Макияж красивый, яркий, но при этом не пестрящий. Как нельзя лучше для вечернего мероприятия.

Вроде и не сильно «намазюкали» меня, но при этом все недостатки спрятаны, важное — подчёркнуто.

Волосы мягкими волнами падают на открытые плечи. В ушах — серёжки с сапфирами, оттенок которых один в один как моё платье.

Платье…

Я не могу выдохнуть, потому что боюсь, что ткань — чистое колдовство — исчезнет. Оно облегает так, будто шили по мне. Грудь, кажется больше. Талия — меньше. Где у меня вообще такая талия взялась?

Боже! Передо мной не испуганная девочка, а уверенная в себе женщина.

Да к черту Таира, я в таком образе принца Монако сейчас могу соблазнить.

В этот момент в комнату заходит охранник. Ну вот точно чувствовал, что я жертву себе выбираю…

То есть кандидата в мужья!

— Пора ехать, — сообщает он.

— А Таир? — я растерянно моргаю.

— Ждёт у ресторана.

А как же совместный выезд? Пафосный выход из лимузина? Разве парочки не приезжают вместе, об руку, как нормальные люди?

Я поджимаю губы. Ну и ладно. Так даже лучше. Меньше будет бесить своим снобизмом и безэмоциональным лицом.

Дорога занимает много времени. Вечерние пробки, все спешат по домам. А мне — всё хуже.

Каждая минута делает меня чуть более напряжённой. То ли от того, что платье слишком узкое, то ли от того, что мысли начинают сбиваться в ком, похожий на вязкую жвачку.

Где я буду сидеть? Что говорить? Сколько людей там будет? Что, если они зададут вопрос о свадьбе? А о Сивом? А если кто-то начнёт намекать на что-то плохое?

Я не понимаю, чего Таир от меня ждёт. Мы ведь ничего не обсуждали! Там знают, что я фиктивная невеста? Или нужно играть роль глупышки, влюблённой в Исмаилова?

— Мы приехали, — сообщает водитель, останавливаясь у ресторана.

У меня такое ощущение, будто я вот-вот отъеду в прямом смысле. Волнение достигает своего пика, звенит в голове.

Водитель открывает мне дверь, подаёт мне руку. Я натягиваю на лицо кукольную маску, а после выхожу.

Каблуки дрожат на брусчатке, и с каждой секундой я чувствую себя всё меньше и меньше.

От судорог в районе сердца меня начинает качать. Я не понимаю, как я переживу этот вечер.

Но стоит увидеть Таира — будто заноза выходит из сердца. Напряжение внутри лопается, как перетянутый нерв. Я вдыхаю резко, с жадностью.

И тут же начинаю злиться на себя за подобную глупость. С чего это я расслабляюсь в его присутствии?

А ну-ка, панику там увеличить, желание драпануть. А не радость, что этот гад рядом.

Таир направляется ко мне. На нём чёрный смокинг, идеально сидящий, подчёркивающий его широкие плечи.

Тёмно-синяя рубашка, точно в цвет моего платья — совпадение, от которого внутри что-то глупо радуется.

Моё сердце ныряет в грудной клетке, бьётся о рёбра, как пойманная птица. Черт. Он красивый. Он грёбано адски красив.

Он приближается, а я расправляю плечи, стараясь выглядеть уверенно. Я сегодня нереальная красотка! У меня нет права волноваться.

Взгляд Таира скользит по мне неторопливо. Как будто он не просто смотрит, а раздевает. Изучает. Запоминает.

Он задерживается на моей груди, на вырезе платья, потом — на губах, на шее, на ключицах. Он осматривает всю меня, и от этого в животе начинает трепетать что-то.

Глаза его темнеют, вызывая волну неясной дрожи. Мне нравится, как он на меня смотрит. Нравится, что я нравлюсь ему.

Что сегодня — я не девочка, не заложница, не глупая жертва обстоятельств. Сегодня я взрослая, красивая и опасная женщина.

— Готова? — уточняет Таир.

— Готова, — я решительно киваю. — Услышать несколько комплементов от тебя.

Хлопаю ресницами. Ну давай, грубиян, скажи пару тёплых слов. Не умрёшь ведь?

Я точно заслужила парочку комплиментов! Я сегодня как с обложки. Вся сверкаю, шуршу тканью.

И Таир это видит. Чувствую, как его взгляд трогает, ласкает. Он смотрит на меня так, будто хочет снять не только платье, но и кожу, и кости, и добраться до самого нутра.

