Согласен, но лучше быть с мышцами и без магии, чем не иметь ничего. К тому же одаренные — физически сильнее простых людей. Занятия спортом слегка уравнивают позиции.

Мне нужно усилить тело, чтобы оно лучше реагировало на мою магию. Так что принялся заниматься, как полагается, стараясь максимально прокачать мышцы.

Ничего особенного не делал. Отжимания, приседания, пресс, отработка основных ударов. Позанимался всего минут сорок, но для начала пойдет. Если сразу перегрузить тело парня, сделаю только хуже.

После тренировки кровь разогрелась, сил заметно прибавилось, а глаза наконец-то «нормально раскрылись». Я совершил утренние процедуры и решил приступить к основному занятию, которое планировал ещё вчера вечером.

Взял металлического муравья, уселся за стол и принялся разбирать фигуру на составляющие, делая определенные выводы.

Техномагия имеет одно важное свойство; она применяется к Технике. То есть я не могу зачаровать стул или пластмассовую куклу. Надо определить технические особенности механизма и подобрать воздействие: руну, заклинание, заговор, плетение и т.д.

Фигурка муравья подходит для моей магии. Можно следовать дальше. Но сначала вставить внутрь насекомого кусочек накопительного артефакта. Благо, тут такие тоже валялись. Гончаров собирал всякий хлам, видно думал, что так станет настоящим механиком.

Собрал десятисантиметрового муравья заново. Вспомнил одно простенькое заклинание и сразу его применил. Магия плохо проходила через каналы парня. К тому же в этом мире она работала несколько по-другому.

Пришлось приложить много сил, чтобы сделать простейшую манипуляцию. Вскоре я приспособлюсь, и все пойдет лучше. Первый раз всегда самый сложный.

Так, пускаю энергию в муравья, мысленно создавая конечный образ и перенося его в техническую модель. Проходят томительные секунды. И вот результат!

Как, полный ноль? Я же столько Силы потратил? Тело начинает психовать. Хочется взять молоток и разбить злосчастное насекомое вместе со столом. Но я-то знаю, что это не особо сработает.

Если психовать после каждой неудачи, потом придется исправлять неудачу и последствия своего «психования». То есть, двойная работа. А это мне ни к чему.

Аккуратно беру муравья и снова перебираю. Кажется, накопительный артефакт подкачал. Нахожу еще кусок этого камня, который вроде получше. Повторяю все заново, стараясь максимально сконцентрироваться.

Ставлю на место лапки, нагрудный панцирь, металлическое брюшко и спинку. Потом заклинание… И муравей оживает.

Сначала насекомое вспыхивает синим сиянием, затем гаснет. Но глазки продолжают гореть. Проволочные усики шевелятся, как живые, лапки тоже подвижны. Муравей поднимает голову и глядит на меня.

Он заметно преобразился. Магия лучше подогнала детали и сделала форму насекомого более совершенной. Прям загляденье, даже жаль такого продавать. Уверен, для этого мира он станет чудом техники.

Для меня же — простейший робот, способный выполнять самые легкие команды. Последнее, кстати, тут же проверил.

Приказал муравью нарезать пару кругов по столу и принести шариковую ручку, какие тут используют для письма. Затем отправил насекомое в режим сна, чтобы не тратил энергию.

— Ну-с, кого бы еще «оживить»? — сказал сам себе, довольный таким началом.

Тут в коридоре послышались тяжелые шаги, будто в замок вломился медведь. Затем в мою дверь постучали. Точнее, решили вынести ее с разбега, тараня башкой.

Тук-тук-тук! Бах! Бах-бах! Потом громкий грубый голос какого-то мужика:

— Открывай, дворяненок несчастный! Живо, я сказал, сволочь такая. Совсем стыд потерял??? А работать кто будет⁈ — ревел незнакомец.

Я нахмурился и убрал со стола лишние железяки на всякий пожарный. Память тут же дала подсказку. Это прапорщик Звягин, мой непосредственный начальник.

Да, прапорщик командует офицером, выходцем из дворянской семьи. Впрочем, чему удивляться? Мы вместе обслуживаем механизмы. И он любит меня прессовать, время от времени.

— Иду я, иду. Не ори, нервные клетки не восстанавливаются, — нехотя бросил ему. Потом специально помедлил, и лишь затем покинул свою каморку.

