И оборвалось. Поднятые в воздух предметы просыпались дождём на пол, частью – на Татьяну с дочерью, и всё, что она смогла, это прижать к себе девочку, уберечь, защитить от падающего на голову рукотворного «дождя».

А через мгновение в холл ворвался Сергей, злой, как тысяча чертей. Татьяна ещё сильнее прижала к себе дочь в тщетной попытке защитить, уберечь. Тело сжалось в ожидании запредельной боли. Сейчас ударит. Вот прямо сейчас. Вот-вот, сейчас!

Боль не пришла.

Тельце дочери обмякло в руках – Зина потеряла сознание.

– Вы убиваете её, – обвинила Сергея Татьяна. – Не знаю, что вы с ней делаете, но вы убиваете её! А обещали помочь.

Они стояли над кроваткой, куда уложили после приступа Зину, и у Татьяны сердце сжималось от острой жалости: казалось, за последние два дня дочь исхудала ещё больше, щёки ввалились, руки стали совсем тоненькими, прозрачными. Живой скелетик, а не ребёнок.

– Она всё равно умрёт, – тяжело обронил Сергей. – Помочь ей нельзя.

– Значит, вы мне врали?!

– Нет, - он перевёл взгляд на Татьяну. - Не врал. Я не представлял тогда, насколько всё плохо.

– Вызовите ей врача! – потребовала Татьяна.

– Врач не поможет.

Сергей цепко взял её под локоть, повёл из детской. Татьяна попыталась было выдернуться, да где там. Вывернешься ты из такого захвата, как же.

– Сядь, - с силой усадил на пуф возле прозрачной стены-окна, сам сел рядом – прямо на живые цветы, устилавшие пол. По цветам пробежала волна алой флуорeсценции и затухла сама собой.

– И слушай, – продолжил Сергей. - Паранормы психокинетического спектра – дрянь, хуже генетических отклонений. Битые гены можно скорректировать даже после рождения, хотя лучше, конечно, до. А эту пакость ничем не вытравишь. Она проявляется и спускает жизнь в унитаз, – Сергей сжал кулак, и Татьяна сильно удивилась тому, что такoй жестокий и страшный человек проявляет живые эмоции.

Εго задевала ситуация, задевала, сразу было видно.

– Первый пик дети проходят в период с пяти до семи лет. Второй – в период созревания, с 13 до семнадцати примерно. Это если на время Старой Терры переложить, чтобы тебе было понятнее. Так вот, во время первого пика из дичек погибают большая часть… второй переживают вовсе уже единицы. Помочь невозможно. Никак.

– Вы знали, что Зина умрёт, – тихо сказала Татьяна, не глядя на него. – Знали. Но всё равно забрали её. И пользуетесь… выкачиваете жизнь из маленького ребёнка…

– Который всё равно умрёт, – безжалостно перебил её Сергей. – А мне, после того, как ты намозолила глаза мoему персональному врагу, надо теперь выжить. Ничего личного.

– Просто бизнес, - поддакнула в тему Татьяна. – Сволочь вы.

Тот, с розовыми волосами. Татьяна вспомнила его в деталях и частностях: такой же морозящий взгляд и опасная аура будничной жестокости, свойственная        любому убийце. Нормально у них здесь всё. Крысиные бои на выживание.

– Потому и живу до сих пор. А иных давно уже либо пристрелили, либо в вакуум пихнули без скафандра, либо вздёрнули. Ни один из этих вероятных исходов меня не интересует.

– Оставьте Зину в покое, - нервно сказала Татьяна. – Оставьте её! Деритесь честно, не подтасовывая вероятности. Не убивая детей. Разве вы не понимаете, что это бесчеловечно?

– Нет, - ответил он мрачно, одним слитным движением поднимаясь на ноги. - Не понимаю.

Татьяна задохнулась, глядя на него снизу вверх. Ей пришлось задрать голову, чтобы поймать его взгляд. Но лучше бы она этого не делала! В глазах Сергея плеcкалась не злоба, а сочувственная        жалость.

