— Мне бы не помешало парочкой телохранителей обзавестись, — решился я, — Пока не знаю, на какой срок.

— Проблемы? — посерьёзнел Дикий, — С кем-то конфликт?

— Можно и так сказать, но это не телефонный разговор, — уклончиво ответил я.

— Так подъезжай ко мне, тут и решим всё сразу, — предложил здоровяк.

Я посмотрел на окно, за которым было уже темно, вспомнил про мангу, до которой так и не добрался, про тёплую и мягкую постель, и…

— Скоро буду, — решился я. Ну, а чего тянуть? Кто его знает, чего ждать в ближайшем будущем, так что лучше с этим вопросом не затягивать.

— Мама, а куда мы едем? — нетерпеливо ёрзала Мичико в такси, с любопытством глядя в окно на проносившиеся мимо огромные яркие экраны с рекламой.

— В гости, дорогая, — еле выдавила из себя Масами, отрешённо глядя на дорогу, и думая о том, правильно ли она поступает, и не лучше ли, пока не поздно, отменить поездку, и поехать домой.

— А к кому? — не унималась дочка, прижимая к себе сумочку с игрушками.

— К твоей бабушке… — с трудом выдавила из себя мать.

— К бабушке? — удивлённо вытаращилась Мичико на маму, — У меня есть бабушка?

— Конечно, дорогая. У всех детей есть бабушки, — пожала та плечами с невозмутимым видом.

— Но почему я о ней не знала? И почему мы ланьше не виделись? Не бывали у неё в гостях? И она к нам не плиезжала? — забросала дочка её вопросами, — А как её зовут?

— Скоро всё узнаешь, мы приехали, — уклончиво ответила Масами, когда такси остановилось у большого трёхэтажного особняка.

— А почему мы не заходим? — нетерпеливо спросила Мичико, когда они минут пять простояли у дома, не решаясь зайти.

— Скоро зайдём, дорогая, — пересохшими губами тихо ответила Масами, не сводя глаз с такого знакомого, и такого чужого дома.

— Пойдём, мама. Мне холодно, — дочка решительно взяла мать за руку, и потянула её к двери.

Масами на непослушных, одеревеневших ногах сделала шаг, другой, и сама не заметила, как они оказались у двери, Мичико решительно нажала на звонок, и дверь сразу же открылась, как будто их уже ждали.

— … и теперь мне нужно срочно где-то найти два миллиона долларов, иначе нас с Мичико убьют… — глухо закончила Масами, сидя на коленях посередине огромной гостиной, низко опустив голову так, что волосы опустились ей на лицо, закрывая глаза.

— И поэтому ты решила вспомнить обо мне, — криво улыбнулась ей сидевшая на диване мать, с лёгким презрением в глазах глядя на дочь.

Если бы кто-то их сейчас увидел, то решил бы, что это не мать с дочерью, а две сестры, до того они были похожи… Черты лица, рост, фигура… Лишь мелкие морщинки в уголках глаз «старшей сестры» выдавали её возраст, да затянутые сеточкой морщин кисти рук.

— Мне некого больше просить о помощи, — глухо ответила Масами, не поднимая взгляда на мать, — Если бы речь шла только обо мне, я не пришла бы сюда. Но они же не пощадят и Мичико…

— Бабушка! — влетела тут в комнату дочь, подбежала к дивану, и стала активно жестикулировать, что-то пытаясь объяснить запыхавшимся голосом, — Там! Я нашла… Класивые! Но они высоко! А я поиглать хочу ими! Можно?

— Тише, милая. Успокойся, — погладила её по голове бабушка, ласково улыбаясь, а в её глазах таяли ледяные льдинки, — Что ты хотела? Успокойся, и расскажи нормально.

— Холошо, — кивнула Мичико, выдохнула, несколько секунд помолчала, и продолжила, — Там, в длугой комнате, на полке класивые куколки, фалфоловые. Можно мне с ними поиглать? И надо их достать, я не дотягиваюсь.

— Можно, но только аккуратно, не разбей их, — разрешила бабушка, — Возьми на кухне стул, принеси в комнату, и достань сама.

— Холошо! Спасибо! — тут же умчался из комнаты маленький вихрь.

— Итак, давай ещё раз, — повернулась мать к Масами, — Ты уже много лет, как вычеркнула меня из своей жизни. В чём ты меня только не обвиняла… И в смерти своего отца, и в том, что я испортила тебе твою жизнь. При этом ты опозорила меня, бросив свою семью, и уехала из Японии с каким-то французом. Да, я недолюбливала твоего бывшего мужа, но это не оправдывает твой поступок. За почти двадцать лет ни разу мне не позвонила, но тут вдруг пришла просить меня о помощи. Ещё и дочь с собой взяла. На жалость решила надавить?

