От предвкушения у меня был каменный стояк. Приходилось изворачиваться как уж в этих чертовски узких джинсах, чтобы не выдать свое возбуждение всем посетителям и не обеспечить своему работодателю судебный иск.

Ровно через пять минут после 22.00 мой телефон завибрировал в кармане худи, которую Джош велел мне основательно «носить» перед первым рабочим днем.

Карл-клоун:

Какой идиот.

Но это был мой сигнал.

Надев маску и натянув на голову капюшон, я открыл дверь и нырнул под предупреждающую ленту, которой оградил эту комнату от посетителей. Проскользнул сквозь тени, жалея, что в этом наряде не предусмотрены легкие беговые кроссовки вместо тяжелых армейских ботинок.

Пробравшись сквозь толпу, поглощенную зрелищем «Ливня смерти», я наконец увидел ее.

Моя Эбби стояла у самого входа, с прямой спиной и решительным выражением на прекрасном лице. На ней была та самая короткая юбка, от вида которой у меня в прошлый раз снесло все предохранители, свободная темная футболка и неизменные беговые кроссовки.

А еще она распустила волосы — они волнами ниспадали чуть ниже ключиц.

Будто мой член мог стать еще тверже…

Я был настолько тверд, что мог бы забивать гвозди. А в груди разливалось теплое чувство при виде того, как она снова в своей стихии — с искренним азартом в глазах.

На прошлой неделе на работе она казалась рассеянной. Я приписал это себе, точнее, маске, под которой я трахал ее так жестко и основательно в прошлую субботу, что она еще несколько дней ходила словно в тумане.

Но после того, как ее бывший придурок заявился к ней уже во второй раз за две недели… весь ее боевой дух испарился. Она справлялась с работой, но замкнулась, стала тихой и отстраненной. Я дал ей необходимое пространство, уверенный, что снова увижу ее здесь, в «доме с привидениями».

А теперь ей предстояло отпустить все тревоги в объятиях своего монстра.

Эбби глубоко вздохнула и приготовилась к бегу.

Но шанса рвануть с места ей не досталось.

В одно мгновение я оказался рядом, перекинул ее через плечо и унес в свое логово.

— О Боже! — воскликнула она, вцепившись в ткань худи. — Что ты делаешь?

Я с силой шлепнул ее по ягодицам, и она взвизгнула. Затем погладил место удара, скользнув рукой под юбку, к трусикам, которые планировал добавить к своей коллекции до конца вечера.

У ленты с предупреждением я поставил ее на ноги.

— Где мы? — спросила она.

Я открыл дверь и жестом велел ей пройти под лентой. Эбби с привычным подозрением, от которого у меня защемило в груди, оглядела меня, а затем нырнула под ограждение и шагнула в комнату.

Я вошел следом, захлопнул дверь и запер ее.

— Ого, ну ладно, — она медленно обернулась и огляделась по сторонам. Жуткое красное свечение придавало ей облик демоницы, готовой поглотить меня целиком. Вид был настолько возбуждающий…

— Что тут произошло? Что-то сломалось?

Мы находились в комнате «Жертвоприношения культа». Команда декораторов нарисовала на полу замысловатую пентаграмму и разрисовала стены всяческой чертовщиной. В каждой вершине пентаграммы стояли поддельные свечи, запрограммированные вспыхивать в определенном ритме. Рядом стоял прочный стол — обычно на нем лежали атрибуты культа, но я заранее его освободил. Вдоль стен выстроились манекены в рясах, а в центре пентаграммы обычно вопил полуобнаженный актер, измазанный искусственной кровью.

— Да, — хрипло ответил я сквозь искажатель голоса в маске. — Сломался механизм, который включает лампочки и воспроизводит хоровое пение. Эту комнату закрыли на ремонт. Мне повезло.

Я медленно двинулся к ней. Эбби опустила взгляд на мой оголенный торс, покрытый, как и всегда, серой краской, и задержалась на линии талии, где живот скрывается под поясом джинсов.

Я приблизился, взял ее за бедра и подтолкнул назад, пока она не уперлась ягодицами в стол. Легким подталкиванием заставил ее запрыгнуть на столешницу.

