И все, чего я теперь боялась больше всего – потерять этот только что обретенный, хрупкий, обжигающий жар, что поселился у меня в груди.

«Непрактично, Элли, – прошептала я себе в темноту. – Совершенно иррационально».

И впервые за долгое время я улыбнулась, чувствуя, как эта иррациональность согревает меня изнутри лучше любого разумного плана. Завтра будет война. С Сибиллой, с Синдикатом, с теми, кто искал аномалии. Завтра придется выбирать.

Но сегодня… сегодня было достаточно просто знать, что где-то рядом дышит дракон, и что он, как и я, пытается понять, что же, черт возьми, теперь делать с этим новым, неучтенным фактором под названием «чувства».

Утро застало город, призрачным, но целым. Туман рассеялся, оставив после себя лишь легкую дымку. Все возвращалось на свои круги. Фонари замигали и загорелись ровным светом, бытовые приборы – щелкнули и ожили. Город приходил в себя после лихорадки, но осадок оставался – тревожный, горький.

Я проснулась в чужой, роскошной комнате. Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь высокое окно, казались нереально яркими после вчерашней мглы. На стуле у кровати лежало аккуратно сложенное свежее платье – простое, но качественное, явно подобранное кем-то, кто знал мой размер. Ториан? Или… он сам?

Мысль заставила сердце едва заметно, но приятно сжаться. Затем я вспомнила письмо. Свиток с павлиньим пером все еще лежал в складках моего вчерашнего платья, которое кто-то бережно повесил на вешалку. Он ждал. Выбор ждал.

Прежде чем успела раздумывать, в дверь постучали.

– Войдите.

Вошел Ториан, безупречный и невозмутимый, как будто вчерашние царапины и пыль были лишь игрой света.

– Мисс Лейн. Господин ожидает вас к завтраку. Также он просил передать, что ситуация в городе стабилизирована, ваше кафе не пострадало. Финн и служанка уже вернулись туда, чтобы оценить ущерб и начать подготовку к открытию.

Я кивнула. Дело. Порядок. Это был язык, на котором мы с Каэленом научились разговаривать. Но сегодня между строк должно было прозвучать нечто большее.

– Спасибо, Ториан. Я скоро спущусь.

Он поклонился и вышел. Я умылась, надела предложенное платье, и тщательно убрала волосы. Я смотрела на свое отражение в зеркале. Не испуганная девчонка в теле бедной родственницы, не отчаявшаяся попаданка. Передо мной была хозяйка «Золотого цыпленка». Женщина, которая выстояла. И которая вот-вот должна была сделать самый важный выбор.

Я взяла свиток Сибиллы и спустилась вниз.

Он был там. Каэлен. В безупречном черном камзоле, с идеально зачесанными назад волосами. Он стоял у того же пруда, и смотрел на водяные лилии. От вчерашнего жара и мощи не осталось и следа – лишь привычная, ледяная уверенность. Но когда он обернулся на звук моих шагов, в его янтарных глазах я увидела не аналитический интерес, а молчаливый вопрос. И тень той уязвимости, что он позволил себе показать.

На небольшом столе был сервирован завтрак: кофе, свежие булочки, фрукты. Все просто, без излишеств.

– Элли, – произнес он, как бы подтверждая факт моего присутствия. – Садись. Ты должно быть голодна.

– Больше – измучена мыслями, – честно призналась я, опускаясь в кресло. Запах свежего кофе был бальзамом для души.

Он сел напротив, налил мне чашку, потом себе. Его движения были точными, экономичными.

– Мы можем не касаться вчерашнего… эпизода, если ты того хочешь, – начал он, глядя на пар, поднимающийся от кофе. – Можешь считать это следствием экстремальной ситуации. Я не буду настаивать…

– Перестань, – мягко прервала я его. Он поднял на меня взгляд. – Не надо строить из себя циника, когда ты им уже не являешься. Не до конца. И я тоже. Мы оба сказали то, что сказали. И… сделали то, что сделали.

Он откинулся на спинку кресла, и уголок его рта дрогнул в почти улыбке.

– Ты продолжаешь нарушать мои ожидания. Хорошо. Тогда давай говорить прямо. «Логово» теперь – твоя крепость в прямом смысле. Но это также делает тебя мишенью. Связь со мной не защитит, а усугубит.

– Я это понимаю, – сказала я, отпивая кофе. Горечь была кстати. – Как понимаю и то, что «Серебряный синдикат» теперь будет рассматривать меня не как случайную помеху, а как прямую угрозу, у которой за спиной стоит дракон. Изабелла, при всем ее безумии, указала им на меня пальцем.

– Верно, – кивнул он. – Следовательно, твой рациональный выбор, даже с учетом вчерашних… чувств, – он произнес это слово с легким усилием, – все еще лежит в стороне от меня. Предложение леди Сибиллы дает тебе защиту другого рода – легальную, аристократическую, финансовую. Она может оградить тебя от «Синдиката».

Он говорил спокойно, аналитично, разбирая ситуацию на составляющие, как шахматную партию. И в этой его отстраненности не было обиды – было уважение. Он давал мне всю информацию, чтобы мой выбор был по-настоящему свободным.

Я положила на стол между нами свиток с павлиньей печатью.

– Ты прав. Ее предложение блестяще. Сеть кондитерских. Творческая свобода. Защита. Все, что нужно, чтобы построить империю и забыть о страхе. Чтобы никогда больше не зависеть ни от кого.

Я сделала паузу, глядя на его непроницаемое лицо.

– Но в нем есть один изъян.

– Какой? – спросил он, и в его глазах вспыхнул интерес.

– В нем нет тебя.

Воздух словно замер.

– Ты – непредсказуемая переменная. Ты – минное поле, на которое я сознательно ступаю. Ты – дракон, который может в любой момент решить, что игра наскучила. И это… это делает каждое мгновение ценным. Обещание безопасности Сибиллы – это обещание скуки. Медленного, комфортного угасания в позолоченной клетке. Я уже пробовала «безопасность». Она меня предала и убила. Я выбираю риск. Я выбираю игру. Я выбираю дракона.

Я развернула свиток, взяла перо, которое лежало рядом на столе, и быстрым, решительным движением перечеркнула изящные строчки договора. Затем сложила его и протянула ему.

– Можешь передать это Сибилле. Или выбросить. Мне все равно.

Он взял испорченный контракт. Его пальцы сжали пергамент. Он смотрел не на него, а на меня. В его глазах бушевала буря – удивление, триумф, неверие и что-то такое теплое и глубокое, что у меня перехватило дыхание.

– Ты понимаешь, что этим решением ты отказываешься от легкого пути? – его голос был низким, почти хриплым.

– Я это понимаю.

– И что ты обрекаешь себя на жизнь, полную опасностей, интриг и необходимости постоянно быть начеку?

– Особенно рядом с тобой, – парировала я.

– И что я… – он запнулся, впервые за все наше знакомство подбирая слова. – Я не знаю, как это – быть с кем-то. Не как с партнером по бизнесу. Не как с трофеем или загадкой. А просто… быть.

– И я не знаю, как доверять, – призналась я. – Но, кажется, мы оба готовы попробовать научиться. Глупо, опасно. Но попробовать.

Он встал, отшвырнул испорченный контракт в сторону. За два шага он преодолел расстояние между нами. Он не целовал меня. Он просто взял мое лицо в свои ладони, его большие, сильные пальцы касались висков, и пристально, неотрывно смотрел в глаза, словно пытаясь прочесть в них окончательный вердикт, найти последнюю ложь или сомнение.