Люди созданы быть

небесными силами, взамен

падших ангелов, дабы стать

божественными орудиями

в деле управления миром,

в деле восстановления его

в благолепие нетленное,

каким он был до падения.

Николай Федоров "Супроморализм или всеобщий синтез"

Отжали

Пенсионер Терентий Степанович П. на новеньком скутере направлялся на центральную усадьбу, в магазин. Во, времена-то настали: русский старик из глубинки на государственные подачки и некоторые накопления от посильного труда хрестьянина способен приобрести чудо техники, бесшумное и непрожорливое в смысле топлива. Слава тебе Путин! Ну, и весь кооператив "Озеро" - туда же, матьеговдушу. Оно конечно, и раньше были подобные агрегаты, типа "Муравей" - с кузовом, в который влезали грузопассажиры наподобие баб. Но не было выбора, за что спасибо партии и правительству. Маленький, белый как облако мотороллер, шедевр живо развивающегося автопрома Поднебесной, весело тащился вдоль лесополосы, а Терентий Степанович предвкушал, как скоро хватанет пивка и жизнь станет еще лучше и несравнимо веселей.

Песередь дороги возникла довольно забавная парочка: круглый, весь затянутый в кожу наподобие косящего под летчика сильно небритый коротыш и долговязый, худющий как оглобля детина в камуфляже, с обвисшими русыми усами, напоминающий пролетарского писателя Максима Горького в годы изгнания из Расеи на неприютный остров Капри. Толстый приподнял руку, дед тормознул. Подвести он может только одного, а вот в случае чего указать дорогу или дать добрый совет - завсегда пожалуйста.

Возникла не совсем ловкая пауза, ибо стороны всматривались друг в дружку, не произнося ни слова. Первым не выдержал пенсионер:

- Слушаю вас, добрые люди.

- Добрые... - Круглый как-то кротко опустил взор.

- Ну не злые же. - Терентий Степанович, почуяв неладное, собрался газануть.

Не вышло: на пути встал длинный. Жестко произнес:

- Слазь... те.

Старик понял: разбойники, злодеи, и... как их, чертей... хамстеры. Попал. Опыт подсказывает: будешь сопротивляться - начистят пачку. Уж лучше пусть забирают материальные ценности, а здоровье пока оставят.

- Батя, - заговорил круглый, с кожаным скрипом положив тяжелую руку старику на плечо, - нам много не надо. Дайте скутерок. Мы отдадим - чесслово.

- Ур-роды. - Отважно ответил пенсионер. - В свое время на Амуре он клал сонмы китайцев, уже там отучился бояться. Теперь вот его лишают по сути военного трофея. И так всегда: то есть, побежденная Россией страна налаживает машиностроение, а мы, победители, пользуемся и профукиваем. Пенсионер зло посмотрел в сияющие идиотическим блаженством глаза толстяка, изрек: - Вот, до чего русская нация доэволюционировала. 

- Адрес оставь… те. - Пропустив мимо ушей упрек, ответствовал кожаный. - Мы честные блаародные люди. Просто так сложилось.

Старик неторопливо, с достоинством слез со своей "белой лошадки". На нее тут же водрузилась парочка. Несмотря на стрессовую ситуацию, Терентий Степантвич не преминул ухмыльнуться:

- Торопунька и Штепсуль. 

- Так где ты… вы живете? - Вопросил толстяк, снова отфильтровав едкий комментарий.

- Вытулево.

- Деревня?

- Село.

- Мы найдем. А лишнего не берем. - Долговязый раскрыл бардачок и аккуратно выгрузил наземь все содержимое. - Зовут-то как.

Терентий Степанович назвался. Круглый отрапортовал:

- Будет сделано, батяня. А мы вернем ква-дра-цикл!

И дал по газам.

Глядя, как транспортное средство уносится вдаль, оставляя пыльный шлейф, пенсионер ругался отборным матом и корил себя:

- Ах, Степаныч, Степаныч, сколь раз давал слово: не вступай в контакт с незнакомцами! Вот и сам дур-рак...

