– Немного?! – чуть было не взревел Милар, указывая ладонью на Мшистого. – Это, о Вечные Ангелы, по-твоему, немного?

– А ты думаешь, что я после первого курса Большого и полугода с Аверским теперь могу вылечить раны, оставленные древним вампиром?! – Арди окончательно, как выражались ковбои на ферме Полских, отпустил вожжи и тоже начал говорить в полный голос. – Я даже не понимаю, что конкретно я сейчас сделал!

– А как ты тогда, проклятье, это в принципе сделал?!

– Ну как-то сделал! – Ардан, встав рядом с Миларом, точно так же указывал на застывшего Мшистого. – Видишь! У него больше нет следов отравления!

– Да у него и следов жизни тоже особо-то и нет!

– Я слышу, как бьется его сердце!

– Просто от возмущения твоей узколобостью!

– Моей узколобостью, Милар? А кто решил в одну ночь и к Ночникам поехать, и к Древнему Вампиру?!

– А мне что, надо было это все опять растягивать на пару месяцев, чтобы потом Кукловоды и Полковник растягивали наши… места? Которыми ты, господин маг, иногда думаешь вместо головы!

– О, ну да, конечно. Наверное, именно поэтому мне пришлось заключать сделку с непонятно кем, чтобы вытащить эти ваши места из передряги!

– А если бы пошел сразу с нами…

– То, может быть, все были бы мертвы…

– …может, мы бы с тобой придумали более умную стратегию…

– …которая закончилась бы очередными взрывами и штрафами…

– …далеко не факт.

Кто знает, как долго продолжалась бы накипевшая у обоих перепалка, если бы не хриплый, едва слышимый голос Мшистого:

– Хватит собачиться… будто муж с женой… езжайте в гостиницу… раз у вас такие отношения.

Милар с Ардом, так же синхронно, повернулись к Мшистому, убедились в том, что тот ровно дышит и даже вращает глазами, после чего посмотрели друг на друга.

Напарники одновременно протянули друг другу руки.

– Погорячился, Ард. Та еще ночка.

– Прости, что не сдержался, Милар. Беспокойная ночь.

И снова кашель.

– О… я сейчас прям расплачусь… встать помогите, господа.

Кое-как, общими усилиями, им удалось поставить на ноги стонущего, окровавленного, местами похожего на переваренную свеклу военного мага. Тот даже сумел найти в себе силы, чтобы отряхнуться и просипеть:

– Посох мне подай, студент.

Понимая, что обращаются именно к нему, Ардан, растративший не особо длинный запал нервов (он никогда не умел «отпускать вожжи» дольше, чем на несколько секунд, – и то крайне редко), спокойно передал свой посох Милару и наклонился за стальным орудием Мшистого. Хотя в руках конкретно этого мага посох скорее оружие, причем во всех смыслах. Холодная сталь Эрталайн, со множеством выгравированных на ней печатей, обожгла ладони Арда непривычным и незнакомым ощущением.

И он не мог сказать, что оно ему сильно понравилось. Родная ветвь Алькадского дуба была ему как-то милее и краше этого безумно дорогого, явно качественного и куда более подходящего для военного ремесла образца Лей-технологий.

А вот Мшистый, только взяв в руку свой посох, шумно втянул воздух носом и ударил волшебной сталью по камням площадки. Под их ногами вспыхнула печать диаметром едва ли не в два с половиной метра, и одновременно с ней прямо с потолка, кружась в неторопливом танце, упали сотни белоснежных голубиных перьев.

Накрывая собой площадь не меньше двадцати квадратных метров, заклинание разом захватило всех пострадавших. Перья касались их измученных и израненных тел, растворяясь белоснежной дымкой, втягивающейся внутрь кожи.

– Когда придете домой, вам надо будет очень много есть и так же много пить, – уже вполне здоровым и даже свежим голосом произнес Мшистый.

Ардан слышал, что говорил майор, но никак не мог отвлечься от того ощущения, что вызывали волшебные перья. Будто нечто мягкое, очень нежное и столь же знакомое, родное, коснулось его кожи. Но не снаружи, а изнутри. Разлилось мягкой патокой по всему телу, заглядывая в самые уставшие и израненные уголки измученной плоти. И там, посреди тянущей боли, появлялось спокойствие. Как если бы пить густое, горячее какао, только не ртом, а ранами.