Я одобрительно зарычал, встав между ее разведенных ног. Ее юбка задралась, обнажая изгибы бедер, а ее длинные, стройные ноги свисали по обе стороны от меня.

— Мне это нравится.

— Мне тоже, — тихо ответила она.

Я в последний раз задержал взгляд на ее огромных зеленых глазах, полуоткрытых и пылающих жаром, а затем сказал:

— Закрой глаза, дорогуша.

Она без возражений подчинилась. Я достал из кармана худи заранее приготовленную длинную шелковую ленту и бережно завязал ей глаза. Она вздрогнула, когда прохладная ткань коснулась кожи.

— Не подглядывай, — приказал я.

Она кивнула и прикусила нижнюю губу. От этого жеста у меня едва не сорвало крышу.

Я сдвинул маску наверх и бережно взял ее лицо в ладони. Сделав глубокий вдох, я наконец сделал то, о чем мечтал с той самой первой ночи в «доме с привидениями».

На самом деле — с того самого момента, как она сердито посмотрела на меня через весь лекционный зал, когда я оттеснил ее с первого места в рейтинге успеваемости группы.

Я поцеловал ее.

Тихий возглас удивления сорвался с ее губ, а затем она застонала, отвечая на мой поцелуй.

Блядь, да…

Я не спешил, смакуя каждое мгновение. Исследовал ее рот и ласкал ее язык своим. Поначалу она была сдержанной, но потом внутри нее что-то щелкнуло. Она ответила с той же жадностью, с какой я желал ее.

Я мог бы простоять так часами, зажатым у нее между ног, с пульсирующим членом, прижатым к ее теплой киске и целуя ее до изнеможения. Но перерыв был ограничен, а планов на этот вечер у меня было еще немало.

С тяжелым вздохом я оторвался от ее губ. Она жалобно захныкала, но тут же издала довольный вздох, когда я скользнул губами по ее ключицам, а пальцами — по ребрам.

— Ах, — простонала она, когда я расстегнул застежку ее бюстгальтера под футболкой. — Да…

С трепетом я задрал ее футболку и прильнул к ее упругим сиськам руками и губами. В идеальном мире я провел бы всю ночь, лаская эти прелестные розовые соски, особенно после того, как на этой неделе они дразнили меня, проглядывая сквозь прозрачную блузку в холодном конференц-зале с клиентами.

Удовлетворив свою жажду, я двинулся ниже, осыпая поцелуями ее подтянутый живот. С рычанием я забрался под юбку, вцепился в трусики и спустил их по ногам. Опустившись на колени, атаковал свою добычу.

— Да, — прошипела она, когда я провел языком по ее киске. — О Боже, да…

Еще одно место, где я мечтал провести всю ночь — между ее бедрами, слушая ее тихие стоны и всхлипы.

Но время неумолимо тикало.

Я обхватил губами ее клитор и ввел в нее два пальца. Она вскрикнула, но я не сбавил натиск: вбивался в нее, жадно посасывая чувствительный бугорок, пока она не закричала, не сжалась вокруг моих пальцев и не кончила, обрызгав мое лицо.

Я застонал, прижавшись губами к ее влажной киске. Это было настоящее блаженство.

Еще несколько ленивых круговых движений языком — и я отстранился, опустившись на пятки, чтобы дать ей возможность прийти в себя.

Ее грудь вздымалась и опускалась, словно она только что пробежала дистанцию по футбольному полю. Она потянулась ко мне, на ощупь ища меня в окутавшей ее темноте повязки.

Я перехватил ее руку и поднялся на ноги, затем снова натянул маску, чтобы скрыть голос:

— Тебе было хорошо?

— Потрясающе, — выдохнула она, все еще задыхаясь от страсти. Ее рука скользнула по моему животу, к пряжке ремня. — Позволь мне… пожалуйста.

— Хочешь мой член, дорогуша?

Она облизнула губы.

— Да. Хочу сделать тебе так же приятно, как ты сделал мне.

Это был путь в ад. Я понимал это, принимал — и отбрасывал прочь. Мой разум отключился в ту самую секунду, когда я нашел Эбби одну, затерянную среди жутких декораций «дома с привидениями». И сейчас, когда, казалось бы, можно было взять себя в руки и изменить курс, я не собирался этого делать.