Я и Илиария попрощались с ребятами и покинули арену. Молча вышли на улицу и также, не говоря ни слова, завернули в парк. Наконец, минут через десять, я разорвал повисшую между нами тишину.

— Почему ты так себя ведёшь?

— Как так? — не поняла она.

— Словно мы знакомы полжизни. И эти булочки…

— Разве не так себя ведут парочки? — удивилась она.

— Но сейчас же ты ведёшь себя нормально?

— Это потому что тебе не понравилось, как я действовала с твоими друзьями. Хотя я не могу разобраться, что именно тебя не устроило.

— Как ты тогда поняла, что не понравилось?

— Просто это чувствуется. Так как мне себя вести?

— Естественно, наверное. То есть как тебе самой хочется, так и веди!

— Но мне всё равно как…

— Ты вообще нормальная? Задаёшь такие странные вопросы и говоришь так, словно голем бесчувственный. Ты же из аристократической семьи Эварди. Там что воспитание основано на подавлении эмоций?

— Не знаю. Они меня никогда не воспитывали. Меня забрал дядя, а вернулась я недавно.

— Похоже, дяде было вообще не до воспитания племянницы… — пробурчал я.

— Почему ты так говоришь? — она развернулась ко мне, её взгляд пронзал. — Хочешь обидеть?

— Ты чего? Не хотел я, — я отошёл на шаг.

— Да и вообще, я тут разузнала о тебе кое-что. Не тебе мне говорить о странностях семьи. Ты выглядишь также, как четвёртый капитан, но фамилии от чего-то у вас разные. Это что ж ты такое натворил, чтобы вылететь из сильнейшей семьи королевства?

Я сглотнул. Было идиотской затеей продолжать с ней общаться. Благо, это ещё не поздно исправить. Я только собирался ей об этом сказать, как:

— Прости, мне не стоило так говорить, — извинение показалось мне искренним. — Просто ты обидел меня тем, как говорил про мою семью. Ты не имел на это права.

— Хочешь сказать, один-один? — поморщился я.

— Верно, — кивнула она, не отрывая от меня взгляда. — Забудем. Так что тебе нравится?

— Нравится? — я слегка завис от резкого перехода, но сориентировался и ответил. — Читать.

— И всё, только читать? Разве это не нудно? Толку от этого? Ну прочитал ты, какие грибы съедобные, пошёл в лес, и что — ты сможешь отличить съедобное от ядовитого?

— Смогу в основном, — я нахмурился. — Из книг можно почерпнуть очень многое. А чего стоят книги про магические заклинания, про плетение печатей? Хочешь сказать, они тоже бесполезны?

— Хочу сказать, что от них нет никакого толку без практики.

— Но и практики без теории быть не может!

— Может. Я никогда не изучала теорию, но весьма хороша в практике, — опять это её самолюбование вылезло.

— Если бы ты была хороша, то была бы в дюжине, — парировал я. — А я не видел тебя даже на отборе за тринадцатое место.

— Верно, я не участвовала. Мне было неинтересно. Но это не говорит о моих слабых способностях, — она надменно посмотрела на меня, но в этом взгляде мелькнула наигранность.

— Хочешь сказать, ты не слабее меня?

— Разумеется, — она кивнула.

Я прищурился:

— Ты просто напрашиваешься на бой, — я выразительно поднял бровь.

— Это предложение? — ухмыльнулась она. — Но, пожалуй, я пока откажусь. Зачем оно мне? Я и так знаю свою силу, а кому-то доказывать? Я ещё не пала так низко. Кстати, — она закопалась в сумке, — держи, — достала бумажный пакетик размером с ладонь. Я раскрыл его и увидел небольшие печеньки, которые пахли очень аппетитно.

— Ты говоришь грубость, а потом задабриваешь собеседника десертом? — спросил я, пробуя одну из печенек. Вкус оказался ещё лучше, чем у булочек. Шоколадные…

— Если не нравятся, отдай! — она протянула руку, чтобы забрать их, но я увёл свою назад.

— Не дам, — рассмеялся я. — Они мои, — она хмыкнула и перестала пытаться отобрать.

— Вкусно печёшь очень, — решил я её похвалить.

— Я знаю, — она хитро прищурилась и улыбнулась.

— Тебе никто не говорил, что девушка должна быть скромной? — вздохнул я, закидывая в рот ещё одну печеньку.

