Вкус был... не от мира сего. Богатый, насыщенный, с легкой минеральной ноткой и невероятно нежной текстурой. Это был вкус роскоши и силы. Я невольно закрыла глаза, чтобы лучше его прочувствовать.

— Нравится? — его голос вернул меня к реальности.

— Это... впечатляет, — признала я, стараясь сохранить равнодушное выражение лица.

— Вам не приходилось сталкиваться с подобными продуктами в вашем... прежнем месте обитания? — он задал вопрос непринужденно, но я почувствовала стальной коготь за этими словами.

«Прежнее место обитания». Он проверял меня.

— Нет, — ответила я, откладывая нож и вилку. — Мои познания в кулинарии ограничивались... более приземленными продуктами. Но, как вы сами заметили, логика вкуса универсальна.

— Универсальна? — он поднял бровь. — Интересное слово. Оно подразумевает, что вы знакомы с несколькими системами, чтобы найти между ними общее.

Проклятье. Он ловил меня на каждом слове.

— Я много читала, — солгала я, чувствуя, как краснею. — В библиотеке дяди остались старые фолианты.

— Конечно, — он сделал еще один глоток вина, и его взгляд стал тяжелее. — Элинора Лейн. Родилась в провинции Лорвин. Получила домашнее образование. В библиотеке ее дяди, насколько мне известно, были в основном трактаты по геральдике и сборники придворных стихов. Ни одного кулинарного манускрипта.

Ледышка страха снова пронзила меня. Он не просто изучал — он проводил настоящее расследование.

— Что вы хотите от меня, лорд Каэлен? — спросила я, отодвигая тарелку. Аппетит пропал напрочь. — Зачем все эти расспросы? Если вы считаете меня самозванкой или угрозой, почему просто не избавитесь от меня? Для дракона это должно быть несложно.

Он откинулся на спинку стула, сложив пальцы перед собой.

— Уничтожить загадку, не разгадав ее? Это... не в моей природе. Вы — аномалия. Всплеск хаоса в упорядоченной реальности. И я намерен понять ваш источник.

— А если я откажусь быть вашей загадкой?

— У вас нет выбора, — он сказал это без злобы, с холодной констатацией факта. — Вы уже ею стали. С того момента, как очнулись после отравления не той, кем были. Я чувствую это. Так же, как чувствую подлинность металла или возраст вина.

Мы смотрели друг на друга через стол. Два фехтовальщика, отбросившие тонкости и перешедшие к открытому бою.

— Хорошо, — выдохнула я, понимая, что бегство невозможно. — Допустим, я — аномалия. Что это меняет? Я не причиняю вреда. Я всего лишь пытаюсь выжить.

— Пока что, — парировал он. — Но хаос по своей природе непредсказуем. Ваше присутствие здесь, ваши знания... они уже начали менять ткань реальности вокруг вас. Привлекать внимание. И не только мое.

Его слова заставили меня задуматься. Леди Изабелла... была ли ее вражда просто семейной ссорой? Или она чувствовала то же, что и Каэлен? Чувствовала, что со мной что-то не так?

— Вы думаете, леди Изабелла... знает? — тихо спросила я.

— Она чувствует угрозу, — поправил он. — Животное чует, когда в его стаде появляется больная особь. Она не понимает природу угрозы, но инстинктивно пытается ее устранить.

«Больная особь». От этих слов стало горько.

— Так что же вы предлагаете? — спросила я, смотря на свое отражение в темном вине в бокале. — Сдать меня магистрам? Или продолжить свои... исследования?

— Пока что — наблюдение, — ответил он. — И, в некотором роде, защиту.

Я подняла на него глаза.

— Защиту?

— Вы — моя загадка, — повторил он, и в его глазах вспыхнуло что-то первобытное, притягательное. — И я никому не позволю разгадать вас или уничтожить до меня. Ваша борьба с Изабеллой... это часть эксперимента. Мне интересно, как вы будете действовать.

