— Они, кстати, съедобны, — сообщил лотос, и настурция качнулась цветным облаком, словно соглашалась. — И цветки, и листочки, и даже стебли идут в салат. А семена маринуют, как каперсы.

— Очень интересно, — сказала я, выкопав первую ямку. Взяла горшочек, опустила его в землю, чуть присыпала сверху: так, кажется, пока я все делаю правильно. — Вот какое ты полезное растение!

Цветок качнулся и осторожно погладил меня по руке. Я невольно улыбнулась, таким он был милым.

Взялась за новую ямку. Вот было бы хорошо, если бы я накопала этих ям, а настурции сами запрыгнули бы в них. Дружным и ровным строем.

— Она еще отпугивает вредителей, — продолжал лотос, и все настурции в тачке снова кивнули. — Главное поливать смесью санторнской пыли и шун-дажа раз в неделю. Если эти красавицы примутся, то через год уже можно будет использовать их в зельях.

— Спасибо за лекцию, — сказала я, высаживая в землю вторую настурцию. — Будет вам и санторнская пыль, и шун-дажа. Вы и правда красавицы!

После пятого цветка я поняла, что не приспособлена к огородничеству. Быстро устаю, голова начинает пульсировать от нарастающей боли и руки делаются, будто деревянные. А цветков в тачке было еще очень много: те, которые я успела высадить, казались каплей в море.

— Слушайте, — вздохнула я, — может, вы сами сюда залезете, а? Вы же волшебные растения, такие необычные, такие одаренные.

Настурции качнулись, будто неопределенно пожали плечами. Я стряхнула землю с рук и сказала:

— А я буду вас хорошо подкармливать. Вкусными и полезными удобрениями.

— Ты смотри! Ты смотри, а? — заорали на грядке с мандрагорами. — Этим колокольчатым удобрения сулят! Вот наглые, не успели приехать, как им все готовое прямо в рот суют! А мы тут испокон веков растем, пользу всем наносим и причиняем, а нас кормят по часам да по крошечке!

— Щас я им с корешка-то наподдам! — маленькая злющая мандрагора завозилась на грядке, пытаясь выбраться. — Тут своим, коренным жрать нечего, а понаехи уже рты поразевали!

— Цыц! — крикнула я мандрагорам. Видно, получилось строго: они притихли, а Герберт вообще сделал вид, что рассматривает облака в небе. По настурциям прошел едва уловимый вздох.

— Ну вот, а то скажете, что привезли вас к каким-то бандитам, — улыбнулась я. — Но они хорошие, просто слегка дикие. Так что, мои хорошие, полезете сами?

Один из горшочков выпрыгнул из телеги и в один прыжок добрался до грядки. Я выкопала ему ямку, и цветок разместился в ней так, словно всю жизнь здесь рос.

— Моя ж ты умница, — похвалила я, и мандрагоры не вытерпели.

— А мы? Мы тоже умницы! Умницы-разумницы, не то, что некоторые! Кто генерала спас? Наш листок!

— Все вы молодцы, — заверила я. — Все вы очень толковые, разумные, полезные растения. Самые умные, самые красивые, самые нужные на всем белом свете.

Лопатка шевельнулась в моей руке, выскользнула и сама в одно движение выкопала ямку. В нее тотчас же запрыгнула настурция, и лопатка продолжила копать. Я даже рассмеялась, насколько лихо и быстро пошло дело.

— Вот вы какие у меня хорошие, — похвалила я. — Лопатка, ты просто талант! Ни одна другая на свете не копает так хорошо!

Да уж, дожили. Попала в другой мир и разговариваю с лопатой: и что страннее всего, она меня еще и слушается. Лихо вскопала всю грядку, и настурции проворно полезли на новое место жительства. Я довольно оглядела грядку, выдернула тонкий сорнячок, который остался незамеченным с краю, и услышала удивленный голос:

— Не думала, что у вас зеленая рука, ваше высочество.

Среди грядок стояла светловолосая девушка в бальном платье и смотрела на меня так, словно готовилась выцарапать глаза и размышляла, как бы это сделать незаметно. В ее очаровательном личике было определенное сходство с Ричардом, и я решила, что это Шарлотта.

Надо же, как быстро она здесь появилась. Плохо, очень плохо. Она способна мигом вывести меня на чистую воду, если я сделаю что-то не так.

Ладно. Мы и так хотели с ними побеседовать, вот и начнем.

