– От того, что дети не переживают всплесков? – спросила Татьяна.

– Да,и поэтому – тоже... Я тебе скажу сейчас одну не очень приятную вещь. Ты спрашивала, почему я никак не займусь своим глазом, точнее, его отсутствием… У меня – репликативное бесплодие. Это прямое следствие моих способностей. Паранормы психокинeтического спектра часто приводят к подобному, это один из главных их минусов; лечить это наши врачи пока не научились. И научатся ли когда-нибудь – вопрос. Суть в том, что на моём биоматериале невозможно ничего вырастить. Ни клон, ни ребёнка, ни даже ткани для регенерации повреждений. Вместо нормального глаза поставят механику, но это процесс небыстрый. Пока сделают глаз, пока вживят его… Зато буду смотреться мужественно. Как киборг-убийца из боевых развлекалок про шпионов… Не прогонишь меня такого?

Татьяна легонько шлёпнула его по затылку:

– Глупостей не говори!

– Когда я увидел твою девочку… – продолжил Ан, – то сразу решил, что если не удочерю,то хотя бы приму посильное участие в её судьбе. Она ведь такая же, как и я…

– Ты хотел отобрать у меня дочь? – спросила Татьяна, чувствуя, как что-то внутри сжимается в ледяной ком.

– В мыслях даже не рассматривал, – горячо заверил её Ан. – Нельзя разлучать ребёнка с матерью, а уж особенного ребёнка – тем более. Дети-психокинетики привязаны к родителям намного сильнее обычных, общеизвестный факт. Я просто подумал… познакомлюсь поближе, а там будет видно. Узнал, что ты делаешь переводы с русского на эсперанто, вот и повод для разговора, почему бы и нет. А потом… – он смущённо улыбнулся своей солнечной улыбкой. – Не знаю, само как-то получилось, когда увидел тебя не на экране монитора, а вживую, на расстоянии протянутой руки, - коснулся ладонью её щеки, и тепло его ладони снова вызвало тягучую сладкую боль во всём теле. – Ты – красивая.

Татьяна вздрогнула: в памяти эхом отдались слова Сергея,такие же самые точно: «ты – красивая…»

– Что с тобой? - встревожено спросил Ан. - Что случилось?

– Всё хорошо, - сказала она, вновь прижимаясь к нему. – Просто… Сергей… вот он тоже…

– Он тебя обижал?

– Нет… Сказал, что я красивая. Два раза. Один раз там, в своём доме. Второй – уже здесь, перед… перед… перед казнью, меня Типаэск водил к нему. Я что, правда, красивая?

– Второй такой нет на свете, – убеждённо выговорил Ан.\

– Врёшь ведь, – тихо ответила Татьяна. – Я же у тебя не первая.

– Не вру, - смеясь, отозвался он.

И они поцеловались. Снова. Татьяна знала, что не забудет этот поцелуй, что он точнo так же врежется в память надолго, если не навсeгда. Как тот, первый, на крыше Петропавловки. Как тот, едва не ставший последним, в подвале вражеского дома.

Звёздный купол над головой. Тёплая вода под ногами. Пылающий паранормальный огонь, охвативший обоих… Хриплое дыхание в унисон.

– Ан… сюда могут придти…

– Неважно…

– Нас могут увидеть!

– Пусть смотрят.

– Пусти.

– Нет!

– Сумасшедший… ты сумасшедший… ты знаешь, что ты – сумасшедший!

– Люблю тебя.

– Я тоже…

Потом, когда всё закончилось, они долго сидели, обнявшись, не произнося ни слова, в полной тишине, пронизанной светом звёзд. Никто не пришёл и не побеспокоил их. И это тихое мимолётное безвременье, наполненное молчанием, спаяло их сильнее, чем все пережитые беды, вместе взятые.

***

Вскоре пришли ответы от медицинских центров. Зининым случаем, изучив все сопроводительные документы, согласились заняться всего двое вpачей-паранормалов: профессор Огнев из Номон-центра и профессoр Илариа из локали Соппатского леса. Татьяна посмотрела галактическую карту и впала в тоску. Номон-центр находился бог знает где, у чёрта на куличках, лететь с двадцатью пересадками не меньше месяца, зато в пространстве Земной федерации, в человеческом секторе. Соппатский Лес сам по себе был небольшим, но продвинутым в плане медицинских услуг государством. Лететь туда от полицейской базы тоже было примерно столько же, двадцать две пересадки, месяц с хвостиком.

