на полчаса. Но если Боб не упомянул, то мы с Эбби были партнерами в его последней сделке. Может, у нее найдется время для вашего нового дела? — Он кивнул через плечо Фреда в мою сторону.

— О, э-э… — Фред повернулся ко мне. — Это правда, Эбби? У вас есть возможности для нового проекта?

Я натянула свою самую располагающую, профессиональную улыбку:

— Конечно, Фред.

Его небрежный кивок дал понять, что такой ответ его устраивает.

— Отлично. Тогда загляну к вам в кабинет через пару минут.

Он долил кофе из остывшего кофейника, неторопливо прошел мимо меня и скрылся в коридоре.

Я застыла на месте, растерянно моргая и пытаясь осознать, что только что произошло.

Гален медленно подошел ко мне, на этот раз, к счастью, без кекса.

— Всегда пожалуйста, Кроссбар.

Мои губы дернулись в хмурой гримасе. Что вообще происходит?