Набрал на мобильнике номер "02". Абонент по закону подлости оказался недоступен.

Между тем долговязый, сидя на скутере сзади, втолковывал на ухо напарнику:

- Какие же мы с тобой подонки, Дэн.

- Хочешь стать губернатором, Саня?! - Кричал ветру, бьющему в харю, толстый.

- Но какая связь...

- Политика - грязное дело. А эту лошадку мы назовем: Росинант второй!..

Вот, йокарный бабай! С чего это я вдруг зачал свою историю с середины... Надо бы восстановить порядок, поставить все с ног на го... тьфу - то есть, наоборот.

Итак, Денис Игоревич Кеханов, парень тридцати семи лет от роду, искренне радовался за то, что наши отжали Крым у хохлов. Оно конечно, немного напрягает, что в большую политику пришла гопническая терминология. Но Крым того стоит. А вот совсем не напрягало экономическое давление "цивилизованных" стран на Путинскую шуша.. то есть, элиту. Денису представлялось: давно пора было поприжать весь этот жулигархат. Он прекрасно осознавал, что в конечном итоге ярмо понесет простой народ, затокрымнаш. Кеханов на черноморском полуострове не был ни разу, но в нем, как во всех нас, живут светлые представления о подвиге предков, отжимавших Крым у всяких мразей в предыдущие славные эпохи. Как говорится, добрая традиция.

Последовавшие за Крымом события на Донбассе внесли в душу сумятицу. В нутрях стало столь беспокойно, что Кеханов превратился в раба новостей. День начинался и заканчивался со сводок с полей брани. Мысли о солдатах, удобряющих поля Новороссии не отпускали даже ночью. Вот она, Третья Мировая, будь она навеки проклята! Все думали, она будет промеж либерастами и мусульманами. Оказалось, фишка в восточных славянах и их страстном нежелании принимать правила игры пиндосов и еврососов.

Давайте уж назовем вещи своими именами: Денис Игоревич стал жертвою телевизионной пропаганды. Его сознание отравлено стало продуктами информационной войны, а источники выбирать не пришлось: все приносили на блюдечках с цветными каёмочками, да еще в разжеванном виде. В эдаких заповедных условиях даже у адеквата крышу снесет. А Кеханов по большому счету неадекват.     

Денис Игоревич некоторое время вел дневник, куда вносил некоторые свои мысли о главном. На обложке тетрадки выведено: "Майдауны против даунбасов, или чему нас научила Война". Вот некоторые записи.

Хохлам надо верить.

Когда говорят «Буки», суки молчат.

Кровавые братья-славяне.

10 000 серебряников за москаля.

Потрошенко, ценитель сладкого.

Яйценюх за еврочленство.

Уничтожители колорадов.

«Градом» - по граду и миру.

«Убивать ядерным оружием!» (Безумная Юля)

Сначала убивай на поражение – потом думай, зачем.

«Девочка, ты хочешь в Украину или чтобы твой домик разбомбили, а тебе оторвало ручки и ножки?»

Песнь укра: «Что колорады мне? Собрать бы их – да сжечь!»

Доверие хохлам - святое.

Ну, и так далее. Осознав, что в сентенциях с каждым днем становится все больше цинизма, Кеханов бросил писательство. И задумался о том, что даже самое малое действо значительно эффективнее слов.

Родители Кеханова исчезли в Таиланде. Они там отдыхали, на курорте первой линии, и случился (ну, или случилось, а, может быть, случились - чем бес не шутит, когда... а, впрочем, неважно) цунами. Такое в тех краях - норма. У нас народ дохнет от паленой водки и медицины, у них - от бездны вод. Правильно поется в песне: губит людей не пиво. В ихних краях случаются всякие. А в наших, между прочим, - нет. У нас свои заморочки, отчего мы перманентно продолжаем разбор завалов - как на территории, так и в собственных головах.