— Я? Должна? Скромной? Нет, впервые слышу такую чушь, — она рассмеялась.

— Понятно, — кивнул я, наслаждаясь вкусом шоколада. — И всё-таки я бы с тобой сразился…

— Ага. Ты, наверное, тоже не слышал, что парню стоит со своей девушкой быть заботливым и обходительным. А ты мне, значит, драться предлагаешь? — несмотря на слова, в её тёмных глазах светился интерес. — Это от нас не убежит, — она подмигнула, махнула на прощание и ушла.

Так и продолжались привычные дни. Тренировки, на которые частенько захаживала моя девушка, освоение печатей, которые я уже применял куда лучше, даже мог запитать попрыгунчик стихией ветра, нудные лекции, на которых не говорили ничего того, чего я бы не знал, ну и, конечно, тренировки с третьекурсниками, которых, кстати, тоже не обделили печеньками.

Я шёл по коридору в свою комнату после изматывающей тренировки, предвкушающе подбрасывая пакетик с печеньем, по моей просьбе цитрусовым, когда на меня налетела Нилл. Она схватила меня за руки и что-то быстро пролепетала. Правда, я не понял ни слова. Такое поведение для этой скромницы? Должно быть, что-то случилось.

Присмотрелся к девушке, глаза у неё были опухшими. Моё сердце сжалось в предчувствии недоброй вести. Я успокоил себя: рано паниковать, девушки порой ревут из-за полнейшей нелепицы. Может быть, она просто не нашла своего парня в нашей комнате…

— Успокойся. Сейчас я тебя не понимаю. Скажи медленно и чётко. Что случилось?

— Мак! — она проговорила его имя и запнулась. Слёзы ручьями побежали из глаз. Опять. Я так и не узнаю ничего, если она только реветь и будет.

Взяв за плечи, я резко встряхнул её. Ну же, приди в себя!

— Что случилось⁈ — я повысил голос в надежде, что это поможет.

— Он. В лазарете… — она говорила медленно и тихо, но главное, я уловил смысл.

— Идём, — я взял Нилл за запястье и потянул за собой.

Если Мак уже у лекарей, то с ним всё в порядке. Как я и думал, водница просто беспочвенно паникует. Целители со своей магией даже практически мёртвого на ноги поставят.

На крайний случай попрошу Корна об услуге.

С тех пор как мы с Илиарией нашли общий язык, а наши отношения превратились в почти дружеские, мы часто бывали в лазарете. Девушка оказалась весьма смышлёной в травах, поэтому мы потеснили Агер и частенько перебирали там гербарии. Впрочем, целительница была совсем не против, потому что даже она узнала много нового. А вот сразиться Илиария так и не захотела. Жаль, по тому, как она порой филигранно использовала магию, я видел в ней большой потенциал. Вот только именно сегодня я задержался на тренировке!

Мы с Нилл дошли до лекарского крыла. Теперь я понял, почему Нилл пошла бродить по Академии вместо того, чтобы сидеть рядом с любимым. Нас не впустили. Прошло полчаса, а мы так ничего и не узнали о состоянии Мака. Я попытался расспросить у девушки, что же произошло, но она ничего не знала.

Я сидел на стуле и стучал ногой. Меня напрягало ожидание. Возможно, что Нилл расстроена не на пустом месте. Позвать Корна? Но его не пропустят в лекарское крыло. Ведь он скрывает, что обладает магией земли. А Малеса так не вовремя заболела!

Наконец, дверь открылась и к нам вышла незнакомая девушка-лекарь. У неё было усталое бледное лицо и растрёпанные желтоватые волосы, завязанные в хвост серой лентой. Форма её местами была покрыта поблёкшими бурыми пятнами.

— Что с Маком? — я уже устал ждать. Да и пятна на форме девушки не настраивали на позитивный лад. — Почему нам ничего не говорят?

— Он… — девушка сделала глубокий вдох, посмотрела мне прямо в глаза. — Он в коме. Мы не можем ему помочь. Нам жаль.

— Что значит в коме? — потерянно спросила Нилл, глядя на лекаря остекленевшими глазами, голубые радужки почти исчезли на фоне огромных чёрных блюдец зрачков.

Меня мучил другой вопрос. Почему ему не могут помочь, демоны их побери? Если он жив, значит и помочь они ему обязаны!