Сократ почувствовал, что у собеседника интерес особый. И сделал театральную паузу. Кехано почти взвыл:

 - Ну, продолжай же...

- Подавили, с-суки. И нам конечно наваляли.

- Да не о том. О вожаке!

- Да там какая-то дикая история. Игорь был успешным бизнесменом, и как-то отдыхал он с женой они на берегу Индийского океана...

- О, Господи...

- Не уверен, что он. В общем, загорали голубочки себе на пляже - тут волна. Называется Цунами. Игорь выгреб - а свою половину не нашел. Ну, там многих океан забрал. Два месяца он все бродил, бродил по побережью, тешился надеждой. И сдвинулся. Его бзик был в том, что де они с женой упустили своего раздолбая-сына. Тот вроде бы вырос полным говном несмотря на воспитание и родительскую любовь. И...

- Слушай, Истина, - встрял Панцев, - ты долго размусоливаешь. Давай уж к сути.

- Да уже почти и закончил, усатый. Впрочем, теперь уже и не совсем… ну, да ничего, усы – не мозги. Отрастут. Короче, рванул Игорь в Россию, чтобы найти своего сына и попросить у него прощения за свой грех.

- Грешил-то сын, ежели раздолбай! - Вскрикнул Правда.

- Не-е-е-е... вот это неправда. Никто не грешил, просто у человека фантазия такая на почве горя. Что якобы не так взрастил свое семя. Это в литературе кто породил - тот и убивает. В жизни яблоня за яблоко не отвечает. Думаю, сын – раздолбай от природы, а это не лечится. В общем, три года Игорь тащился в Расею. Прошел Индию, перевалил через Гималаи, пересек Тибет, Памир, пустыню Кара-Кум. Переплыл Пяндж, Урал, Волгу. Ну, и в итоге попал к нам. Я так понимаю, за все эти годы скитаний у мужика совсем испортились нервы. И появился культ. А культ - всегда плохо, не сотвори себе кумира. Все имущество Игоря составляла эта вот обложка журнала с женщиной, напоминающей забранную Нептуном или не знаю там кем еще жену.

- Все уже? - Саня проявлял нетерпение.

- Почти. За ним далеко не все пошли. Не то что за этим... - Истина кивнул на потемневшего лицом Кехано. - А бунтарем Игорь вынужден был стать потому что не нашел... Шамбалы. Страны Великих Муд... рецов. Все надеялся, что набредет. Но не случилось, дак. Там бы его просветлили.

- Зачем искать то, чего не существует в природе?

Дэн сначала хотел дать Сане больно и сказать, что неправ. В смысле, Панцев неправ. Но благоразумно промолчал.

- Как сказать, как сказать... - Иван Истина задумался о чем-то своем, и стал похожим на Сократа точь-в-точь.

- Где его похоронили? - Жестко спросил Денис.

- Да где всех. Там у лога ров, в него всех и фиксируют на веки вечные. Братская могила.

...Трое стояли надо рвом. Яркое солнце осветило пожарище за спинами бывших буйных радостным светом.

- Да ты, вождь, с этим Игорем похоже был знаком... - Проникновенно заметил Истина.

- Да в том-то и дело, что плохо. - Не солгал Дэн. - Да и никакой я не вождь, не суперпупермэн и не лыцарь. А самый что ни на есть муд... ак. 

- Не унижай себя. Такие как ты сейчас выразился, не смогли бы. А ты - смог. И я не намекаю на Игоря, просто...

- А ведь Шамбала была так близко…

- Не кажи гоп. Шамбала открывается тем, кому надо. Игорю, насколько я понимаю, надо было встретиться со своим сыном, а Шамбалы судьба-злодейка ему просто не предусмотрела. Не повезло: жену потерял, мимо Шамбалы пролетел, сына не встретил. Жизнь не удалась, чё.

Денис знал, что не признается в родстве. Пусть этот скелет останется в шкафу. Ему почему-то было хорошо осознавать, что родитель лежит вот здесь, в русском логу, овеваемый степными ветрами. Его не сожрали акулы, горные барсы, тамбовские волки. Он мирно покоится в общей могиле с такими же простыми людьми, умершими не мерзавцами, но блаародными, несклонившимися людьми. Главный гуру – там, в Шамбале – был тогда все прав: "Забудь сомнение и слушай свое сердце!" Теперь Денис Кеханов знает, что такое покой и воля.

