– Да. Мы уже закрываемся. Завтрак подаем с восьми.

– Мне нужно не питание, – он улыбнулся. – Мне нужна минута вашего времени. По поручению одной… особы. Она просила передать, что восхищена вашей стойкостью и деловой хваткой. И что хотела бы предложить вам взаимовыгодное сотрудничество.

Он протянул мне небольшой, тщательно запечатанный свиток. Восковая печать была незнакомой – стилизованное изображение павлиньего пера.

– Какая особа? – спросила я, не принимая свиток.

– Леди Сибилла из рода Аэрин, – произнес он, и в его голосе прозвучала почтительная интонация. – Она остановилась в городе проездом и наслышана о ваших успехах. Она имеет обширные торговые интересы на юге и ищет… неординарных партнеров.

Род Аэрин. Один из старейших и самых влиятельных аристократических родов королевства, обладающий, по слухам, не только богатством, но и сильной магической кровью. Почему такая особа заинтересовалась мной? Моя известность не выходила за пределы города, да и то была скандальной.

– Я польщена, – сказала я осторожно. – Но у меня уже есть деловые обязательства.

– Леди Сибилла в курсе. Она не предлагает ничего, что могло бы нарушить ваши текущие соглашения. Скорее, дополнить их. Прочтите. Если заинтересует, отправьте ответ с моим человеком. Он будет ждать у фонтана на Рыночной площади завтра до полудня.

Он положил свиток на ближайший стол, кивнул и вышел так же бесшумно, как и появился.

Я осталась стоять со свитком в руках, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Это была не угроза. Это была… альтернатива. Очень мощная, очень заманчивая альтернатива Каэлену.

Финн, вытиравший стойку, прервал мои размышления:

– Павлинье перо. Это ее личная печать. Говорят, она коллекционирует таланты. Как драгоценности.

– Ты знаешь о ней? – удивилась я.

– Слышал. Она умна. Опасна. Не любит, когда ей отказывают. Но платит щедро.

Весь вечер свиток лежал на моем столе в кладовой, словно излучая тихую, настойчивую энергию. Я не вскрывала его. Я боялась того, что найду внутри. Не из-за страха перед леди Сибиллой. А из-за страха перед тем выбором, который она могла мне предложить. Выбором, который впервые за долгое время казался реальным. Не просто выживанием под крылом дракона, а настоящим партнерством с силой, сравнимой с его силой, но, возможно, более… предсказуемой.

На следующее утро, перед тем как отправиться на встречу с гильдией пекарей, я все же вскрыла печать.

Предложение было блестящим. Леди Сибилла предлагала финансировать открытие сети небольших, элегантных кондитерских в трех крупнейших городах королевства под моим руководством и с использованием моих рецептов. Она брала на себя все затраты, риски и связи с местной аристократией. Мне же отходило тридцать процентов чистой прибыли и полный творческий контроль. Это был шанс вырваться на совершенно иной уровень. Стать не просто хозяйкой кафе, а именем. Брендом.

И все, что от меня требовалось – подписать контракт и… «освободиться от ограничивающих эксклюзивных соглашений с отдельными локальными партнерами». То есть, разорвать договор с Каэленом о специях. Аккуратно, легально, с выплатой отступного, которое Сибилла брала на себя.

Она знала. Конечно, знала. И предлагала чистый, элегантный выход из сферы влияния дракона. В обмен на мою лояльность ей.

Рука дрогнула, и я положила свиток обратно в ящик стола. Я отправилась на встречу с гильдией, но слова леди Сибиллы звучали у меня в голове, заглушая разговоры о ценах на муку и стандартах выпечки.

Вечером я не пошла к фонтану. Я не послала ответ. Но я и не отказалась. Я просто… выждала.

И как будто в ответ на мое молчание, в пятницу, за час до нашего ужина, пришел Ториан. Но на этот раз не с приглашением, а с посланием.