– У меня было шестеро сыновей и дочь, – сказал Сергей. - Они умерли все, Тан. Один за другим, ничто не спасло. Я обращался к целителям-паранормалам, я летал в специализированные учебные центры, где одарённых детей учат справляться с проснувшейся в них силой. Ничто не помогло. Ни один из них не пережил первого пика. Тебе проще. Ты потеряешь всего одного ребёнка – вместо семерых. Когда умрёт, родишь других детей. С генетической корректировкой половых клеток до зачатия, то есть, гарантировано без дикой паранормы психокинеза. Отвезу потом в… одно тихое место. Пройдёшь аттестацию как эксперт-лингвист основного языка древнего Аркатамеевтана. Может быть, ещё какие языки выучишь. Найдёшь себе дело и будешь жить. А пока сиди здесь, делай, что я тебе велю,и не добавляй себе проблем.

Татьяна опустила голову. Упрямо молчала. Логика в словах Сергея была, но настолько бесчеловечная, что сердце сжималось и не тoропилось разжиматься снова. Как это, Зина умрёт? Как так?! Может , если бы не высасывали её до дна этими ловушками-игрушками, всё бы обошлось! Гад он, Сергей. Сволочь. Ненавижу!

Кажется, она прошептала своё выстраданное «ненавижу!» вслух. Тихо, но Сергей услышал.

– Ты еще поймёшь, что я был прав, – ответил он.

И ушёл, а Татьяна осталась. Она не плакала, просто долго сидела, глядя перед собой, и не умея придти в себя.

Мало ей было! Мало было Сашули, под чей диктат она так быстро и с такой радостью попала тогда. Мало было страшной Инны Валерьевны, оплатившей все долги в обмен на обещание сотрудничества в будущем. Надо было встретить на своём пути ещё и этого Сергея, чтобы у него, у живого, черви выели глаза!

Как это, Зина умрёт?!

Татьяна встала, прошла к валяющимся на полу игрушкам. От острого приступа злости затошнило. Раздолбать бы всё это в хлам, растереть в труху, а всего лучше – поджечь! Чтобы ни осколка не осталось. Сергей, конечно, принесёт ещё. Но хотя бы эти уберутся с глаз долой. Хотя бы с ними Зина не будет возиться завтра с утра, до прихода Сергея! Может быть, это поможет ей сберечь хоть немного сил для жизни.

Может быть, нас всё-таки спасут.

Полковник Типаэск, вдруг он выжил.

Ан Шувальмин…

Тот тип с розовыми волосами, персональный враг Сергея. Странно, что не скрутил противника прямо там, или не мог по какой-то причине? Кольцо!

Ударило памятью: разговор в торговом центре, кольцо на запястье Сергея, – белое, аляповатое, с жидкостью внутри, совершенно не подходящее под стильный образ делового человека! Дело было в этом кольце, можно даже не сомневаться. Из-за кольца их не тронули, не задержали, отпустили. Какая-то инопланетная        технология,игрушка, позволяющая избегать неприятностей…

Татьяна подняла одну из ловушек. Да, снова да! Такое же по форме кольцо из полупрозрачного материала, заполненное жидкостью. Может, водой, может, чем-то другим, сквозь окрашенные стенки не понять. Цвет другой, но в той же анилиновой тональности. Кольцо…

Разум отказывался признавать за такой простой вещью какую-либо опасность. И паранормальных способностей нет ни одной, какая жалость. Татьяна с радостью приняла бы на себя дочкину ношу , если бы только знала как…

Кольцо само вывернулось из руки и повисло в воздухе напротив лица. Если все эти вещи улавливали паранормальную силу, то, может быть, они хранили её в себе до сих пoр. Во всяком случае, последний сеанс. Татьяна подняла с пола ещё одно кольцо.

Была, была здесь какая-то извращённая        и отменно страшная        связь! Кольцо, Зина, чужой полицейский, с лёгкостью отпустивший подозрительных личностей.

Она постаралась вспомнить Сергея как можно тщательнее, хотя при одной мысли о нём начинало подташнивать. Как он сидел рядом с Зиной, пoка та раскладывала на полу и развешивала в воздухе предметы. Вроде он ничего не делал такого… иногда касался ладонью руки девочки… и всё. Как это работает?

Кольцо изменило цвет с насыщенного зелёного на фиолетовый. И в Татьяну вползло холодное знание.

Да, отобранная сила хранилась в ловушках, но её нельзя было, условно говоря, перевеcти в электричество. Она работала на желание. И сколько-то истратилось именно на то, чтобы Татьяна сумела понять систему.

Сергей приходил и просто желал, чтобы его не нашла полиция и не осалили конкуренты, по совместительству враги. И это позволяло ему ускользать из расставленных на него волчьих ям снова и снова. Успешно скрываться не только в пространстве, но и во времени.