Под кожей пульсация в такт его взгляду. Горячо, тревожно. И радостно, чёрт побери. Потому что я ему нравлюсь.

Потому что его молчание — это как три с половиной комплимента. Но нет, я хочу слов. Хочу, чтобы вслух. Чтобы признал. Чтобы подтвердил — я в его вкусе.

Потому что всё ещё слышу ту его фразу. Как заноза под ногтем. Глупая, нелепая, но чертовски больная.

— Комплиментов? — Таир выгибает бровь. — Не дохера ли хочешь?

— В самый раз, — лучезарно улыбаюсь. — Ну? Как я выгляжу?

— Сносно. Для сегодняшнего мероприятия сойдёт.

Сносно. Мерзкое слово. Я приоткрываю губы, не веря. Он что, издевается? После всех стараний, после того как меня наряжали, это всё, что он может сказать?!

Обида вспыхивает мгновенно. Сначала бьет в солнечное сплетение — холодным кулаком. А потом в горло — горячей яростью.

Я сжимаю губы, улыбаюсь всё той же улыбкой, но внутри что-то морщится. Скручивается.

Почему вообще ожидала от него чего-то нежного? От Таира? Чёрта с два.

Он же не человек, он — булыжник. Ледяной, наглый булыжник, которому чужды элементарные проявления человеческого тепла.

А я, дура, стою вся разодетая, сияю как витрина, и жду хоть словечка. Хоть намёка. Хоть капельки — «красивая», «шикарная», ну что-нибудь!

— Пошли, — цедит он, не глядя.

Я пыхчу. Медленно, громко, демонстративно. Смотрю ему в спину так, будто глазами могу выжечь в этой рубашке дырку. Какого чёрта он такой?!

Я тут, понимаешь, по сантиметру собирала из себя женщину-ракету, а он… Сносно. Ха!

И чем дольше смотрю на его широкие плечи, тем сильнее внутри нарастает буря. Сначала волной накатывает недовольство. Потом оно начинает разрастаться, тянется по рёбрам, окутывает живот, греет шею.

Ноги от злости дрожат даже больше, чем от каблуков. Я не двигаюсь. Просто стою, дуя губы, и сверлю его спину взглядом с укоризной.

Таир резко разворачивается. В глазах злость. В лице — раздражение.

— Двигать планируешь? — цедит сквозь зубы.

— Нет, — поднимаю подбородок. — Я воспитанная девушка, поэтому на ошибки указывать не буду. Но вот есть у меня подруга… И вот у неё был случай…

— Ближе к делу.

— Обычно женихи предлагают помощь своим невестам на каблуках. И приходят под ручку, а не по отдельности. Ну, по крайней мере, те, кто не вырос на улице.

Таир морщится. Резко делает шаг ко мне — быстро, угрожающе. Он выглядит так, будто он собирается не извиниться, а прибить.

Рука взлетает резко, как приказ. Он подаёт локоть. Не галантно, а властно. Словно бросает вызов.

— Идём, — сквозь зубы, почти шипение.

Как какой-то энергетический вампир я наслаждаюсь тем, что Таир начинает злиться.

Взгляд скользит по мне с тем самым прищуром, от которого у любой нормальной самки должно бы вянуть достоинство.

А мне, дуре, нравится.

Нравится, что вывожу его из себя. Нравится, как жилка пульсирует на его виске, как пальцы сжимаются и разжимаются, будто ему нужно что-то сломать.

А ещё — нравится, что он всё равно подходит, подаёт руку, подчиняется нормам, которые терпеть не может.

Почему? Без понятия. То ли я мазохистка, то ли в детстве обнимали недостаточно, но вот это ощущение — когда могу тронуть его броню — оно вгоняет в приятную дрожь.

— Спасибо, дорогой, — мурлычу сладко. — Ты такой джентльмен.

Обхватываю его руку. Переношу вес на неё. И тут же в ногах вспыхивает благодарность. Эти шпильки — чистый садизм.

Мы идём. По дорожке, освещённой фонарями, к огромному зданию с колоннами и чересчур важной вывеской. Ресторан напоминает музей: всё дорого, помпезно, в позолоте.

Я стискиваю пальцы на руке мужчине сильнее.

Сердце срывается с ритма. Возвращается волнение. Старательно нарисованная уверенность трещит по швам. Я не из этого мира. Я не умею в это играть.