– Я бы сказал, что рад вас видеть, молодой человек, – Огланов не сводил взгляда с Арда и явно старался не смотреть в сторону израненной, тяжело дышащей помощницы, – но, пожалуй, учитывая обстоятельства, предпочел бы не видеть вас вплоть до момента, как в моем доме заиграла бы музыка, которую я бы уже не слышал.
Милар подошел ближе и коротко спросил:
– Встать можешь?
– Ты про ноги, капитан, или про мою мораль? – Огланов, кажется, не очень хорошо видел, так как не сразу поймал взглядом Пнева. – И в том и в другом случае – ответ нет. Но морали поможет бутылка и пара месяцев на Лазурном море.
Бывший глава отдела следователей корпуса стражей Метрополии, а ныне частный сыщик Петр Огланов попытался выдавить из себя смешок, но лишь закашлялся, а затем несколько раз сплюнул мокроту и кровь.
– Отпуск подождет, старик, сперва доставим тебя в госпиталь, – Милар кивнул Урскому, и тот, подойдя к Огланову, не без труда поднял его на руки. Но все же – поднял.
Александр явно обладал далеко не совсем человеческой силой, хоть при этом и не относился ни к мутантам, ни к потомкам Первородных.
– Надеюсь, что не в ваш, капитан… проклятье, уже второй раз за полгода оказываюсь на руках у другого мужчины. Так ведь и привыкнуть можно.
Эрнсон же, в свою очередь, подошел к помощнице Огланова и бережно, как вазу из самого хрупкого стекла, поднял на руки. На мгновение с ее лица слетел пиджак, которым девушку укрыл Огланов, и в воздухе повисла тяжелая, гнетущая тишина.
– Они пытались у нас узнать, что мы знаем о каком-то ключе, – хриплым, уставшим и полным душевной боли голосом зачем-то пояснил Огланов. – Сперва пытали меня. Потом решили поменять тактику. Я ведь ничего не знаю. Так им, ублюдкам, и говорил – не знаю ничего. А они все продолжали. И в какой-то момент переключились на нее. Думали, что я расскажу, если они заставят смотреть. А мне ведь нечего им сказать было… я же вообще искал подельников Иригова, а не вот это все… И ведь…
Он не договорил. Парела легонько ударила посохом о землю, и над лицами Огланова и его помощницы ненадолго возник силуэт простого женского платка. Тот прикрыл им глаза, и оба уснули глубоким, спокойным сном. Хотя помощница и так спала. Или же находилась в состоянии шока.
Никто и слова не сказал подчиненной Мшистого. То, что говорил Огланов, могло относиться к расследованию отдела капитана Пнева, а значит, попадало под секретность.
– Сейчас немного потрясет, но у меня не осталось накопителей, чтобы обеспечить мягкий переход, – подал голос вышедший вперед Мшистый.
И прежде, чем кто-либо успел спросить у майора, что тот имел в виду, Мшистый уже ударил посохом о землю. Под ногами каждого из присутствующих закружился белый вихрь, а следующим мгновением их оторвало от пола. По ушам как кувалдой врезали, а желудок сделал сальто. Арду даже на мгновение показалось, что он потеряет из-за рывка сознание. И, кажется, именно такая участь постигла Клементия, мешком рухнувшего в объятья несущего их по трубе вихря.
Металлическая крышка, накрывавшая вход, лопнула перетянутой пленкой, и они наконец оказались на свободе.
* * *
Урский с Эрнсоном бережно положили израненных сыщика и его помощницу на пассажирские сиденья, укрыли пледами и закрыли двери.
Милар, разумеется, курил. Парела читала нотации Клементию, который лишь немного трясся и качался из стороны в сторону. Сложно было понять, что напугало его больше – поместье со всеми подземными ужасами, или же обещание Мшистого о полигоне.
Кстати, сам майор, помня свое обещание, подошел к Милару. В изорванной одежде, но с выражением лица человека, который не просто считает, а знает, что он находится на какой-то другой ступени невидимой лестницы, нежели все окружающие.
Порой так же выглядел и Аверский, но только когда разговаривал с кем-то, кто был ему неприятен.
К примеру – с капитаном Пневым.
– Ты хотел поговорить со мной, кап…
Кулак Милара врезался в невидимую преграду, возникшую в нескольких сантиметрах от лица Мшистого.