В коридоре меня встретил низкий толстый мужчина с круглым красным лицом и небольшими смешными усами. Он смерил меня взглядом, набрал в грудь больше воздуха и стал орать пуще прежнего:

— Какого хрена ты творишь, недоносок??? Уже месяц дозор несешь, а все как припадочный! Я сказал тебе: не опаздывать и делать то, что я говорю! Что не понятного-м? Хочешь, чтобы я объяснил по-другому⁈ — заверещал «колобок», сжимая маленькие кулаки и трясясь от злобы.

Он был старше моего тела лет на пятнадцать. Явно пытался давить авторитетом. Обычно в таких ситуациях Гончаров включал «провинившегося ребенка» и начинал нелепо оправдываться. Но я поступил иначе.

— Хочу. Объясняй, — сухо сказал в ответ, глядя на прапорщика сверху вниз, во всех смыслах слова. Впрочем, так и должен смотреть старший по званию.

— Что? Ты совсем охренел⁈ — взвился прапор.

— Я жду, — бросил, подняв бровь.

— Ах ты, недоносок дворянский! Ты у меня щас… да я тебя, — запыхтел злобный шар, пытаясь схватить меня за китель короткой ручонкой.

Моя нога совершила простое движение, и недоносок получил по причинному месту. Прапорщик тут же ахнул, в его глазах отразилась боль и страдание. А главное, он посмотрел на меня в полном недоумении, будто хотел театрально воскликнуть «Как???».

Не успел Звягин согнуться от такого удара, как я схватил его за шиворот, натянул китель сверху на голову и стал вкрадчиво говорить, вколачивая каждое слово, словно гвоздь в доску.

— Послушай сюда, жиробас, сейчас мы пойдем работать, как раньше. Я буду делать то же, что и всегда. Ты тоже будешь вести себя как обычно. Мы забудем этот маленький спор. И ты больше никогда в своей жизни не повысишь на меня голос и не скажешь дурного слова. Понятно⁈ — произнес я, слыша, как внизу стонет и пыхтит прапор.

Конечно, он мог долбануть меня снизу. Но я следил, чтобы этого не случилось. К тому же, жирный был шокирован от боли и моего поведения. Ему попросту было не до того.

— Сволочь мелкая! Тебе хана! Еще я перед сопляком на цырлах не прыгал! — прошипел Звягин.

Но интонация голоса уже изменилась. Было видно, что колобок держится из последних сил.

Тогда я просто его отпустил и отошел чуть назад. Что опять вызвало шок у противника. Дальше улыбнулся, как ни в чем не бывало, и снова стал говорить тихим, спокойным тоном:

— Как хочешь. Мое дело — предложить. Но знай, что я старше по званию. И с этого дня твоя жизнь изменится не в самую лучшую сторону. Поверь, я найду способ сделать так, чтобы ты пожалел о каждом недобром слове, сказанном в мой адрес. Если, конечно, мы не заключим сделку.

Это смотрелось так, будто я говорил о последних новостях или рассказывал анекдот. Наверняка это не на шутку пугало прапора. Ведь самые страшные угрозы всегда высказывают без воплей и оскорблений.

— Кхе-кхе, ну ты даешь, — выдохнул краснорожий мужик, оправляясь после удара. — Я же просто так, по-отечески…

— Ты мне не отец, а я не твой сын, — бросил ему в ответ.

— Ладно, чего нам делить? Если будешь работать, работай. Мне-то много не надо. Главное обходы делать и все, — пробурчал под нос Звягин, поправляя одежду.

Несмотря на мнимую быдловатость, он не был полным кретином. Наверняка взвесил в голове «за и против», решив не развивать наш конфликт.

Мне нет смысла наказывать скандального толстяка. В целом, он не плохой человек, судя по памяти Глеба. Пусть несет свою службу, как полагается. Но оскорблять себя не позволю!

Прапор сделал вид, что ничего не случилось. Вскоре мы поднялись на стену и стали обходить механизмы, которые нуждались в обслуживании.

В целом, работа не пыльная. Надо просто осмотреть объект, понять, нужен ли тут ремонт и можем ли мы его выполнить. Если нет, то просто составляем рапорт и идем дальше.

При этом смазываем все, что необходимо смазать, подкручиваем все, что крутится, настраиваем все, что настраивается. Скукота. Но мне придется заниматься подобным какое-то время. Как уже говорил, нельзя слишком резко меняться.