– Давай спрячемся, – предложила она, показав на небольшой отнорок, скорее даже глубокую нишу.

Мы едва успели туда зайти, как на стенах заплясали отблески фонаря.

– Если они нас заметят, бей сразу, не трать время на разговоры, – жёстко сказала Арна.

Мне это показалось слишком резким, но спорить я не стал. Местные порядки она знала гораздо лучше меня, а излишней кровожадности я за ней не замечал. Наверняка у неё были причины так поступать.

Очень скоро разговор охотников стал разборчивым, и он оказался действительно любопытным.

– Ты дебил, Мока, – раздражённо выговаривал один. – Причём слепой дебил.

– Да не, я точно видел золотишко, вот зуб даю, – оправдывался второй. – Когда он за пиво рассчитывался, там у него в кошельке точно блеснуло.

– Да ты просто насосался пива, как обычно, вот тебе и померещилось.

– Не-не, не мог я ошибиться. А может, он просто деньги в гостинице оставил?

– И как их достать? Ты сам в его комнату полезешь?

– Ну, как-нибудь, – неуверенно сказал Мока.

– Вот ты сам своей тупой башкой подумай: люди видели, что он с нами ушёл, а потом нас ловят, когда мы в его комнату лезем. Что ты страже скажешь?

– Скажем, что его крупный зверь задрал.

– Ну да, его зверь задрал, а на нас ни царапины. Дебил ты всё-таки, Мока.

Голоса отдалились, а скоро исчезли и отблески света.

– Ты знала? – мрачно спросил я.

– А что тут знать? – хмыкнула она. – Стояли трое, а потом ушли двое, а третьего не стало. Что здесь ещё можно подумать? Всё-таки, Артём, ваш мир гораздо добрее, это по тебе сразу видно.

– И часто здесь такое случается? – настроение у меня серьёзно испортилось.

– Случается, – ответила она. – Даже за твоё копьё могут убить, чёрная бронза стоит дорого. А ещё вот так случается: если вдруг команда наткнулась на слишком сильного стража, то тыкают копьём в ногу новичка или ещё кого, и убегают. Никогда не ходи со случайной командой. Если ты решил идти с командой, то только с теми, в ком полностью уверен, и только тогда, когда все знают, что за тебя спросят. Лучше одному идти, чем с незнакомыми. И если вдруг встретишься где-нибудь в лесу с командой охотников, бей первым, не разговаривай. Во всяком случае, пока не станешь достаточно сильным, вот тогда можешь и поговорить. Но разговор всё равно тем же самым кончится, поверь.

Мне сразу вспомнился ещё из своего мира разговор с Федей на тему того, как вести себя в тайге. Напрасно Арна думает, что наш мир добрее – мир создают люди, а они у нас, похоже, ничем не лучше.

Я приостановился, оглядывая довольно большой зал, пересечённый неширокой расщелиной.

– По-моему, здесь они товарища и убили, – заметил я. – Если, конечно, я правильно оценил расстояние.

– Здесь, конечно, – равнодушно отозвалась Арна. – Самое удобное место – труп можно сразу в расщелину скинуть. Поэтому его сюда и привели. В этой расщелине он, наверное, не один лежит.

Я поёжился. Не то чтобы я был таким уж мальчиком-одуванчиком, но настолько первобытная простота нравов выглядела очень неприятной. Когда твой товарищ может воткнуть тебе нож в печень просто потому, что ему понравились твои ботинки – для меня это всё-таки слишком. Если я вдруг пойду на охоту не один, стоит, пожалуй, быть повнимательнее в тех местах, где удобно избавляться от трупов. Всё же как-то по-другому представлял я себе охоту и её опасности.

– Пойдём дальше, – я с усилием отвёл глаза от расщелины и двинулся в ближайший туннель.

Только покинув зал, я вдруг осознал, что почему-то видел эту расщелину, хотя она находилась в десятке шагов, и тусклый свет от клочков мха на стенах до неё вряд ли мог достать. Да и вообще видимость заметно улучшилась – не как днём, конечно, и даже не как в сумерках, но на стены я больше не натыкался, да и спотыкаться почти перестал.

– Ты знаешь, Арна, – с удивлением сказал я, – а ведь я действительно стал видеть гораздо лучше.

