- Значит, говорите: жертва...
Когда ровесники вернулись в кабак, там распевали песню "С чего начинается Родина". Миша знает: это уже близко к положению риз. А святых отсюда вынесли давно. К Мише бросился изрядно накачавшийся глава района, обнял и стал обмусоливать слюнявыми губами.
Второй раз за день Жуков, сославшись на естественные нужды, смог ускользнуть. Характерно что однажды у него действительно возникла естественная нужда - но ускользнуть не удалось. Почти пробежав пустынной площадью, давимый громадою недоделанного храма, верхушку которого осветило выглянувшее из полоски очистившегося неба Солнца. Миша с какой-то злой радостию шмыгнул в проулок. Смеркалось и он спешил. Ноги сами несли на Волосатую гору. Очень... ну, очень хотелось убедиться в том, что все утренние события - игра. Грандиозная, жестокая, но именно что театральная постановка.
Буквы "Т" никуда не делись, видны были издали. Стало понятно происхождение названия: кроны изуродованных ветрами берез, слившись с профилем горы, действительно напоминали волосы. "Теперь Ты Труп" - крутилось в голове.
Взобравшись, Миша наткнулся на полицейского.
- На положено. - Сказал блюститель. - Режимная зона.
Зона...
- По разрешению шефа. - Солгал Жуков. Мент поверил, правда, препроводил.
Итак... на конструкциях все так же висели люди. Никаких подставок для ног не было, Саша соврамши! Тела обвисли, потемнели... несомненно, это мертвецы!
- Пи... - Выругался Миша.
- Это точно. - Прокомментировал блюститель.
- И что же... они так и будут здесь вот... висеть.
- Да вот не знаю. Пока команды не поступало. Вообще близкие там внизу уже ожидают...
Да твой командир, чуть не воскликнул Миша, сейчас в стельку, какие там приказы! Но промолчал, следуя журналистскому правилу: не вмешиваться в события. Какое глупое правило...
Идти к Клаве не хотелось потому как боялся, что столкнется с бухим Мотей. Но там же Мишины вещи, пришлось переться. На уже знакомой улочке, в момент очаровательной закатной бирюзы, столкнуться пришлось с пацанчиком.
- Удалось? - Спросил Петька по-взрослому.
- А что ты здесь один? - Задал встречный вопрос Жуков.
- Воздухом дышу. Ну, так...
- Что - так... малыш...
- Я уже не маленький.
А между тем засранцу не больше шести.
- Я тоже, вот ведь совпадение. Да. Удалось. Почти. А позволь, старик, задать тебе один вопрос.
- Уже второй.
- Ну, да. Так вот. Скажи мне, Петр...
- Евгеньевич.
Пацанчик заигрался, подумал Жуков, да и вообще в этой дыре кажется ВСЕ заигрались. Да еще с серьезными лицами ходят, как и положено придуркам.
- Так ответь, Петр Евгеньевич. Что ты по поводу всего этого думаешь?
Как говаривал еще Василь Василич Розанов, русский человек поймет другого русского человека без всяких слов. Даже если другой - наполовину еврей. Просто обменяются лукавыми взглядами, состроят какое-нибудь выражение физиономии... а действует эффективнее фени. Короче, не надо размусоливать, что такое ВСЕ ЭТО.
- Ты хочешь ответа. - Малыш смотрел снизу вверх строго, как будто он судия. - Зря. Каждый увидел то, что хотел видеть, а получит по вере. Вот.
- И ты, надо полагать, получил.
- А то! - Петька помахал ручонкой, едва могущей держать киндер-сюрприз. - Баба купила!
- Петр Евгеньевич... если у нас тут все неподецки... будь любезен, скажи: кто... Иуда.
- Да скоро сам все увидишь! - Мальчишка прыснул звонкой трелью - и ускакал вперед.
«Получит по вере… - Ворчал про себя Михаил. – Да по затылку надо оплеуху отвесить, а лучше по всем местам сразу – и много! Алилуйщики…» От сердца отлегло, когда увидел Мотю. Тот с разбитой харей дрых посередь улицы яко младенец. Жуков вдруг повернул, дочапал до перекрестка, свернул в левую улочку, дошел до дома старика. Прочитав уже знакомую надпись "ВАС НАСТИГНЕТ КАРАЮЩИЙ МЕЧ" почему-то легко вздохнул. Произнес вслух:
- Господи, за что же ты нас так...