Масами молчала, никак не реагируя на слова матери.

— У твоего нового мужа свой бизнес, — не дождавшись ответа от дочери, продолжила мать, — Насколько мне известно, два миллиона не такая уж и большая сумма для него. Продал бы свой бизнес, и спокойно расплатился. В чём проблема?

— Это не его бизнес… — тихо выдавила из себя Масами, — Он по сути лишь управляющий… Фиктивный владелец. Он не может его продать.

— Ну, хорошо, пусть продаст свой особняк, — пожала плечами мать, — Машины. Насколько мне известно, у него большая их коллекция. Уж два миллиона он точно сможет найти, — показала она весьма неплохую осведомлённость о делах семьи дочери, — Да, вы лишитесь имущества, но отдадите долг. Почему он этого ещё не сделал?

— Он не будет ничего продавать… — помертвевшими губами произнесла Масами, — И не станет мне помогать… Он считает, что деньги украла я, и сдал меня мафии. Если через две недели я не верну деньги, то меня найдут…

— И почему же он так считает? — элегантно закинув ногу на ногу, уточнила мать.

— Потому что доступ к сейфу, где лежали деньги, есть только у него и у меня. Только я знаю, где он хранит ключ, и только мне известен код. Сейф не взломали, а значит, украл кто-то из своих…

— Но ты их не брала, разумеется? — с сарказмом спросила мать.

— Нет! — вскинулась Масами, — Я прекрасно знала, чьи деньги там лежали, и не стала бы так рисковать!

— Ну, да, согласна. Деньги ты, конечно, любишь, но жизнь любишь больше, — глубокомысленно заметила мать, — Вот только кто же их взял, если доступ был только у тебя и у мужа? И почему он так к тебе отнёсся? Ты что-то недоговариваешь, — поняла вдруг мать, не сводя взгляда с дочери, — Рассказывай уже всё без утайки! Ты не в том сейчас положении, чтобы темнить тут!

— Он не хочет мне помогать, потому что мы собираемся разводиться. Разводиться из-за того, что я ему изменила, — вздохнув, призналась Масами, — С его шофёром. И он нас застал… Скандал был жуткий. Он выгнал меня из дома, и не разрешал забрать Мичико. Мне пришлось чуть ли не выкрасть её потом, и уехать из страны. Вот только меня нашли, и дали мне срок в месяц на то, чтобы я вернула деньги… Иначе нас с дочерью убьют…

— То есть, ты изменила мужу, и через какое-то время у того из сейфа пропали два миллиона долларов? Занятное совпадение, не думаешь? — усмехнулась мать, не сводя глаз с дочери.

— Думаю, но тут уже ничего не сделаешь, — нехотя буркнула Масами, — Если даже их взял муж, мне этого не доказать… Да никто и не будет слушать моих объяснений. Им плевать, кто на самом деле взял деньги. Им главное их вернуть, а от кого они их получат — не имеет значения.

— Так может любовник твой и взял? Проболталась ему о коде и ключе, вот и воспользовался, — предположила мать.

— Ничего я ему не говорила, — покачала головой Масами, — Да он и не знал об этих деньгах. Никто не знал…

— А в полицию не думала обратиться?

— Чтобы и самой сесть в тюрьму? — вопросом на вопрос грустно ответила дочь, — Я же вела всю бухгалтерию мужа, в том числе, и чёрную, по отмыванию денег. Пойду в полицию — жизнь, может, и спасу, но в тюрьму лет на двадцать сяду. А мне нельзя туда. У меня Мичико…

— Мичико у неё! — зло передразнила мать, — А что ж ты про неё не подумала, когда в штаны чужого мужика лезла? Всю жизнь ты по мужикам скачешь, как шлюха какая-то! Всё неймётся! Думала, хоть когда замуж выйдешь, успокоишься, но нет, опять за своё взялась! Сначала от первого мужа ушла, потом второму рогов наставила. Когда ж ты за ум уже возьмёшься, дура?

— Мне некогда выслушивать твои оскорбления, мне деньги искать надо, — глухо произнесла Масами, вставая с колен, — Ты поможешь, или нет? Если нет, то не буду отнимать твоё время. Лучше у сына попрошу. Буду валяться у него в ногах, но вымолю прощение и деньги.