– А чему ты удивляешься? – отозвалась она. – Так и должно быть. У тебя появилась энергия для улучшения, и есть хороший дар, чтобы её усвоить. Или ты мне не поверил, когда я тебе это рассказывала?

– Я тебе поверил, конечно. Просто есть разница между верой в чужие слова и тем, что видишь сам.

Арна иронически хмыкнула, но развивать тему не стала.

– Ты только не рассчитывай, что и дальше так будет, – серьёзно сказала она. – Твой прогресс просто кажется огромным, потому что по сравнению с нулём любой прогресс будет огромным. Чем дальше, тем больше труда и времени требуется, и в конце концов приходится выбирать, на чём сосредоточить усилия, – она задумалась. – Хотя к тебе это, наверное, не относится.

– Почему не относится? – сразу же спросил я.

– Ну я ведь тебе уже сколько раз говорила, – по её тону было похоже, что она закатила глаза от моей тупости. – Это зависит от дара. Чем выше дар, тем быстрее идёт развитие.

– Да, я вспомнил, – я почувствовал себя неловко. – Просто мне вся эта магия ещё не очень привычна.

– У вас же там есть магики. Я точно помню, что ты это говорил.

– Можно подумать, что они у нас по дворам ходят и фокусы показывают, – фыркнул я. – Нормальный человек с магиками вообще никогда не встречается. У них своя жизнь, у народа своя.

– Ну, привыкай тогда, – хмыкнула она. – В общем, слабый одарённый может до конца жизни развивать какую-то одну область – силу, или скорость, или, скажем, какую-то сопротивляемость, – и всё равно не достигнуть потолка. А вот я, например, уже практически достигла предела развития во всём, – она осеклась и поправилась. – Не во всём, конечно, кое-что само по себе плохо развивается.

– То есть от охоты ты уже ничего не можешь получить?

– Практически ничего, – подтвердила она. – Охота даёт мне сейчас настолько мало, что уже потеряла для меня всяческий смысл. Развиваться дальше получится только через магию. Разве что попробовать убить что-нибудь крупное, вроде той большой змеи, – она ненадолго задумалась. – Но с ней обычным копьём не справиться, ты же сам её видел. Вот когда стану сильной магичкой, тогда и можно будет проверить, получу я с неё что-нибудь или нет.

Это точно, я сам ту змею видел, и больше видеть не хочу – у меня тошнота подкатывает к горлу от одного только воспоминания. Не знаю, зачем Арна хочет что-то проверять, лично я проверять ничего не собираюсь, и вообще предпочитаю держаться от таких тварей подальше. Высказывать это я, естественно, не стал – в нашей команде я и так слабейший, не стоит уничтожать свою репутацию окончательно.

Разговор естественным образом увял, и дальше мы шли молча. До следующей змеи мы дошли минут за пять, и с ней у меня возникла проблема. Когда я подошёл к ней почти вплотную, то понял, что она каким-то образом повисла где-то на потолке и готовилась упасть сверху. Я совсем не был уверен, что смогу правильно отреагировать на падающую на голову змею – если при нормальном свете ещё можно было увидеть её вовремя и как-то уклониться, то почти в полной темноте я бы наверняка разглядел её слишком поздно.

– Долго будешь стоять? – насмешливо спросила Арна.

Я здорово разозлился. Из-за какой-то мерзкой чешуйчатой твари я вынужден стоять здесь и выглядеть в глазах девушки трусливым слабаком. Я уже было шагнул вперёд – в конце концов, Арна же говорила, что у неё есть антидот, – но перед тем, как сделать шаг, инстинктивно направил свою злость на невидимую мне змею. И вдруг совершенно неожиданно она с раздражённым шипением упала вниз. Оказалось, что она была гораздо ближе, чем я думал – ещё пара шагов, и я оказался бы прямо под ней. Я всё же успел среагировать вовремя и разрубил её пополам ещё до того, как она коснулась земли.

– Неплохо, Артём, – с уважением сказала Арна. – Как ты заставил её упасть?

– Сам не знаю, – честно ответил я. – Сильно разозлился на неё.

– То есть ты можешь не только чувствовать других, но и передавать свои чувства?

– Насчёт «можешь» слишком оптимистически сказано, – недовольно проворчал я. – Вроде как-то получается у меня изредка, но я на это влиять практически не могу.