- И поделом! - Раздался знакомый голос.
Оглянувшись, Миша в сумеречном мареве узнал Клаву.
- Слышал выражение: один праведник все селение спасает? - Испросила женщина.
- А дети?
- Дети еще неразумные, чтобы побеждать свои страсти. Не в счет.
- Как будто мы разумные. Что-то сомневаюсь.
- Зря. Верить надо, а не давать червю поганить твердыню...
Заснуть не удавалось, в голове крутились образы. Спасло бы двести-триста известной жидкости, да где ее, ч-чёрт раздобыть. Еще не ровен час эта... маха обнаженная припрется. Миша наблюдал неспешное путешествие лунного света по предметам и размышлял о том, как утром он рванет к на станцию "Безродная". Да пусть эта Задротовка провалится хоть в тартарары!
Вдруг озарило: кошмар! Жуков все еще в поезде, а эти картины с репликами босховских персонажей ему грезятся. Миша принялся жестоко щипать себя за разные части тела. Не помогло.
Еще немного помучившись, Жуков направился туда, где спала Клава. Осторожно, чтобы не заскрипели пружины, севши на краешек постели, склонился и поцеловал женщину в висок.
- Приспичило? - Спросила она, не раскрывая глаз.
Миша молча нырнул в Клавин омут.
Фокус-хитропокус
Миша прочухался, когда Солнце уже вовсю жарило через окно. Разбитая Мотина харя не испугала. Было ясно: этому человечку надобна всего лишь спонсорская помощь на лечение. За вчерашний безумный день Жуков по-особенному прочувствовал глубинный смысл самой русской поговорки: не верь, не бойся, не проси. Да к тому же бывший убивец проявил отменную терпимость, не будя корреспондента пока тот не... Ч-ч-чёрт!
Миша вскочил - и старательно, не стесняясь Мотиного присутствия, проинспектировал содержимое своего рюкзака. Ага... вот фотик, диктофон, планшет, мобила... все на месте. Трубка включилась, но не нашла сети. Аккумулятор фотоаппарата сел.
- Где сестра? - Жестко спросил Жуков.
- Пошла с выводком туда же.
- На вашу эту кудыкину гору?
- Ага. А ты не видел, хто это вчерась меня так...
- Конь в пальто. Что там опять?
- Чудо.
Миша уже предполагал, КАКОЕ. На Волосатую гору подался Жуков уже с вещами.
Петька, постреленыш, кажется, наслаждался положением назидателя по отношению к Мише. Подбежав к Жукову, еще задыхаясь, малыш изрек:
- Вознесся!
- И как это случилось? - Спокойно спросил Михаил. Впервые за несколько лет ему до сосания под ложечкой захотелось курить. Жуков приобнял мальчика, и почему-то ему вспомнился Путин, лобзающий отрока в живот.
- Обычно. - Пацан отстранился. - Только я не видел. Но вот, что рассказывают. Ближе к рассвету разрешили этих злодеев снять. Ну, ихние пристновзятые подбрели - тут из небес луч. Он осветил этого... И тот медленно, медленно... утек. Туда. На небо.
Мальчик выразительно глянул вверх и замер с поднятой головой.
- Ты же не видел. - Краем глаза Миша углядел Клаву, и, если честно, общаться с ней не хотелось. Свалить, свалить… Ну их всех к лешему. А потом, освободившись, наклюкаться и забыться. Господи, как же хорошо, что в России есть моховичок!
- Да мало кто видел. Но врать-то не будут, зачем им.
Между тем Михаил констатировал тако же, что пусты все три "Т". Надежда не сдыхает последней, она у нас бессмертна. Все же остается вероятность, что все это перфоманс, суперпупержестокий экшен ради всеобщего увеселения с массовым психозом. Тем более что толпившиеся выглядели чересчур уж воодушевленными, как будто они – северокорейский плебс, увидевший Великого императора Чучхэ.
Кайф обломал раймент.
- Ну и как головушка, Михайло Викторыч? - Вопросил Александр. Он кстати был по гражданке. И свеженький как луховицкий огурец.
- Товарищ полковник, признайтесь честно... - Процедил Жуков.
- Под. Под-полковник.
