— Что мне делать? — выдыхаю шёпотом. — Чей это праздник?

— Моего знакомого, — коротко роняет Таир. — А точнее его жены. Она выставку открыла. Вот и празднуют.

Я нервно киваю.

— Твоя задача… — Таир поворачивает голову, прищуривается. — Улыбаться. Кивать. Не встревать в разговоры. Никакой самодеятельности. Поняла? Веди себя достойно. Не вздумай опозорить мою фамилию. Просто веди себя как приличная невеста.

Облизываю пересохшие губы, в которых остался вкус помады и недовольства. Вот серьёзно, это всё? Это весь инструктаж?!

Я что, на лекции по праву контрактов, где тебе за сорок пять минут втирают, что главное — внешний вид договора, а содержание потом как-нибудь разберёмся?

Только вместо уголовного дела — платье в пол. Вместо материалов дела — шпильки. А фигурант — тот ещё рецидивист.

Брутальный, обалдевший от собственной власти, с вечно хмурым взглядом и нервным тиком в виде покачивания челюстью.

— Это все распоряжения? — спрашиваю, и голос звучит тише, чем хотелось бы.

Он кивает. Как будто обсуждаем список покупок, а не моё появление в каком-то полубандитском сборище, где я должна быть «приличной невестой».

Кто-нибудь вообще когда-нибудь слышал этот термин в правовом поле? Приличная невеста. Это как добросовестный приобретатель? Или скорее юридическое лицо с повышенной социальной ответственностью?

Фыркаю. Отлично. Хорошо. Раз хочет приличную — получит.

Я тебе такое устрою, дорогой. Я буду настолько приличной, что аж поплохеет.

А потом мы посмотрим, как тебе этот фарс зайдёт. Потому что, не факт, Таир, что тебе понравится такая невеста моем в исполнении.

Ой не факт.

Я выпрямляюсь. Расправляю плечи, чуть приподнимаю подбородок. Ладони сжимаются в маленькие кулачки. Надо собраться. Надо выдохнуть. Надо выдать лучшее шоу в своей жизни.

Если Таир хотел представление — он его получит.

Пусть подавится этой идеальной, сияющей, доброжелательной и улыбающейся версией меня.

Мы заходим внутрь. Первое, что врезается в уши — смех. Много. Громко. По-богатому. Смех такой, знаете… Уверенных в себе людей. Те, у кого на счету больше, чем на сердце.

Потом — звон бокалов, шелест платьев, мужские голоса. Кто-то хохочет с такой грудной силой, что у меня мурашки по спине бегут.

Таир сжимает мою руку крепче. Ведёт уверено, ровным шагом. Он будто и не замечает всех этих людей, хотя каждый здесь — явно кого-то да значит.

А он… Он будто король, зашедший в собственные владения. В спину смотрят, головы поворачиваются.

Я прижимаюсь ближе. Словно можно хоть капельку впитать его спокойствия.

Дышать становится трудно от накатывающей паники, но я не могу позволить себе вспотеть. Помада дорогая — пусть работает.

Вижу их сразу.

Хозяйка мероприятия — девушка лет двадцати пяти, стройная, с тёмными блестящими волосами. На ней белоснежное платье, струящееся, дорогое. Она смеётся искрящимся смехом. Её рука — на запястье мужчины рядом.

Он, судя по всему, настоящий хозяин этого всего балагана.

Высокий, плечистый, красивый. Глядит уверенно, ухмылка прилипла к губам, будто родился с ней.

И вроде как располагает к себе. Ну… Почти. Пока не кидает взгляд в сторону одного из гостей.

Его взгляд — не человеческий. Такой хищный, что я машинально отступаю на шаг назад. Как будто меня чуть не порезали на куски.

Он расчленяет взглядом. Как будто в голове у него не речь, а список из «кого и за что».

Живот скручивает. Сердце тянет вниз, будто под грузом. Становится холодно, и даже близость Таира уже не так греет. Что это за мир, в который меня втягивают?

— Эмин, — громко произносит Таир, подходя к паре.

Мужчины обмениваются рукопожатиями. Мощные ладони сталкиваются в звучном хлопке, потом притягивают друг друга ближе, обмениваясь короткими мужскими объятиями.

Улыбки на лицах почти синхронны. Настоящие. Или очень хорошо сыгранные.

Я таращусь на эту картину, как на какой-то сюрреализм. Да он же с этим Эмином, прости господи, смеётся!

Нет, я определённо сплю. Или в меня пшикнули чем-то странным. Переела лосьона от стилиста, вдохнула лака — и вот, начались галлюцинации.