Арди посмотрел на те места, где у него недавно запеклась кровь (спасибо предкам из числа матабар). Корочка отвалилась, обнажив розовую кожу.

– Ускоренная регенерация, – прошептал восхищенный Ардан. – За счет Лей и собственного ресурса организма. Со множественным выбором свободных целей… Целительская магия Розовой Звезды.

– Кроме меня остальные пострадали от кинетики, – пояснил Мшистый, слезший с плеч напарников и подошедший к своим подчиненным. – Хватит валяться друг на друге, будто снова решили попытаться пожениться, бездари.

С майора резко сошла вся его напускная учтивость и вежливость. Нисколько не заботясь о благополучии сержанта и капитана, он без всяких сомнений пнул обоих мыском своих тяжелых ботинок. Парела застонала, но уже вскоре сползла с Клементия, который, кажется, очень не хотел открывать глаза.

– Темный Желтый маг Тазидахиана потрепал тебя в прошлом году куда сильнее, чем этот мертвяк, Клементий, но если ты настаиваешь на дополнительных тренир…

– Так точно, начальник! – вытянулся по струнке Клементий, весьма курьезно смотрящийся с абсолютно целым и свежим лицом и отсутствием ран, но при этом в изорванной и потрепанной одежде. – Никакого желания дополнительных тренировок.

– А вот и зря, – совсем как зверь сверкнул клыками Мшистый. – Значит, всем отделом отправимся на выездной полигон в качестве отпуска.

Ардан будто видел перед собой двух разных людей. Один Мшистый – вполне себе обычный, вежливый, немного задумчивый господин, которого с легкостью можно было причислить к высшему свету. А другой, которого он видел сейчас перед собой, как нельзя лучше подходил под все те описания, которыми его снабжали за спиной.

– Ублюдок бешеный, – не понижая голоса, довольно громко протянул Милар и отошел к Урскому с Эрнсоном.

Клементий и Парела резко побледнели, но Мшистый лишь сопроводил Милара… уважительным взглядом. Но таким, каким бы Ард не хотел, чтобы на него хоть когда-нибудь смотрел маг Розовой и, не приведи Спящие Духи, Черной Звезды. В этом уважении читалось абсолютно животное стремление помериться силами за тропы.

Ардан видел такой взгляд не раз, не два и даже не сто. Когда Эргар, Шали или Гута сталкивались на тропах с кем-то, кого считали достойными драки, то неизменно смотрели на своих визави именно такими, горящими, лишенными разума глазами.

– Как думаешь, Милар, когда наш новенький так же сможет? – спросил, зевая, Урский.

Он сам поднялся на ноги, а затем помог встать Эрнсону, который выглядел несколько потерянным.

– А что произошло? – Дин не переставая крутил головой из стороны в сторону, лишь изредка переводя взгляд на свои ножи. Один погнутый, другой и вовсе обломленный у гарды. – Вот ведь… Дагдаг опять мне целую лекцию прочтет о важности казенного имущества. А я так не люблю его нотации. Он какой-то невеселый. Шуток не понимает. Сварливый дворф. Я всегда Пламене потом рассказываю, как…

– Дин! – хором рявкнули Милар с Урским.

Ардан же сжимал и разжимал кулак и прислушивался к своим чувствам. Магия, которую использовал Мшистый, находилась на том заоблачном уровне, когда, даже потратив неделю, зарывшись с головой в научную литературу, Ардан не смог бы разобраться и в десятой части чертежа. Слишком много в ней использовалось того, к чему он пока еще не то что не приступал, а даже, скорее всего, не догадывался о существовании подобных знаний и тем.

– Хочешь отправиться с нами, капрал? – внезапно спросили у него.

Пока Милар, Дин и Александр обсуждали что-то касательно необходимости вызвать в поместье несколько оперативных групп и умников Дагдага, к самому Арду подошел посвежевший Мшистый.

– Прошу прощения? – переспросил Ардан, не очень понимая суть вопроса.

– Ты отлично справился с моим отравлением, капрал Эгобар, – майор, будто маску сменив, снова предстал в образе спокойного и сдержанного дворянина. – Пока не очень понимаю, как именно, но подход творческий. Я ценю такое в магах. С этими господами, – он кивнул в сторону троицы Плащей, – ты увязнешь в бесполезных и бессмысленных расследованиях. А в моем отделе мы поможем тебе с твоими настоящими талантами.