- Спасибо вам, о, муд... рецы! - Выдохнул Денис.

- О чем ты, друг... - Саня положил костлявую руку на плечо Дениса. Конечно Панцев формально неудовлетворен. Ему не суждено стать губернатором какого-нибудь края. Эту всю кодлу блаженных, убогих, придурковатых можно конечно сорганизовать и устроить республику. Но ведь большая их часть - генетические рабы, реально прислушивающиеся только к приказам собственного желудка. Собрать самых отъявленных и уйти в леса партизанить? Да рано или поздно скатимся в пошлый бандитизм, до чего Саня с Дэном опустились в первый же день...

- Сам не знаю. - Солгал Кеханов. Он окончательно понял: круг замкнулся.

- А я - знаю! - Заявил Истина. По телу Дениса забегали мурашки. - Просто зло победимо - и все тут. Истинно говорю.

- Ага. При помощи альтернативного зла. - Ухмыльнулся Панцев.

- Нет. При поддержке соратников и единомышленников.

 Да. Все вы правильно говорите. - Убежденно заявил Ден Кехано. - Только нам уже давно пора идти запрягать наших Росинантов. Время не ждет!..

(нетонкий абрис)

В Расее еще брезжит свет,

 еще есть пути и дороги

к спасению, и слава Богу,

что эти страхи наступили теперь,

 а не позже.

Всяк должен подумать теперь о себе,

 именно о своем собственном спасении.

Но настал другой род спасения.

Не бежать на корабле из земли своей,

спасая свое презренное имущество;

но спасая свою душу,

не выходя вон из государства,

должен всяк из нас

спасать себя самого

 в самом сердце государства.

Николай Гоголь. Из письма к графине ..........ой

Майя не любит своего имени, предпочитая прозвище "Атаманша" коим ее наградили в школе. А вот отец, крутой и брутальный дядька, именует свое чадо (единственное от второго брака) Постреленышем. Есть за что, девочка горазда не только пострелять и даже более того. Была б Атаманша не мажорной крови, про такую говорили бы: "Оторви да выбрось", и прочили девочке судьбу сотен клиенток Майиного папика, которого весь город уважительно обзывает: Гражданин Начальник.

Для двенадцатилетнего возраста Майя... прости, Атаманша выглядит щуплым гадким утенком. Что компенсируется характером и сорвиголовизмом. Да так бывает почти всегда - и не только в мире людей: в стае верховодит вовсе не крупная особь, а... впрочем, вы и сами все знаете, чё я буду распинаться-то.

Отец - начальник зоны строгого режима для лиц женского полу, практически, градообразующего предприятия городка Козлово. На обслуживании бес-покойного хозяйства трудятся сотни козловчан, начиная с тех, кто бдит на вышках, и заканчивая теми, подкидывает дровишки под котлы. В смысле, на пищеблоке. Контингент пенитенциарного учреждения еще тот: убийцы, злостные грабительницы, мошенницы, наркоторговки и прочая элита криминалитета. Их бы в ад, да вот все пытаются перевоспитывать. Наверное, в нашем царстве-государстве традиции милосердия еще не похерены. 

Я не буду здесь долго размусоливать о всяких таких сумасбродных подвигах Постреленыша, скажу только: изрядно девочка, крышуемая авторитетным родителем, всех здесь достала. То что-нибудь такое понапишет на заборе, то выкинет фортель в городском саду, а то и в магазине чё-нить - да сопрет, причем, из спортивного интересу. Прынцеса, блин. Розги, розги, и еще раз розги, а потом еще и шпицрутены – вот чего таким не хватает, и не надо тут песни петь о ювенильной юстиции.

Живет Гражданин Начальник с дочерью и домработницей Агафьей (тако же выполняющей некоторые другие семейные функции) в коттедже на высоком утесе. Этот замок козловчане именуют "Вороньим гнездом". Агафья, крепкая русская баба, способная и на скаку остановить, и кой во что без мыла войти, - единственное существо, имеющее хотя бы какое-то влияние на Постреленыша. Шутка ли: даже уроки заставляет делать! Ну… иногда. Впрочем, учителя все равно оценки завышают… ну, так - от греха.