Но Арди обо всем этом успел подумать и даже испугаться, только когда инстинктивно, как когда-то давно среди скалистых уступов и расщелин учил Эргар, вытянул руки и ноги в противоположные стороны. Будто на кровати во весь рост вытягивался.

Посох чиркнул о клепку на стыке листов, которыми обили трубу, и едва не заставил Арди выгнуться дугой, из-за чего бы тот камнем рухнул вниз.

Стиснув зубы, напрягая мышцы пресса, бедер, рук и спины, Ардан удержался в нелепом растянутом положении, и в итоге посох после первого удара даже в какой-то степени помог. В детстве, среди Алькадских просторов, где ему помогала родная земля, Арди, исполняя данный трюк, ни разу не поранил свои руки. Сейчас же над его головой, в том месте, где скользили ладони, остались полуметровые кровавые разводы, а сам юноша едва слышно рычал из-за того, что пальцы будто кипятком ошпарило.

Несколько ногтей выгнулись под неестественным углом, и каждое дуновение ветра заставляло Арди вспомнить угрозы Индгара. В тот день, на заброшенной фабрике, орк его совсем не обманывал, рассказывая истории о том, что чувствует несчастный, когда ему вырывают ногти или что-то под них засовывают.

Тяжело дыша, роняя капли пота и пуская слюни изо рта, Арди, как его и учили, выждал несколько секунд, чтобы дать телу привыкнуть к новой ситуации. Телу и, что важнее, глазам. Вдалеке, в самом низу, мерцал маленький огонек. Этого хватило бы лесным друзьям Арда, чтобы ориентироваться во тьме так же легко, как и при свете дня. Ард же среди серой хмари с трудом различал силуэт собственных рук.

«Самое обидное, – мысленно сам себе жаловался Ард, – что у меня все еще отпуск».

Аккуратно, внимательно следя за тем, куда переставляет ладони и, самое важное, немного скользкую подошву туфель, вспоминая все наставления Эргара и… ругательства на нескольких языках, выученные в библиотеке Атта’нха, Арди спускался все ниже и ниже к огоньку.

Пожалуй, из всех, кто улетел внутрь трубы, только Дин Эрнсон, будь он повыше ростом, сумел бы повторить данный трюк. Что же касается магов, то, вероятно, они не то что не смогли дотянуться посохами до трубы, а просто – это было бесполезно.

С каждой новой секундой, проведенной посреди металлической «расщелины», Арди чувствовал нарастающий гул между висков. Как если бы кто-то взял молоток и начал все сильнее и сильнее, отдавая всего себя процессу, стучать ему по затылку. Верный признак того, что труба была сделана из экранирующего Лей материала. Так что бей здесь посохом о стены, не бей – результат окажется один и тот же.

«Можно было бы подумать, что трубу действительно сделали для Аверского», – роняя капли пота и крови, размышлял Ардан.

Эргар бы его не похвалил. Он учил, что в такой ситуации надо думать лишь о том, куда ставить лапы, а не о добыче и тем более о мыслях завтрашнего дня. Но это во время охоты на козерогов, забравшихся слишком высоко на скалы. А не когда сознательно (пусть и лишившись всех других вариантов) лезешь в темную пасть неизвестности. Так что Арди пытался отвлечь собственное воображение от того, чтобы оно не рисовало красочные картины возможной опасности впереди.

«Но я уже видел нечто подобное, – сам себе напомнил Арди. – В Главном Питомнике, в районе Старого Парка».

Да, сходств, на первый взгляд, почти не найдешь. Но если подумать, то… Питомник, как и поместье некоего «древнего вампира», стоял на холме. Они оба с улицы выглядели невзрачными и не привлекающими внимание постройками. Чтобы лишний раз взгляд любопытного прохожего не цеплялся за нечто, что выбивалось из привычного распорядка дня, заполненного работой, семьей и протяжными звонками неторопливых трамваев.

«Это ведь направляющие», – прищурился Ардан, замечая характерные углубления внутри листов. Судя по их оформлению, они были предназначены для подшипников. Или нечто похожее, но функционально идентичное.

