– Хуже. Режущий край из композитной нити. Летать из-за неё переучивался, но оно того стоило…

– Ваш сын такой же?

– Упрямый обалдуй, – кивнул Типаэск. - Кроме разве что телепатического ранга,имплант ставить не захотел.

– А почему вы в пекло полезли, вы же полковник, – задала Татьяна давно мучавший её вопрос. – У нас полковники в полевых операциях не участвуют…

– А кто бы с негодяев дампы снял? – пожал плечами Типаэск. – Это дело как раз для первого ранга, ну, и стрелять мне тоже нравится, – неожиданно заключил он. - Вам как, легче?

Татьяна кивнула. Светская беседа успокоила нервы. Больше не тошнило. Хотя взгляд Сергея всё равно ощущался на спине, как плазменный ожог.

– Что с ним будет? –спросила Татьяна.

– Повесим, что же ещё-то…

– А… на пожизненное… на каторгу…

– Каторга – для тех, кто раскаялся и желает искупить сотворённое зло, - строго возразил Типаэск. - У Сиренгео никакого раскаяния нет и в помине. Он сожалеет лишь о том, что так глупо попался. И смысл переводить на него пищу, кислорoд и время? Старая добрая петля – то, что надо. Можете, кстати, присутствовать на казни.

– Вот уже ни за что, - Татьяну передёрнуло. – Живого видеть не хочу больше никогда, а уж на мёртвого смотреть…

– Ну, воля ваша. Спрашивайте, - внезапно предложил он.

– Что спрашивать? - растерялась Татьяна.

– Насекомое я или нет. Все люди меня об этом спpашивают.

Татьяна внимательно посмотрела на него. Он не смеётся, наоборот, серьёзен, как железный дрын. Ему так важно услышать ответ?

– Вы же бабочка, – вырвалось у неё против воли. – А все бабочки насекомые, каждый знает.

– Да? - хмыкнул Типаэск. – Им бы вашу уверенность.

– Я вас обидела?

– Нет, что вы, Тан. Меня слoжно обидеть…

Надо думать. Те, кто попытается обидеть, долго потом будут свою обижалку склеивать. У некоторых, вроде Сергея, ещё и не получится ничего.

Позже, сидя рядом с капсулой, где лежала Зина, Татьяна снова и снова возвращалась к разговору с Типаэском. Типичный галактический нечеловек, насекомое.  А никакой от него внутренней дрожи. Зато после нескольких минут с Сергеем – хоть топись. И жаль его и в то же время… Он получил, что заслужил. Казнь – значит, казнь. Точка.

«Жалею я его, что ли?» – спросила сама у себя Татьяна.

Тщательно проверила все свои чувства. Да, немного жалости всё-таки было. Самую капельку, не больше. Но не в том количестве, чтобы бросаться к судьям и просить смягчения приговора, однозначно!

Дочь не приходила в себя. Лежала всё в той же позе… В реанимационной палате неистребимо пахло лекарствами и застарелой болью. Сколько раненых прошло через этот бокс? Сколько умирающих и за сколько лет?

Страдание        наполняло воздух и пропитывало собою все поверхности. Больница есть больница, когда в них было иначе…

Зина, Зиночка, Зинуша, доченька, проснись уже, хватит! Всё позади! Всех злодеев уже поймали. Люди-бабочки существуют. Помнишь, ты спрашивала.

День, когда Зина впервые заговорила о крыльях возмездия, встал перед глазами, как живой. Один из дворов Петербурга на самой окраине, длинная дорога домой из детского садика, жёлтые первоцветы на газоне и порхающая над ними парочка белых капустниц… Всё ушло!

Провалилось в прошлое безвозвратно. Кто откроет хронопрокол на ту планету и в то время? Кто вернёт всё обратно, чтобы оно снова стало, как было?

Ответа не было. Лишь тихо попискивали медицинские приборы, контролирующие жизнь маленькой Зины.

***

База хронополиции представляла из себя огромный планетоид, размером с Луну, если не больше. В голову лезли ассоциации сo Звездой Смерти из известного всем фильма; что ж, отстреляться от вражеского флота база смогла бы. Может быть, не легко и не просто, но флот бы крепко задумался, стоит ли вообще атаковать такое. Даже доступные для ознакомления характеристики впечатляли, а уж сколько всего было засекречено, чтобы враги не догадались!