Гнев закипел во мне, горячий и ясный. Так вот что это было. Не помощь, не сочувствие. Я была подопытным кроликом в клетке, а он наблюдал за тем, как я сражаюсь с другим хищником.

— Я не ваша игрушка, — прошипела я, вставая. Стол задрожал от моего резкого движения.

— В этом мире каждый является чьей-то игрушкой, Элинора, — холодно ответил он, не двигаясь с места. — Осознание этого — первый шаг к силе. Вы можете злиться, но это не изменит правды. Вы нуждаетесь в моей защите, хотите вы того или нет. Потому что в одиночку вы не справитесь с тем, что идет за вами по пятам.

— А что идет за мной? — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются.

— То, что привлекла ваша чужая душа, — он тоже поднялся, его фигура казалась внезапно огромной в свете камина. — Порядок ненавидит пустоту. А вы — ходячая пустота, залитая светом чужого сознания. Рано или поздно законы этого мира попытаются... исправить эту ошибку.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и уловила слабый запах дыма и стали.

— А я, — прошептал он, и его дыхание коснулось моего лба, — еще не решил, хочу ли я позволить этому миру вас исправить. Пока вы меня развлекаете.

Я отшатнулась, как от удара.

— Я ухожу.

— Как знаете, — он кивнул, возвращаясь к своему креслу. — Дверь открыта. Но помните наш разговор. И помните... вы теперь под моим наблюдением. Всегда.

Я почти бежала по темному залу, его слова жгли мне спину. Я выскочила на холодную ночную улицу и, прислонившись к стене своего «Цыпленка», пыталась отдышаться.

Он знал. Не все, но достаточно. И я была в ловушке. Не в клетке, а в стеклянном аквариуме, где за мной с холодным интересом наблюдал дракон. И теперь мне предстояло решить: бороться с ним или... использовать его защиту для своей выгоды?

Одна мысль была ясна: игра изменилась. И правила отныне устанавливал он.

Следующие несколько дней прошли в нервном, колючем ожидании. Каждое утро, выходя вывешивать табличку «Открыто», я чувствовала на себе тяжелый, невидимый взгляд из-за штор «Логова». Каэлен не появлялся, не присылал своих слуг, но его присутствие витало в воздухе, густое и неоспоримое, как запах грозы перед дождем.

Я была его «загадкой». Его «аномалией». Слова жгли изнутри, унижая и одновременно придавая странную уверенность. По крайней мере, пока я была ему интересна, я была в относительной безопасности. Но это была безопасность мыши в лапах кошки, которая решила немного поиграть, прежде чем съесть.

Мне нужно было действовать. Сидеть и ждать, пока дракон решит мою судьбу, было не в моих правилах. Если Каэлен считал меня хаосом, что ж, я покажу ему хаос. Но направленный. Управляемый.

Идея пришла ко мне, когда я наблюдала, как Сора пытается успокоить разгневанного торговца рыбой, которому не понравилось, что его обычный стол заняли какие-то подмастерья. В нашем кафе не было четкого расписания, не было системы. Мы работали на авось, реагируя на проблемы по мере их поступления. Это был хаос в чистом виде — тот самый, что так раздражал Каэлена.

Что, если я превращу этот хаос в систему? Такую яркую, шумную и эффективную, что она станет лучшей маскировкой для моей истинной сущности? Пусть он изучает мой бизнес, пусть ломает голову над моими «новаторскими» методами. Пока его взгляд прикован к яркой мишуре, он, возможно, упустит тень, прячущуюся за ней.

Я собрала свою маленькую команду — Сору, Финна и даже старого гнома Громбора, который стал нашим постоянным клиентом и неформальным «послом» в среде местных ремесленников.

— С сегодняшнего дня, — объявила я им, расстелив на столе лист пергамента с набросками, — мы запускаем «Безумные дни» в «Золотом цыпленке»!

Они смотрели на меня с недоумением.

— Это что-то вроде праздника? — осторожно спросила Сора.

— Это нечто лучшее, — улыбнулась я. — Это стратегия. Каждый день недели будет тематическим.

Я указала на свои каракули.