– Уважаю твою отвагу, капитан, – майор посохом опустил онемевшую руку капитана вниз. Ни Урский, ни Эрнсон при этом оружия не обнажали. – Но даже если бы ты успел, то я бы просто написал рапорт. Или ты давно на комиссии не бывал?
– Рапорт? – прищурился Милар, потиравший плечо. – Ты о том рапорте, который я утром подам Полковнику, где подробно укажу, как ты рисковал нашими жизнями ради своего дурацкого соперничества с Аверским, да примут его Вечные Ангелы?
Мшистый только пожал плечами.
– А доказательства у тебя есть, дознаватель? – ровным, в чем-то даже дружелюбным тоном спросил майор.
Действительно странный, двуликий человек.
Ардан лишний раз убеждался в том, что «обычных» Плащей он, скорее всего, не встретит.
– Ты знал, куда нам идти, а значит, обладал способом выяснить направление. И чтобы Мшистый, известный военный маг, – последние слова Милар произнес с неприкрытым сарказмом, – не заметил ловушку? И тем более, когда мы упали вниз, то никто не пострадал именно благодаря твоей магии. А значит, ты мог и остановить падение.
Мшистый, сохраняя маску безразличия, несколько раз резко сдвинул мыски туфель, издавая ими ритмичные щелчки. Видимо, этот жест заменял ему, по очевидной причине, аплодисменты.
– Осталось только это все доказать, верно?
– Доказать? – Милар понизил голос, а его тон зазвучал железом и порохом. Совсем как в борделе Красной Госпожи. – Ты понимаешь, что рискнул нашими жизнями и нашей операцией? Мне не нужны доказательства, чтобы указать в рапорте свои сомнения по поводу твоей профессиональной пригодности.
– Справедливо, капитан, – не стал отпираться Мшистый. – Точно так же, как и мне не нужны никакие доказательства, чтобы выразить в своем рапорте сомнения насчет той госпожи, которую притащил с собой появившийся из воздуха капрал. Который, пусть я и не помню, как именно, умудрился забороть древнего вампира.
– Он его лишь добил, – резко оборвал собеседника Милар. – Ты почти…
– Я почти безрукий, но не безмозглый, капитан, – перебил Мшистый. – И в отличие от тебя, далеко не раз имел удовольствие скрестить, так скажем, шпаги с Эан’Хане. Так что узнаю их магию, – майор шумно втянул носом воздух, – по запаху. И там буквально все провоняло искусством Эан’Хане. Точно так же, как им провонял и твой подчиненный. Забавно, да? По документам – Говорящий. На деле – Эан’Хане? В таком-то возрасте? Даже трижды потомок Арора Эгобара на это не способен. И что получается? Он как-то получил взаймы силы Эан’Хане? А может, это связано с той таинственной госпожой? Где она, кстати? Что-то не вижу ее.
Мшистый снисходительно улыбнулся и повел посохом по воздуху, обводя навершием дорогу и поле, ведущее к поместью.
– Так что, капитан, пока твои подозрения лишь у тебя в голове, а не на бумаге, то и мои тоже – только при мне, – Мшистый сверкнул глазами и чуть прищурился. – Ну или можешь положишь на стол Полковнику свой рапорт, а рядом с ним тут же окажется мой. Будем, так сказать, вместе перед комиссией отчитываться. Только вот мы-то с тобой, может, отделаемся взысканием, а подопечный твой, – Мшистый кивнул в сторону Ардана, – вряд ли. Особенно после того, что вы устроили в Архиве.
Ардан вспомнил, как Милар предупреждал его насчет последствий определенных решений. И эти последствия, судя по всему, не заставили себя ждать. Увы, в тот раз у них не было другого пути для решения проблемы.
– Проваливай, Мшистый, – процедил капитан.
– Грубо, капитан, очень грубо. Потому что, судя по вашим успехам, вернее их отсутствию, нам явно когда-нибудь снова придется поработать вместе, – Мшистый развернулся и сделал несколько шагов к своему «Дерксу», как внезапно остановился. – Не чувствую у вас, капрал, особого желания к поединку. Позвольте замотивировать вас тем, что у меня хранится дома некая запись, которая называется «Alaine enea anauta». Сувенир, так сказать, из времен бурной молодости.
