Я закрыла дверь, повернула задвижку и выдохнула.

— Видишь? — сказала я Рину, поднимая монеты. — Это называется “работать”.

Он смотрел на монеты без интереса.

— Это спасёт? — спросил он.

— От пристава — частично, — сказала я. — От “Снежных” — не знаю.

Он опустил взгляд на повязку на запястье.

— Они всё равно придут, — тихо сказал он.

— Тогда мы будем готовы, — ответила я.

И впервые это прозвучало не как утешение, а как план.

Пузырёк я отнесла на склад — в “кабинет”, где стоял стол и лежали книги. Зажгла свечу, поставила пузырёк перед собой, осторожно вынула пробку.

Запах ударил сразу: холодный металл и что-то… будто мокрый камень. Это не было травяным. Это не было “согревающим”. Это было… чужим.

Я капнула одну каплю на ложку и поднесла к свечке.

Капля не потекла. Она будто схватилась тонкой коркой, как вода на морозе.

— Интересно, — пробормотала я.

Я вспомнила банку “соль снежника”, которую нашёл Гренн. Тогда я не знала, что это. Теперь знала хотя бы одно: холод в лекарствах — подозрителен.

Я взяла щепотку огневики, размяла в ступке, добавила каплю “официального” — и следила, что будет.

Смесь резко потемнела. По краям выступили мелкие кристаллы — белые, как сахар, но с острым блеском.

— Соль, — прошептала я. — Но не обычная.

Я поднесла кристалл к языку — совсем чуть-чуть, едва касаясь. В прошлой жизни я бы так не сделала. В прошлой жизни у меня были тест-полоски и лаборатория. Сейчас у меня было только тело и опыт.

Вкус был… как ледяной ожог. И сразу язык словно онемел.

Я резко выплюнула и запила тёплой водой.

— Твою же… — прошептала я, утирая губы. — Это не лекарство. Это…

Это могло быть что угодно: замедляющий яд, компонент, который усиливает “белый мороз”, “подсадка” на гильдейские бутылки. Но одно я поняла точно: если человек с белым морозом пьёт это, ему становится хуже.

Я сидела и смотрела на пузырёк, пока свеча не стала капать воском.

В дверь снова постучали.

Я вздрогнула. Вечер. Клиенты уже ушли. Кто ещё?

— Открывайте! — донёсся голос. Мужской. Уверенный.

Рин поднял голову, и я увидела, как он побледнел.

— Тихо, — шепнула я. — Иди на кухню.

— Нет, — он вцепился в край стола.

Я встала, взяла ступку — как символ того, что у меня хотя бы что-то есть — и пошла к двери.

— Кто? — спросила я.

— Гильдия алхимиков, — ответили снаружи. — Проверка. Жалоба.

Жалоба. Конечно.

Я открыла.

На пороге стоял мужчина в длинном тёмно-синем плаще, украшенном серебряными знаками, похожими на стилизованные колбы. Лицо — сухое, вытянутое, глаза — светлые и холодные, но не как у герцога. Скорее как у человека, который привык смотреть на других сверху вниз.

За его спиной — двое помощников с ящиками и один городской стражник.

— Леди Элария Нордхольм, — произнёс он, будто читая протокол. — Я мастер-алхимик Лоран Вейл. Уполномочен гильдией проверить вашу лавку на предмет незаконной торговли и… — он вдохнул, — опасных смесей.

— Опасных? — переспросила я.

— Не надо играть, миледи, — Лоран чуть улыбнулся. — По городу ходят слухи, что вы лечите “белый мороз” без допуска. Это нарушение. И угроза общественному порядку.

— Общественному порядку угрожает болезнь, — сказала я. — А не моя печь.

— Болезнь под контролем гильдии, — спокойно сказал Лоран. — И вы, как частная лавка, обязаны подчиняться.

— У меня есть право торговать на своей территории, — сказала я. — Это мой дом и моя лавка.

— Ваша лавка в долгах, — мягко напомнил стражник. — А долги иногда… меняют владельцев.

Лоран сделал шаг внутрь, не дожидаясь приглашения.

— Покажите лицензию, — сказал он.

— Лицензия была у прежней хозяйки, — ответила я. — Я… только вступила во владение.

— Тогда вы не имеете права лечить, — Лоран кивнул своим помощникам. — Опись. Забираем всё, что похоже на “согревающие сборы”.

— Нет, — сказала я.

Один из помощников остановился.