— Надо же чем-то развлекаться, — вздохнула я и, поднявшись, подхватила ручки опустевшей тачки. Кажется, вид у меня получился воинственный, потому что Шарлотта сделала шаг назад и обернулась, словно прикидывала, как лучше удрать. — А из всех развлечений здесь только огород и молитвы.

Шарлотта цепко смотрела мне в лицо, будто чувствовала, что здесь что-то не так, и не могла понять, что именно. Я невольно отметила, что она красива. Сейчас вся ее юная свежесть была как на блюде выложена: волосы завиты и уложены в сложную прическу, на шее, в ушах и на пальцах сверкали драгоценности, платье однозначно было бальным, с такой пышностью на простую прогулку и тем более в дорогу не одеваются.

Рядом с ней я точно выглядела дурнушкой. Шарлотта могла торжествовать: Эррон сейчас увидит ее на моем весьма блеклом огородном фоне и сделает правильные выводы.

— Вижу, у вас хорошо получается, — сказала Шарлотта, разглядывая грядки и клумбы. — Прекрасно, когда находится занятие по душе, правда?

— О, конечно! — с улыбкой согласилась я. — Вижу, ты его пока не нашла, раз отправилась на поиски в нашу даль. Брат с тобой?

Лицо Шарлотты дрогнуло. Похоже, она не одобряла связь Ричарда и принцессы Катарины и не собиралась этого скрывать.

— Отец отправил его в полк на южные рубежи. Там ожидаются большие прорывы теневых мразников, — ответила Шарлотта. — А я решила не скучать в столице и навестить друга.

Друга, не подругу.

Я рассмеялась и, оставив тачку, взяла незваную гостью под руку так, чтобы оставить на шелке ее платья свои земляные отпечатки. Почему-то мне хотелось поступить так самой, а не притворяясь принцессой. Я даже какую-то торжествующую злость ощутила.

— Как это мило, дорогая, ты не представляешь! — пропела я, заметив, как Шарлотта изменилась в лице, увидев ущерб на тончайшем рукаве. — Правда, здесь безумно скучно. Но на этих грядках всегда нужны свободные руки, это я уже поняла. Пойдем выпьем чаю с шоколадным печеньем и начнем высаживать пеларгон ядовитый.

Шарлотта снова изменилась в лице.

— Это что еще такое? — спросила она. Я с улыбкой повлекла ее к дому и, проходя мимо грядки мандрагор, подмигнула Герберту. Тот все понял правильно и, выпрыгнув из земли, вцепился зубами в подол бального платья.

Отлично. Пусть не просто бузит на грядках, а дело делает.

Шарлотта взвизгнула, отпрянула в сторону, и клок ее платья остался в зубах Герберта. Тот прожевал добычу и заголосил:

— Понаехали тут, метут подолами по роже! Мочи городских!

И все мандрагоры запрыгали на грядке, вопя:

— Мочи городских! Понаехали! Валите домой, тут самим жрать нечего!

— Вот видишь, дорогая, и это еще называется здешнее приличное общество! — я улыбнулась так лучезарно, как только могла, а Шарлотта качнулась, намереваясь сомлеть в обмороке. Тряхнув ее руку и извазюкав рукав еще сильнее, я продолжала: — Так что я очень рада тебя видеть!

Хотелось надеяться, что принцесса Катарина вела бы себя именно так. Шарлотту она, мягко говоря, недолюбливала.

Мы вышли к дворцу, и там я увидела големов, которые тащили просто невероятное количество чемоданов и тюков. Кажется, Шарлотта решила пойти в атаку и сразить генерала Эррона всеми своими нарядами.

— Как мило! — воскликнула я. — Ты привезла сюда целую модную лавку!

— Не хочется выглядеть замарашкой, — наконец-то опомнилась Шарлотта и прошипела: — Это платье от Веллера, между прочим!

Я улыбнулась еще лучезарнее.

— Да, я знаю, ты всегда выбираешь что-то простенькое, но с претензией на вкус и стиль, — судя по раскрасневшемуся лицу Шарлотты, такая фраза была вполне в духе принцессы. — Ох, ну ладно, расскажи, что там в столице? Мы уехали совсем недавно, а кажется, вечность прошла!

— Все обсуждают вашу свадьбу и ссылку, — ответила Шарлотта и бросила небольшую шпильку: — Но это ненадолго. Скоро все обо всем забудут.