Движущаяся механическая платформа внутри ловушки? Не сильно клеилось с версией о ловушке для Аверского, а вот с тем, что данное поместье могло иметь связь с пропавшими детьми, семьей Луши и тем, что относительно недалеко отсюда находился и дом Иригова…

Чувствуя, как от напряжения начинают дрожать плечи, Ардан буквально через несколько метров нашел подтверждение своей новой теории. Его израненные пальцы, отправляя по всему телу волну горячей боли, зацепились сломанными ногтями за нечто совсем не гладкое и покатое, а за вполне себе прямоугольное. И именно данный угол и цепанул обнаженную кожу под ногтем.

Чуть ли не взвыв, Ард снова ненадолго замер. Открыл он глаза только тогда, когда по спине перестали маршировать мурашки, а инстинктивное желание схватиться ладонью за рану сменилось пониманием, что ничем хорошим этот порыв не увенчается.

Открыв глаза, Ардан какое-то время позволял прохладной тьме обволакивать его растянутое над пропастью тело, пока искры не перестали упавшими звездами сыпаться из глаз. Промариновавшись, юноша различил окантовку технического люка. Тот находился в небольшом углублении – так, чтобы не цеплять краями платформу. Профессор Конвелл на одной из практик показывал чертежи отсеков генерации Лей-энергии на крупных военных кораблях. Там делали примерно такие же конструкции.

Оставалось только понять, как именно проникнуть внутрь люка, который открывается изнутри, а снаружи, наоборот, запирается максимально герметично.

– В будущем, каждый раз, как будешь пытаться Говорить, положи иголку между пальцев.

– Зачем?

– Чтобы уметь отвлекаться от окружающего мира, – пояснила Атта’нха. – Когда сможешь Говорить и не обращать внимания на уколы – погрузи стопы в кипяток. Если и тогда сможешь Говорить, то последним испытанием станет коготь, – волчица протянула ладонь, что-то произнесла – и на сером меху закружился снежный вихрь, оставивший после себя коготь из синего льда. – Вонзи его между ребер и попробуй Говорить.

«Теперь понятно, зачем все эти тренировки с болью у Эан’Хане», – вздохнул Арди. Он не так часто посвящал время подобным занятиям. Не потому, что ленился, а просто жизнь и так преподносила ему одну за другой ситуации, где ему приходилось что-то делать невзирая на препоны, выставленные окружающим миром.

Вот и сейчас, хитро изворачиваясь боком, максимально вытягивая лопатки и плечо, с силой упираясь правой ладонью в стену, Ард аккуратно, проверяя, сумеет ли удержаться, отнял левую руку от окровавленного железа. Тут же возникло ощущение, что ему на спину сел молоденький, но уже упитанный бык.

Он явно долго не удержится в таком положении.

Не говоря уже о…

Не закрывая глаз, Ардан положил ладонь на люк. Атта’нха научила его не такому большому количеству трюков Говорящего. Как зажечь звездную карту, как позвать ледяную молнию, как спрятаться в тенях, зажечь свет луны посреди дня и… отпереть запертые проходы. Последним Ард пользовался лишь раз – в кабинете Старшего Магистра Паарлакса. Но тогда он не находился растянутым посреди пропасти, его ногти не выгибались под девяностоградусным углом, а на макушку не капала собственная кровь.

И тем не менее Ардан прислушался к своим чувствам. Он отмахнулся от страха, загнал поглубже усталость и банальное желание вздремнуть, а после разогнал целый рой несвязанных, глупых мыслей. Те неизменно преследовали его, куда бы он ни пошел и чем бы ни занимался. Несмолкающее жужжание, заполненное книгами о магии и образами рыжеволосой певицы.

Все, что осталось в сознании Арди, это искры собственной Лей, пылающей внутри двух его Звезд. Во втором семестре им на Истории магии рассказывали, что экранированные от Лей тюрьмы не способны удержать в своих стенах магов от четырех Звезд и выше. Тогда в данную тему не очень углублялись, но если применить теорию Паарлакса, то все выглядело довольно логично.

Даже отрезанные от внешнего Лей-поля, маги четырех Звезд и выше все еще обладают слишком сильным собственным потенциалом, который и могут использовать.