Лоран посмотрел на меня, будто я сказала что-то неприличное.

— Простите?

— Я сказала “нет”, — повторила я. — Вы не будете забирать мои травы.

— Миледи, — Лоран вздохнул, — вы правда хотите спорить с гильдией? Гильдия может закрыть вас одним письмом.

— Письма я уже видела, — сказала я. — И я вижу, как “официальное” лекарство помогает людям синееть.

Лоран замер на секунду. Улыбка исчезла.

— Вы обвиняете гильдию?

— Я говорю, что ваши бутылки холодные, — сказала я. — И что люди после них кашляют белым паром сильнее.

— Вы не понимаете алхимии, миледи, — голос Лорана стал чуть жёстче. — Не лезьте туда, где вы — дилетант.

— Я понимаю симптомы, — сказала я. — И понимаю, когда человека добивают “лечением”.

— Довольно, — Лоран махнул рукой. — Осмотр. Немедленно. Если найдём незаконные смеси — лавка будет опечатана гильдией. И тогда пристав вам покажется добрым родственником.

— Вы угрожаете? — спросила я.

— Я предупреждаю, — поправил он.

Его помощники уже рылись в ящиках. Один вытащил мои пакетики со сборами, понюхал.

— Обычные травы, мастер, — сказал он неуверенно.

— Обычные травы в обычных руках — да, — отрезал Лоран. — А в руках опальной — повод для беды.

Я почувствовала, как внутри поднимается горячая, опасная волна.

— Опальной? — переспросила я. — То есть дело не в травах. Дело во мне?

Лоран посмотрел на меня спокойно, как на насекомое под стеклом.

— В Морозном Рейде статус — это тоже ингредиент, миледи. Он меняет свойства всего, к чему прикасается.

— Тогда запишите, — сказала я. — “Статус: яд”.

Стражник хмыкнул, но тут же сделал вид, что кашляет.

Лоран снова улыбнулся — тонко.

— У вас острый язык. И очень короткая жизнь. Я могу закрыть лавку уже сегодня, но… — он посмотрел вокруг, будто оценивая мои пустые полки, — гильдии неинтересно разорение бедной лавки. Гильдии интересен порядок.

— И деньги, — сказала я.

— И деньги, — согласился он. — Поэтому так: вы прекращаете выдавать любые согревающие смеси. Немедленно. Вы вывешиваете на дверь знак “на инвентаризации”. И завтра приходите в гильдию за разрешением. Сбор — десять крон.

— Десять?! — вырвалось у меня.

— Или закрытие, — спокойно сказал Лоран. — Выбирайте.

Я сжала кулаки.

— У меня нет десяти крон.

— Тогда… — Лоран развёл руками. — Закрытие.

Рин появился в дверях кухни — тихий, как мышь. Я увидела его краем глаза и чуть не закричала от злости. Но он был уже здесь.

Лоран тоже заметил движение. Его взгляд скользнул по мальчику — и на секунду задержался на повязке на запястье.

— Кто это? — спросил он.

— Помощник, — сказала я быстро. — Мальчишка из порта. Помогает за еду.

— В порту сейчас много… интересного, — Лоран прищурился. — Особенно с “белым морозом”.

Рин опустил голову.

— Уходи на кухню, — сказала я тихо, не глядя на него.

Он послушался.

Лоран сделал вид, что потерял интерес.

— Завтра, — повторил он. — Разрешение. И никаких “лечений”. А если я услышу ещё одну историю о чудесной ведьме-аптекаре… — он наклонился ближе, — то придёт не гильдия. Придёт стража. И тогда будут искать не травы.

Я не спросила “что”. Потому что знала.

Он ушёл, оставив после себя запах дорогих чернил и уверенности.

Я закрыла дверь и опёрлась на неё спиной.

— Вот и первый враг, — прошептала я.

Рин подошёл ближе.

— Он… плохой?

— Он удобный, — сказала я. — А удобные люди хуже плохих. Потому что они делают зло чистыми руками.

— А “Снежные”? — спросил Рин.

Я посмотрела на повязку на его запястье.

— “Снежные” — это не враг, — сказала я медленно. — Это… каток. Он не злой. Он просто едет туда, куда его направили. И давит всё, что под ним.

— Его можно остановить? — спросил Рин.

Я вспомнила ледяные глаза герцога, его “это порядок”.

— Можно, — сказала я. — Но сначала надо понять, кто его направляет.