Таир и друзья. Это из другой реальности.

Ну не может у тирана быть друзей. У угрюмых, ледяных, всё-контролирующих мужчин не бывает компании.

— Дина, — с мягкой полуулыбкой кивает Таир, глядя на девушку. — Прекрасно выглядишь.

ЧТО?!

Прекрасно?!

Я едва не задыхаюсь от наглости и того, как болезненно скручивает желудок. Ощущение, что Таир не комплимент сделал, а ударил меня!

То есть, значит, вот так вот? Ей он может выдать этот восхищённый тон, это подтянутое к губам тепло, а мне — «сносно»?!

У меня платье на косточки натянуто. Губы онемели от стойкой помады. Я три часа сидела, пока мне вырисовывали скулы кисточкой, словно я картина художника Нери.

А он мне: «сносно».

А Дине — «прекрасно».

Я не понимаю, почему меня так задевает. Но при этом язык пересыхает, горло сдавливает спазмом. Словно я не воздух вдыхаю, а кислотный пар.

Внутри всё разъедает, клеточки сгорают в теле, забивая всё радиоактивным пеплом. Едва держусь, чтобы не шмыгнуть носом.

Да, она красивая. Безусловно. И от неё веет какой-то зрелой мягкостью. Но это не значит, что Таиру позволительно вот так бросаться комплиментами.

Где моё «прекрасно»?! Где моё «великолепно выглядишь, кис, получше всяких Дин»?!

Меня дерёт изнутри. Что-то тонкое и злое царапает рёбра. Будто заноза под ногтем. Обидно. До тупой боли в груди.

И я, конечно, отказываюсь называть это ревностью. Это… Это просто чувство справедливости.

Глухая, кислая, липкая обида, от которой хочется прижать руку к животу, чтобы уменьшить пульсирующую боль.

— Ты сегодня не один? — Эмин пристально рассматривает меня, а у меня под ложечкой сосёт. — Таир, я же говорил…

— Это Валентина, — Таир крепче приобнимает меня за талию, подтягивая к себе. Сломать бы ему эту руку! — Моя невеста.

Ах, всё-таки вспомнил о статусе? Гад!

Внутри у меня словно скалку засунули и начали медленно проворачивать. Да, именно так — ту самую, деревянную, советскую, тяжёлую.

Теперь — моя невеста? А до этого — «сносно выглядишь, для мероприятия сойдёт». Угу. Прекрасно. Зашибись просто.

Но, конечно же, я улыбаюсь. Я воспитанная. У меня спина прямая, подбородок вздёрнут, губы в лёгкой улыбке, и ресницы порхают, как бабочки в рекламе туши.

И плевать, что я уже мысленно расчленяю Исмаилова и придумываю душещипательную речь для судьи.

— Приятно познакомиться, — щебечу. — Таир много о вас говорил.

— Таир? — Эмин усмехается, не сводя с меня пристального взгляда. Я будто под рентгеном. Видит, наверное, как у меня внутри всё искрит. — Это вряд ли. Но и о невесте он ни слова не сказал.

— Не успел, — хладнокровно отсекает Таир. — Надеюсь, ты не против, Дин, что на твоём мероприятии эта новость всплывёт? Не хотелось бы твой триумф затмевать.

Ох, как бы не хотелось бы! Мысленно его передразниваю, еле сдерживаясь, чтобы не скривиться.

Ах ты змеюка восточная. Это я, значит, тебе тут фиктивная невеста, декорация на вечер, а ты глазками стреляешь, комплименты Дине шепчешь.

Ещё бы завалил её здесь! На глазах у её мужа и моей психики!

Да плевать, что я фейк. Но если ты меня сюда как невесту привёл, дорогой, так изволь вести себя соответствующе, а не как похотливый павлин на выставке!

Я едва сдерживаюсь, чтобы не воспламениться на месте. Если бы у меня был хвост — он давно бы распушился и вертелся с такой скоростью, что сносил бы всё вокруг.

У меня внутри фейерверки из ярости, обиды и, черт подери, ревности! Мне хочется рычать. Кусаться.

Сказать, чтобы он засунул свои комплименты этой Дине туда, где у него должна быть эмпатия.

А ещё… Почему-то очень хочется вхлипнуть.

— Конечно я не против, — сладко улыбается Дина. — Поздравляю с помолвкой!

— Спасибо, — Таир кивает, а после поворачивается ко мне. — Мы отойдём, нужно обсудить кое-что. Будь умницей.