Одна из рекреационных зон или релакс-зон, как здесь говорили, располагалась практически у поверхности. Здесь был парк с деревьями, упиравшимися кронами в прозрачный купол, было озеро, оформленное под природное, и даже с птицами. Замкнутая экoсистема, пoлный цикл. От мальков и планктона до летающих водоплавающих. Птицы, правда, при ближайшем рассмотрении оказались птеродактилями. Или кем-то похожим на них. С во-от таким клювом, кожистыми, мерцающими в полёте, крыльями и лапами с плавательными перепонками.

Татьяна с опаской заглянула в воду: а там кто водится, кистепёрые? Или еще что-нибудь, повеселее.

– Пираний нет, – смеясь, сказал Ан. – Можно искупаться.

На том берегу кто-то и вправду плескался, но Татьяне лезть в воду не захотелось. Хватало мостика от набережной к одному из озёрных островов, мостик оказался корнем дерева, заботливо выращенным над водою. Татьяна провела рукой по перилам, где попарно стояли цветы-фонарики, они слабо светились в полумраке. В рекреационной зоне поддерживалась искусственная смена дня и ночи согласно графику, сейчас начинался вечер и источники света начали потихоньку угасать, постепенно переключаясь на инфракрасное, полезное для растений,излучение.

– Почему ты вспомнил про пираний? – спросила Татьяна у своего спутника.

Глаз Ана закрывала повязка, придававшая ему сходство с морским пиратом, а в остальном он выглядел вполне бодро. Насколько он восстановился после недавних приключений в подвале Сергея, мог рассказать только его врач. У которого, понятно, не очень-то спросишь: врачебная тайна.

– Пираньи и им подобные зубастики у нас очень популярны, – объяснил Ан, улыбаясь. - Народ держит их в аквариумах и террариумах,и забавляетcя, кидая им еду. Милые создания. Когда меня выпнут с оперативной работы, тоже их заведу.

– Бр-р, - поёжилась Татьяна. - Не надо…

Ан аккуратно взял её под локоть:

– Теперь – сюда… Через несколько островков выйдем на одну террасу… Я часто прихожу туда в промежутке между делами. Бывает, сидишь тут пять, шесть суток, иногда десять… звереешь потихоньку от скуки. Ни тебе драк, ни перестрелок… А вот посидишь в тишине и спокойствии, подумаешь, и покажется, что перестрелки и драки – не главное в жизни… Пойдём! Тебе понравится.

Татьяна не спорила с ним. Ей довольно было того, что он рядом, он живой… и любит, вот ведь удивительно, ещё сильнее, чем прежде. Несколько суток подряд они попросту не покидали постели, за исключением визитов к Зине… и начальство Ана в лице полковника Типаэска не беспокоило их.

Потом угар начал спадать, и Ан оказался великолепным рассказчиком. Словно в компенсацию о тех днях в Петербурге, где говорила, в основном, Татьяна, показывая гостю город. Почему-то не получалось слушать, не вспоминая далёкую Землю. Ситуацию словно перевернуло в каком-то суперзеркале. Сначала она. Теперь он.

Ещё два острова, три перехода. Релакс-зона внезапно сжалась до размеров каменистого безлюдного пляжа. К пляжу сходился защитный купол, а край озера переливался водопадом вниз, метров на десять, примерно. Там, внизу, был другой уровень,тоже с деревьями и рекой, берущей начало от водопада. А здесь можнo было сесть на камни, свесить ноги в неспешно текущую прозрачную воду, и смотреть сквозь прозрачный купол прямо в космос.

В метельную круговерть чужих звёзд, в центр близкой спиральной галактики, повёрнутой к станции плоской стороной, в светящийся рой автоматических контрольных спутников станции, мониторящих состояние её поверхности. Зрелище было такой красоты, что захватывало дух. Татьяна положила голову Ану на плечо. Он обнял её.

– Скажи, Ан… Ты ведь познакомился со мной из-за дочери, да? – задала Татьяна давно мучивший её вопрос. - Ты увидел, что она паранормал-дичка,и решил подобраться к ней, так?

Ан дунул ей в макушку, обнял сильнее.

– Я… проверил вас обеих. Вы не оставили следа в истории Старой Терры, вас обоих можно было извлечь из ткани хронопласта без потерь. Ну,и подумал, что ребёнку лучше оказаться там, где ей помогут вырасти и овладеть своим даром. Нас мало, Тан. Очень мало. Каждый на счету.