Подойдя ближе, я увидела отражение.

И чуть не закричала.

Это была не я. И в то же время… была. Примерно мой возраст, двадцать с небольшим. Но черты лица – изможденные, бледные, с синяками под огромными, испуганными голубыми глазами. Те самые глаза были единственным, что казалось знакомым – в них горел тот же огонь, что и у меня. Огонь страха и непонимания. Девушка в зеркале была до жути худой, ее светлые, почти белые волосы тускло свисали прядями. На ней была простая ночная рубашка из грубой ткани.

Я дотронулась до своего отражения. Холодное стекло. Худая девушка в зеркале повторила мой жест.

Это не сон. Это кошмар наяву.

В голове что-то щелкнуло, и в висках застучало. Не мои воспоминания, а обрывки, словно кадры из старого, испорченного фильма. Ссора с высокой, надменной женщиной… Горечь какого-то травяного отвара на языке… Приступ тошноты, слабости, падение… Имя – Элинора. Элинора Лейн. И чувство – тяжелое, давящее – что тебя хотят отравить. Что ты здесь лишняя.

Я отшатнулась от зеркала, прислонившись спиной к холодной стене. Дыхание перехватило. Порты, удар, Марк… а теперь это? Что это? Галлюцинация перед смертью? Попадание в другую реальность? Безумие?

Дверь в комнату скрипнула. Я инстинктивно вжалась в стену, пытаясь стать незаметной.

В проеме возникла тень. Не огромная фигура из порта, а хрупкий силуэт молодой девушки с кружкой в руках.

– Барышня Элли? – тихий, дрожащий голос был полон надежды. – Вы… вы проснулись?

Она подошла ближе, и лунный свет упал на ее лицо. Лет шестнадцати, испуганные карие глаза, простенькое платьице. В ее взгляде читалась неподдельная забота.

Я не знала, что говорить. Мой язык отказался повиноваться. Я просто смотрела на нее.

– О, слава Великой Матери! – девушка ахнула, увидев, вероятно, мой дикий испуг. Она поставила кружку на сундук и робко приблизилась. – Не бойтесь, это я, Сора. Ваша служанка. Вы нас так напугали… Доктор сказал, что вы вряд ли… – она не договорила, и на ее глазах блеснули слезы.

Сора. Это имя отозвалось в чужих воспоминаниях. Верная. Единственный друг.

– Я… – мой голос прозвучал хрипло и непривычно высоко. Это был не мой голос. – Что случилось?

– Вы не помните? – Сора смотрела на меня с сочувствием. – Вам стало плохо после ужина с вашей кузиной, леди Изабеллой. Очень плохо. Вы уже три дня без сознания.

Леди Изабелла. Имя прозвучало как удар колокола. Высокая женщина. Надменный взгляд. Горечь отвара. Воспоминания-осколки сложились в четкую, ужасающую картину. Кто-то действительно пытался эту девушку – меня – отравить. И, судя по всему, у них это получилось. Только вместо смерти случилось… это. Я заняла ее место.

Меня трясло мелкой дрожью. Это был не просто шок. Это было крушение всей реальности.

– Где я? – спросила я, и вопрос прозвучал глупо, но это было единственное, что меня интересовало.

Сора смотрела на меня с растущим беспокойством.

– В вашей комнате, барышня. Над кафе. Вам нужно попить, вы очень слабы.

Она протянула мне кружку. Я машинально взяла ее. Руки дрожали.

Кафе. Слово зацепилось в моем сознании, единственный островок чего-то отдаленно знакомого в этом море безумия.

– Какое кафе? – прошептала я.

– «Золотой цыпленок», барышня, – ответила Сора, как будто объясняя ребенку. – Ваше кафе. Точнее, то, что от него осталось.

«Золотой цыпленок». Это название, такое нелепое и жизнерадостное в этом мрачном мире, прозвучало как насмешка. Моя мечта о ресторане, которая только что была разбита вдребезги в моем мире, здесь, в этом странном теле, оказалась моим жестоким наследием – умирающим заведением с задорным именем.

Ирония судьбы была настолько горькой, что я чуть не рассмеялась. Вместо этого из горла вырвался сдавленный стон. Я закрыла глаза, пытаясь совладать с накатывающей волной паники и отчаяния.

Алиса Райвен, успешная рестораторша, была мертва. Ее предали и убили.

Теперь я – Элинора Лейн. Бедная родственница. Жертва отравления. Хозяйка убыточного кафе с смешным названием «Золотой цыпленок».

