— Все в порядке? — озадаченно спросил генерал. Я улыбнулась.

— Да, просто задумалась. Так что насчет прослушки?

— Есть одна идея, но Шарлотту надо вытащить из гостевых покоев на пару часов.

— Справлюсь! Пойдем дергать сорняки.

Сказано — сделано. Даже не дав незваной гостье попить чаю с дороги, я утащила ее в сад. Джина шла за нами, не сводя с меня возмущенного взгляда и приговаривая:

— Нет, ну куда это годится, ваше высочество! Это же гостья в доме, а вы тащите ее на этот дурацкий огород, чтоб его и его растения мошки закусали!

— Прекрасно! — улыбалась я. — Мы займемся одуванчиками, а ты устрой нам чаепитие. Свежий воздух, умеренный труд, хорошая компания — что может быть лучше?

Шарлотта, которая едва успела переодеться в платье попроще и стереть с лица мой грязный отпечаток, кисло улыбалась. Уж не знаю, на что она рассчитывала, отправляясь на холмы Шелтон, но это явно было не дерганье сорняков.

Для работы Эррон указал мне заросшую клумбу чуть в стороне от фонтана. Некоторое время я стояла, вооружившись палкой-копалкой, и прикидывала, что именно тут надо выпалывать.

— Никогда не была на огороде, — призналась Шарлотта. В ее взгляде был настоящий испуг. — Здесь так… грязно!

Ее белые туфельки уже успели покрыться земляными и травяными пятнами.

— Грязно не то слово, — согласилась я. — Но знаешь, что говорил мой духовник? Утешение лучше всего искать в труде!

Шарлотта нахмурилась.

— У тебя был духовник? Ты всегда была… вольных взглядов на жизнь.

— Вольных — да, — кивнула я. — Но я же не еретичка какая-нибудь. Не дочь Отца лжи. И да, он был прав! Я воюю с дурацкими сорняками, и мне легче. Уже нет сил думать о том, сколько я потеряла.

И я резко вонзила удалитель сорняков в самую середину одуванчиковой семьи. Когда она улетела с грядки на дорожку, то послышался стон облегчения, и Шарлотта чуть не подпрыгнула от удивления.

— Спасибо, — донеслось из зарослей. — Вы хотите выдернуть всех?

— А за чем бы еще мы сюда притащились? — ответила я вопросом на вопрос. — Ты кто там?

Шарлотта смотрела на меня со смесью удивления и ужаса. Должно быть, не ожидала, что принцесса-распутница так энергично общается с растениями.

Пожалуй, мне надо быть осторожнее. Не переигрывать.

— Гром-цветок, — ответили из глубин. — Только прошу, не прикасайтесь к моим листьям. Будет шумно.

— Я слышала про гром-цветок, — пролепетала Шарлотта. — Он способен оглушить, если к нему притронуться.

— Ну мы же не собираемся его трогать? — сказала я, выдергивая очередной одуванчик. — Мы просто хотим все тут привести в порядок. Кто не работает, тот не ест, а я сегодня собираюсь пообедать, как следует.

Голем принес второй удалитель сорняков, и Шарлотта взялась за него так, словно он был змеей, способной ужалить.

— За хлеб двумя пальчиками, а за срамной уд всей пятерней, — усмехнулась я. Судя по образу жизни, принцесса Катарина не лазала за словом в карман: Шарлотта снова залилась румянцем, и я ободряюще воскликнула: — Энергичней, дорогая! Сейчас освободим нашего нового друга от этих вредителей и за стол!

Стол для нас уже накрывали в сторонке под деревьями. Джина хлопотала, устраивая целый обед: от соблазнительных запахов голова невольно начинала кружиться.

— Кажется, вечность прошла, — сказала я, избавляя гром-цветок от очередного сорняка. — Расскажи, что там нового в столице?

— Все по-старому, — вздохнула Шарлотта. — Отец отправил Ричарда в полк на южные рубежи, но об этом ты знаешь. В общем, наша семья разъехалась.

— Ну кто-то же должен защищать нас от теневых мразников, правда? — улыбнулась я. — Будем скучать. Писать друг другу письма.

Шарлотта едва заметно улыбнулась и сказала:

— У меня для тебя есть письмо, Катарина.

Вот оно. Не пришлось долго ждать.

— Не думала, что ты подрядишься в письмоноши, — улыбнулась я, стараясь сохранять непринужденное выражение лица и выдирая очередной сорняк. — Но рада, что Ричард обо мне не забыл.