А в приложенных схемах лечения Татьяна не поняла ровным счётом ничего, кроме того, что уважаемые профессоры собирались пойти каждый строго своим путём. Не обещая при этом гарантированного результата. Потому что при паранормальном срыве психокинетического толка никаких гарантий никто не даёт никогда.

Кому довериться? Как понять, кто сможет помочь, а кто не сумеет? Не дёрнешь ведь умирающего ребёнка в долгую дорогу, если доктор вдруг не справится?

И если oшибёшься, сама себе не простишь уже никогда.

Делать нечего, показала приглашения Ану. А тот неожиданно развеселился.

– И что замечательного? - не выдержала Татьяна. - Я тебя спрашиваю, к кому мне везти дочь, а ты… Понимаешь, я боюсь, боюсь выбрать неправильно… Привезу к тому, кто не сможет ничего сделать. А другой бы справился. Ты же видишь, какие тут расстояния. Это будет поездка в один конец…

– Тан, - мягко сказал Шувальмин, прижимая её к себе. - Лети в Соппат. А профессор Огнев туда следом сам отправится, вот увидишь.

– С чего ты так уверен? - подозрительно спросила Татьяна.

– Допустим, Аркадий Игоревич – мой дядя по матери, – улыбаясь ещё шире, заявил Ан. – И если племянник хорошо попросит… а он, то есть я, попросит непременно… Будет у нашей девочки два профессора вместо одного. Справятся!

– Ох, Ан… – Татьяна присела на пуф возле стены. – Я… я так боюсь… Я так боюсь, что Зина умрёт… Не переживу я этого, пoнимаешь?

Отец Зины был дрянным человеком, и умер нехорошо, теперь всё это можно было понять и принять относительно спокойно. Татьяне о нём рассказали довольно, чтoбы она могла представить себе Сашулю хорошо. Она и представила, снова ужаснувшись тому, с кем она жила, не замечая ничего из-за своей слепой любви к мужу. Сашелео Аргамо, выходец из пространства Маресао, подлец, негодяй и сволочь, занимавшийся на пару с Иннав похищениями людей из хронопластов прошлого самых разных планет. Впрочем, до самого главного руководителя этой милой шайки Типаэск еще не добрался, но Татьяна в него верила. Разыщет и уничтожит. Боевые бабочки иначе не умеют.

И Ан, разумеется, не оставит начатое дело. Уйдёт на задание вместе с Типаэском…

Вечная доля женщин во все времена и у всех народов, – ждать своих мужчин из боя…

– А если Зина умрёт в дороге? Ты же видишь сам, свыше сорока дней… а врачи говорят, что состояние может ухудшиться в любой момент, несмотря на стазис…

– Знаешь, – задумчиво выговорил Ан, – можно ведь не связываться с транспортными компаниями, а припрячь нашего навигатора. С базы,имею в виду. На военном корабле будет быстрее, и… понимаешь, хороший навигатор cпособен рассчитать коум так, что мы прибудем на место задолго до ухудшения… Долго объяснять, прости. Ты вряд ли поймёшь, я сам-то не очень понимаю, это всё темпоральная физика со своими вывертами. Коум, вкратце, – это прыжок сквозь хронопласты по определённой сxеме. Конечно, это не совсем разрешено, в личных-то целях, но все ж пoтихоньку пользуются! Я эту навигаторскую братию как самого себя знаю, – те еще засранцы! Может, кое-кто из них мне должен. И он с радостью избавиться от своего долга

– А тебе Типаэск разрешит? Или спрашивать не cтанешь?

– Спросить надо обязательно, – заверил Ан. - Спрошу. Но сначала, – он вынул свой терминал, активировал экран контактов и вывел в верх списка нужные имена. - Ага… целых двое сейчас в открытом доступе… Лабирис и Сапурашемме… сейчас я их обрадую… Лабирис мне пари проиграла, балда, на её месте нормальный носитель разума никогда бы спорить не стал. А Сапурашемме реально в яме оказалась. И ничего бы я от неё не потребовал никогда, это моя работа, – вытаскивать из ямы людей, но она сама настояла. Что, мол, как только,так сразу…

– А кто из них лучше? – спросила Татьяна.

– Сапурашемме, конечно, – без колебаний ответил Ан.

– Позвони вначале ей. Пожалуйста.

– Да, сам думал так же.

Короткий разговор в привате, и по лицу Ана Татьяна поняла, что не знакомая ей Сапурашемме (ну у них у всех тут и имена, язык сломай, забудь про речь!) согласилась помочь.