– Господин просит извинить его, – сказал клевентник с обычной бесстрастностью, но мне показалось, в его глазах мелькнуло что-то вроде… сочувствия? – Неотложные дела на одном из удаленных предприятий требуют его немедленного присутствия. Он уехал из города. Ужин, к сожалению, отменяется. Он просил передать, что сожалеет, и что его вопрос на эту неделю будет таким: «Павлинье перо – красивая птица. Но помните, у него очень острые когти. Вы уже рассмотрели предложение?»

Ледяная волна прокатилась от макушки до пят. Он знал. Он не просто знал – он уехал. Оставив меня наедине с этим выбором. Без своего давления, без своего присутствия. Как будто говоря: «Выбирай. Свободно. Я не буду влиять. Но помни – я вижу все».

Это было в тысячу раз хуже, чем если бы он пришел в ярость или начал давить. Эта тишина, это отсутствие были оглушительными. Он проверял меня. Именно так, как мы и говорили – «проверку на деле». Самую жестокую проверку.

Я осталась одна в опустевшем кафе, с невероятным предложением в ящике стола и с гулкой тишиной вместо привычного пятничного напряжения. И поняла, что страх потерять Каэлена как покровителя мерк перед другим, новым, острым страхом – страхом никогда больше не увидеть того искреннего, почти человеческого огонька в его глазах, который мелькнул в ту ночь во дворе. Страхом разрушить то хрупкое, невысказанное что-то , что только-только начало прорастать сквозь трещины в нашем минном поле.

Леди Сибилла предлагала безопасность, богатство, независимость. Все, о чем я могла мечтать.

Каэлен предлагал… игру. Опасность. Недоверие. И возможность чего-то настоящего, такого же древнего и непредсказуемого, как сам дракон.

Я закрыла глаза, чувствуя, как сердце бьется в такт тиканью кухонных часов. Выбор был за мной. И впервые за все время в этом мире он казался не выбором между жизнью и смертью, а выбором между двумя разными жизнями. И я не знала, какая из них страшила меня больше.

Тишина после ухода Ториана была гулкой и плотной, словно туман, который начал стелиться по вечерним улицам города. Послание Каэлена висело в воздухе: «Павлинье перо – красивая птица. Но помните, у него очень острые когти. Вы уже рассмотрели предложение?»

Он знал. И он уехал. Не отменил ужин из-за дел – он создал вакуум. Лабораторные условия для моего выбора. Без его присутствия, без его давления, без даже призрака возможности увидеть его реакцию. Самый честный и самый жестокий тест из всех возможных.

Я на автомате вытерла последние столы, погасила основную часть светильников, оставив только ночную лампу у входа. Свиток с предложением Сибиллы лежал в ящике, словно радиоактивный слиток. Я не могла ни прикоснуться к нему, ни выбросить.

«Выбирай, Элли, – шептал внутренний голос, звучавший подозрительно похоже на голос Каэлена, лишенный всякой теплоты. – Независимость, безопасность, масштаб. Или драконья игра с непредсказуемым финалом».

Но это был уже не выбор между опасностью и безопасностью. Это был выбор между двумя видами огня. Один – контролируемый, заключенный в изящные бронзовые жаровни салонов леди Сибиллы. Другой – дикий, древний, способный и согреть, и испепелить дотла.

Финн, проводивший последнюю проверку запертых ставень, прервал мои раздумья своим низким голосом:

– Все чисто. Сора уже ушла. Запритесь хорошенько. Воздух сегодня… тяжелый.

Он посмотрел на меня своим проницательным взглядом, в котором читалась немая поддержка, но и тревога. Он что-то чувствовал. И он был прав.

– Спасибо, Финн. Иди. Выспись.

– Вы тоже, мисс Элли. Не оставайтесь здесь одной допоздна, – он помедлил, затем кивнул и вышел через черный ход, громко щелкнув замком снаружи.