Шарлотта осторожно запустила пальцы за пояс и вынула крошечное послание. Судя по размерам свернутого листка, это было не письмо, а записка.

— Нет, это не от Ричарда, — ответила она. — Постарайся прочитать так, чтобы генерал пока не видел.

Я кивнула, сделав вид, что ожидала именно этого. Развернула письмо — и если бы не инструмент против сорняков, на который оперлась, то непременно упала бы.

Потому что письмо было написано по-русски! И буквы родного мира были, будто удар.

“Ничего не бойся, — прочла я, надеясь, что мое потрясение не отражается на лице. — Ты дома. Теперь все будет хорошо! Я скоро свяжусь с тобой, жди”.

Прочитав записку несколько раз и убедившись, что мне не мерещится, я убрала ее в кармашек и перевела взгляд на Шарлотту. Та смотрела на меня с самым невинным видом.

И вот что теперь было делать? Спрашивать, от кого оно? Так я, по идее, знаю… поняла бы по почерку, да и отправитель наверняка подписался.

Ладно. Выкрутимся. Я сумела отбояриться от стопки шпаргалок на экзамене, который принимал сам декан — а шпаргалки выпали прямо мне под стол веером, и он все увидел. Так что тут тоже разберусь.

— Ты читала записку? — спросила я, решив сразу перейти в нападение. — Сложена неправильно!

Шарлотта побледнела.

— Нет, что ты! Магистр Вивиани за такое посадит меня в колбу со змеями.

Ага. У нас уже есть имя главаря или его важного пособника.

— Да уж, его колбы… — понимающе сказала я и Шарлотта поежилась. — Давно вы виделись?

— Вчера вечером.

Так. Вчера вечером мы как раз расправились со стаей диких драконов. Этот магистр Вивиани узнал об этом и сразу же направил Шарлотту с инспекцией.

Вовремя я рассказала Эррону о жучках!

И хуже всего то, что он пишет по-русски. Значит, знает, что в теле принцессы Катарины душа девушки из другого мира. Значит, это он меня сюда и вытащил.

— И как он там? — поинтересовалась я.

Шарлотта пожала плечами.

— Кажется, простудился. Но ты сама знаешь, по нему никогда не скажешь, что там на самом деле. Отчего у него такой цвет лица, от постоянной возни с пробирками или от недуга…

Я снова кивнула и взялась за выдирание сорняков. На этот раз все они были обычными и никто не умолял о пощаде.

— Что ж, спасибо тебе, — улыбнулась я. Шарлотта вырвала семейство одуванчиков и они засыпали ее туфли землей. — Всегда приятно знать, что есть поддержка, что не все забыли.

— Лучше не иметь такой поддержки, — вздохнула Шарлотта. — Человек, который способен вынуть душу и посадить в орех, просто так, для забавы… не знаешь, чего больше от его поддержки, вреда или пользы.

— Ну, мне-то он вреда не причинял, — заметила я, надеясь, что это на самом деле так. Шарлотта кивнула.

— Да, он тогда, считай, вытащил тебя из могилы, когда Саманта Шеквуд навела порчу.

Я презрительно усмехнулась.

— Она всегда была дурой, эта Саманта… о, вот идет мой мучитель!

К нам в самом деле шел генерал Эррон, он выглядел довольным, и я поняла, что прослушка установлена успешно. Шарлотта вытянула сорняк и спросила:

— Как он… в личном смысле?

Да так прямо я тебе и рассказала! Дурой надо быть, чтобы такое спрашивать и еще надеяться на ответ. Особенно с учетом того, что я знаю о ее нежных чувствах и, исходя из характера Катарины, непременно стану издеваться.

— Удручающе, — ответила я и показала пальцами известный жест “На донышке”. — Большой шкаф, маленький ключик.

Шарлотта посмотрела так, будто хотела сказать, что я зажралась.

— Ну мы понимаем, что и с маленькими ключиками можно творить чудеса, — с лучезарной улыбкой продолжала я, глядя на идущего Эррона. — Но когда нет ни умения, ни желания учиться… увы! Мне остается лишь вспоминать о былом.

— О чем это ты вспоминаешь? — подозрительно поинтересовался Эррон.

Судя по лицу Шарлотты, она была готова к ключам любого размера, лишь бы они принадлежали любимому. Нет, своих интриг она не плела: этот магистр Вивиани просто использовал ее.