Подошла чуть не вплотную, мальчик даже чуял ее терпкий запах, напоминающий давно ушедшее. Строго спросила:
- Ты кто?
- Мальчик. Я секрет колокольный знаю.
- Вижу, что не девочка. Хотя... Но ведь у тебя должно быть имя.
- Было когда-то. Бориска. Но прошло столько времени, что я стал и забывать.
- Откуда ты?
- Из деревни колокололитейщиков. Все померли, один я остался.
- Куда же ты идешь, отрок?
- Друга ищу.
- Какого такого друга. Тута приятелей нигде нет.
- Любого.
- Нашел где искать.
- А где еще?
- В караганде.
- Расскажи: где караганда?
- Эх, ты... наивняк. Тьфу - забыла. Как тебя там...
- Бориска.
- А я - Ева Вторая. Последний воин Расеи.
- Ты воюешь?
- Я защищаю.
- Что?
- Я же сказала: наш край.
- От кого?
- Разве ты не знаешь, что было нашествие, чудак? Всех поубивали. Микробами. Почти всех. Когда вымрут остатки, они и придут.
- Кто - они?
- Кто-кто. Агрессоры. Завоеватели. Цээр-у, снюхавшиеся с пришельцами. Они специально в своих секретных лабораториях нарастили ентих мокробов, чтоб на нашу Расею проклятие наслать. А потом придут - и завладеют нашими недрами.
- И ты будешь с ними воевать?
- А то.
- Я тоже когда-то играл в войнушку. Когда было с кем. Но это была игра. И очень давно. А у тебя, кажется, не игра.
- Уж не до игр, когда народонаселение истреблено. Одни только мы остались. Последние из... этих... магикян. А что такое - этот твой секрет колокольный?
- Я умею отливать колокола. Кстати, правильные колокола способны отгонять всю нечистую силу. За счет вибрации, это научный факт.
- И пришельцев?
- Даже микробов.
- Если это так, твое селение защищено.
- Все хуже. Сработал закон сапожников без сапог. В нашей колокололитейной деревне в трудную годину колоколов не оказалось. Все отливали по заказам. И кстати: куда делись колокола с колокольни в твоем селе?
- О-о-о... все случилось в эпоху, когда меня еще не было. Расея вновь воевала - у нас же воинственная страна - колокола сбросили и перелили на пушки.
- Надо же! Значит, где-то есть пушколитейная деревня.
- Думаю, скорее была.
Мальчик вспомнил ржавый шар в руке Царя. Похоже, это пушечное ядро. Воительница вдруг, переменивши тон, разоткровенничалась:
- А меня были дети. Две девочки и два мальчика. Священник говорил, их забрал Господь и ТАМ им хорошо. Но я не верила.
- Разве этому можно не верить...
- Человек, служивший в церкви и выступавший посредником между нами, мирянами, и Богом, нам, матерям, говорил, что наши дети попадают на небеса и там им хорошо. Это нас успокаивало. Потом у священника тоже умерли дети - и он горевал. Когда помер и посредник, некому стало нас утешать. И я поняла, что мои дети просто сгнили в земле. Священник собирал деньги - на новые колокола, на восстановление храма. Но всё... всё пропало.
- Странно. Я уже сегодня слышал, что Бога нет. От одного хорошего человека. Правда он сумасшедший.
- Да. Я знаю. В некоторых деревнях еще остаются двинувшиеся рассудком. Но им недолго осталось. Тоже сгниют.
- Ты горюешь по своим детям.
- А как иначе. Они же плоть от плоти моей. Кровинушки.
- А я по своим родителям не горюю. Потому что папка... впрочем, это неважно. Уже ничего не вернешь.
- Вот это ты угадал. Но мы еще повоюем!
- Так ты не рассказала: где караганда?
- В ман... короче, очень далеко. Всю жизнь будешь идти - не найдешь.
- Жаль.
- Не то слово. Здешний храм, кстати, назывался "Умягчение злых сердец". В честь образа Богородицы, которому молились о победе добра над гневом. Тот образ до сих пор в храме. Я пробовала молиться, но оказалось, молитв не знаю. Вот.
- А я - знаю.
- Хочешь, нашу Богородицу покажу? Ты там молитвы почитаешь. Может, Богородица потому и не умягчает мое сердце, что никто не молится.
- Я тебя научу молитвам. Только давай завтра. Я так устал.
- Хорошо. Отдохни, малыш...
Мальчик пристроился на лавке, положив голову на ляжку воительницы. Та, поглаживая ребенка шершавой ладонью по голове, затянула печальную песню.
Мальчик уже стал было окунаться в сладкий сон, но вдруг ему вспомнилась коза Дульсинея, оставленная на самопрокорм. Уж не прокормились ли ей волки? Он представил себе косточки, разбросанные по поляне. Вздрогнул. И провалился в пустоту…
Ах, да! Забыл сказать. Одну из граней секрета колокольного знаю и я. Вся соль в дерьме. Это не шутка. В глину для прочности колокольной формы надо добавлять дерьмеца, точнее - навоз домашних животных, предпочтительно козьи горошки. Навоз не только предотвращает растрескивание, но и передает металлу колокола некую таинственную энергию.
Животное поедает растения, тянущее соки из Земли-Матушки. Перемещаясь по желудочно-кишечному тракту дерьмомасса насыщается особенной витальностью от живого организма. Современная наука еще не открыла данный вид энергии, а посему пока еще действует принцип веры.
Мальчик видел, как колокололитейные мастера любовно собирают козьи катушки. Пацанчик мотал на свой пока еще не выросший ус. Так что ребенок не лгал, рассказывая о том, что дескать известен ему секрет колокольный.
А посему обращаюсь и к колокололитейным мастерам, и к литераторам, да и ко всем творческим людям: не брезгуйте дерьмом! Аминь. И старинная русская поговорка о том, что де сначала надо разобраться в дерьме (ну, понять, почему корова лепешкой а коза горошком), и только потом уже решаться лезть в высшие эмпиреи, все еще актуальна.
Ну, а ежели вас воротит от навозной темы, вы просто нЕжили в деревне.
ПОНТИАДА
Есть разные способы любить свое общество;
например, самоед, любящий свои родные снега,
которые сделали его близоруким,
закоптелую юрту, где он, скорчившись,
проводит половину своей жизни,
и прогорклый олений жир,
заражающий вокруг него воздух зловонием,
любит свою страну, конечно, иначе,
нежели английский гражданин, гордый учреждениями
и высокой цивилизацией своего славного острова;
и, без сомнения, было бы прискорбно для нас,
если бы нам еще приходилось любить места,
где мы родились, на манер самоедов.
Прекрасная вещь – любовь к Отечеству,
но есть еще более прекрасное –
это любовь к истине.
Любовь к Отечеству рождает героев,
любовь к истине создает мудрецов,
благодетелей человечества.
Любовь к Родине разделяет народы,
питает национальную ненависть и подчас одевает
землю в траур.
Не чрез Родину, а через истину ведет путь на небо.
Правда, мы, русские, всегда мало интересовались
тем, что – истина и что – ложь…
П.Я. Чаадаев, «Апология сумасшедшего»