И где-то там, в этом незнакомом мире, бродил тот, кто попытался меня убить. И, возможно, он еще не знал, что его план провалился.

Я сделала глоток теплого напитка. Он обжег горло, но вернул крупицу ощущения реальности. Страх никуда не делся. Но под ним, глубоко внутри, начало шевелиться что-то другое. Знакомое. Твердое.

Желание выжить. Во что бы то ни стало.

Следующие два дня прошли в тумане слабости и отчаянных попыток не сойти с ума. Я, Алиса Райвен, училась быть Элинорой Лейн. Моим главным занятием было лежать, пить противный травяной отвар, который приносила Сора, и по крупицам собирать мозаику из чужих воспоминаний.

Они всплывали обрывками. Город назывался Эринзил. Мир – Вайрот. Магия была такой же обыденностью, как электричество в моем прошлом мире, вот только доступна она была далеко не всем. Элинора, судя по всему, к магам не относилась. Она была последним отпрыском обедневшего дворянского рода, чье состояние испарилось вместе с влиянием. От всего наследия осталось лишь это кафе да куча долгов.

На третье утро я почувствовала в себе достаточно сил, чтобы сойти вниз. Вернее, мой внутренний бизнес-аналитик, загнанный в угол и напуганный, но не сломленный, потребовал наконец оценить масштаб катастрофы.

– Барышня, вы уверены? – испуганно округлила глаза Сора, когда я, дрожа от слабости, накинула на плечи поношенный шерстяной плащ. – Вы еще так бледны…

– Я не могу валяться здесь вечно, Сора, – сказала я, и мой голос, хоть и оставался чужим, прозвучал с той самой сталью, что помогала мне пробиваться в мире ресторанного бизнеса. – Мне нужно увидеть... мое кафе.

Слово «мое» далось с трудом. Ничего в этом мире не было моим. Кроме, пожалуй, проблем.

Сора, вздохнув, послушно повела меня по узкой, скрипучей лестнице. Запахи, доносившиеся снизу, становились все отчетливее. Запах старого жира, пыли, кислого пива и чего-то затхлого. Мое сердце, которое уже привыкло сжиматься от тревоги, упало куда-то в пятки. Этот букет знал каждый неудачник общепита.

И вот я увидела.

«Золотой цыпленок» – насмешливое, жизнерадостное название, которое так контрастировало с реальностью. Цыпленок был мертв. Полумрак, пробиваемый лишь парой коптящих масляных ламп. Гора грязной посуды на столах, липкий от столетий пролитых напитков пол. Пыль лежала на подоконниках и пустых стеллажах за стойкой. В воздухе висела тишина, столь же густая и неприятная, как и запах.

В углу, у камина, в котором не тлело ни единого уголька, сидел единственный посетитель – старый гном в потрепанной кожаной куртке, мирно посапывавший, уткнувшись бородой в стол.

Из-за стойки поднялся еще один человек. Вернее, не совсем человек. Ростом он был с хороший шкаф, кожа отливала серовато-зеленым, а из-под густых бровей на меня смотрели маленькие, умные глаза. Полуорк. Воспоминания Элли подсказали мне его имя – Финн. Заведующий хозяйством, вышибала, посудомойка и, по совместительству, последний верный сотрудник.

– Барышня, – буркнул он кивком. – Вы живы. Хорошо.

В его простых словах было больше искренней заботы, чем во всех сладких речах моего бывшего жениха.

– Я жива, Финн, – подтвердила я, с трудом переводя взгляд с этого царства запустения на него. – Что... что тут происходит?

– Ничего, – честно ответил полуорк. – Вот уже три месяца. С тех пор как старый хозяин, ваш дядюшка, отбыл к предкам. Изредка заходят свои, как Рав, – он кивнул на спящего гнома. – Он за пиво платит. Иногда.

Отчаяние, снова попыталось подобраться к моему горлу. Я сделала шаг вперед, и моя нога со скрипом прилипла к полу. Я закрыла глаза на секунду, представляя себе свой «Сезон» – светлый, пахнущий свежей выпечкой и кофе, с шумом голосов и звоном бокалов. А потом открыла и увидела это.

И тут во мне что-то щелкнуло. Окончательно и бесповоротно.

Нет. Я не позволю. Меня уже убили один раз. Меня уже предали один раз. Я не позволю этому миру, этой жалкой конторе и какой-то ядовитой тетке сломать меня во второй раз.