— Здравствуйте, Танака-сан. Рад вас слышать. Нет, не помешали, — заверил я его, стараясь говорить по тише.

— Отлично! У нас завтра будет просмотр нашего фильма для всех, кто участвовал в его создании. Есть желание поприсутствовать?

— Разумеется, Танака-сан. Буду рад, — даже не покривил душой я, так как мне и самому было жутко интересно увидеть, что у нас получилось, — А что, он уже полностью готов?

— Спецэффекты ещё не наложили, а в остальном, да, готов, — заверил он меня, — Подъезжай часам к десяти утра, и начнём просмотр. Заодно познакомлю тебя с нашими спонсорами. Они давно уже хотят с тобой познакомиться.

— Хорошо, Танака-сан, обязательно буду, — пообещал я ему, мы попрощались, и я отключился. И только я собрался сказать Свете, что я ухожу, как телефон беззвучно завибрировал в моих руках, а на экране высветилось — Мидори.

Интерлюдия

— Сын, скажи мне, почему о твоих неприятностях в школе я узнаю от посторонних? — строго смотрел Хирото Сугияма, префект Токио, на стоявшего перед ним навытяжку сына.

— Там ничего серьёзного отец, мелкая неприятность. Я сам с этим разберусь, — спокойно ответил отцу Шуичи, еле сдержав рвущееся наружу раздражение от того что отец опять лез в его дела.

— Мелкая неприятность, говоришь? — задумчиво ответил отец, сидя на диване в своём кабинет, положив ногу на ногу, — Это так ты называешь то, что твоего телохранителя избили на глазах у множества учеников, что нанесло удар по твоему, и моему имиджу? Ты понимаешь, что если мы оставим без ответа такой поступок, то это нанесёт большой урон моей репутации в некоторых кругах? Или ты думал, что об этом никто не узнает? К нашей семье сейчас такое внимание идёт, что в тот же вечер об этом стало широко известно в определённых кругах.

— Понимаю, — согласно склонил голову сын, — Но понимаю и то, что поспешная реакция на данное происшествие нанесёт нашей репутации вред ещё больше. Этот Кушито публичная личность, всё же. Актёр, мангака… Не хочу, чтобы мои разборки с ним помешали твоей избирательной компании. Чуть позже я обязательно расплачусь с ним, обещаю.

— Я рад, что ты правильно оценил ситуацию, — чуть подумав, сдержанно похвалил отец Шуичи, — Громкие скандалы нам сейчас и правда не нужны. Но и с ответом долго тянуть тоже не стоит. Я хочу посмотреть, как ты умеешь справляться с подобными ситуациями. Вот тебе вводные. Придумай, как достойно расплатиться с этим Кушито за его проступок, не прибегая к физическому воздействию. Прояви фантазию. Уничтожь его морально, финансово, ещё как-то, но не физически, и так, чтобы со стороны закона к тебе не было никаких вопросов. Срок тебе даю десять дней. Всё понял?

— Да, отец, — склонил голову в поклоне озадаченный Шуичи, привыкший решать свои проблемы исключительно силовыми методами. И вот что ему теперь делать? Морально на него надавить? Довести до того, чтобы он распустил руки, и отправить его за решётку? Или в долги загнать? А как, через азартные игры? Вот что на его отца нашло? Что ещё за проверку он решил ему устроить? В любом случае, надо для начала как можно больше информации узнать об этом мангаке, а потом уже решать, что с ним делать…

Видеть себя на экране было как-то… Странно, что ли? Я не мог подобрать слов, которые описали бы то, что я испытывал, глядя на экран, где мой герой расправлялся со своими школьными обидчиками.

Нет, я, конечно, уже видел часть сцен при озвучке, но это было не то. Там нам включили сцены в разном порядке, часто делали паузы, и сцены эти были только с моим участием, так что нормального представления о фильме это не дало.

И вот теперь, глядя на происходящее на экране, да ещё и с уже наложенной музыкой, пришло понимание — а ведь неплохо получилось! Хотя я и знал сюжет, но смотреть было интересно. Большинство актёров, конечно, переигрывали, чрезмерно изображая эмоции, но в Азии так было принято, так что фильм это не портило. В паре эпизодов я и сам лишнего дал с эмоциями, на мой взгляд, но эти моменты, похоже, смущали только меня.

Небольшой зал, человек на сто, был заполнен полностью, стояла абсолютная тишина, и все присутствующие не отрывали глаз от экрана. Только важные шишки, типа спонсоров и дирекции кинокомпании, сидевшие на первом ряду, изредка нарушали эту тишину, вполголоса обсуждая какие-то моменты.

Меня посадили сразу за ними, по центру, рядом сидела Канна, бесцеремонно положившая голову мне на плечо, не обращая ни малейшего внимания на Кимуру, который даже не пытался возмущаться по этому поводу. Сам виноват. Но надо рассказать по порядку.

На днях этот дон Жуан пригласил Мидори в кафе, попить кофе, обсудить их роли, ну, в общем, стандартные отмазки парней, приглашающих девушек на свидание, но не придумал ничего умнее, как позвать её туда, куда он ходил частенько вместе с Канной. И надо же было такому случиться, что в этот же день туда пришла Канна с подругой.

Большинство японских девушек в такой ситуации не стали бы ничего предпринимать на публике. Молча ушли бы, и высказали бы парню всё потом, причём, скорее всего, даже не при встрече, а по телефону. Но Канну было сложно отнести к этому большинству. Она у нас девушка была очень вспыльчивой и импульсивной, а потому стесняться она не стала.

Подошла к их столику, и, не слушая жалобные оправдания Кимуры, взяла его кофе, и вылила ему прямо на голову, после чего молча ушла. Это ему ещё очень повезло, что там не кипяток был.

Всё это рассказала мне вчера по телефону Мидори, находившаяся под большим впечатлением от её поступка, который её, похоже, восхитил, а ещё она была очень возмущена Кимурой, который даже не рассказал ей, что у него есть девушка, и ей вдруг стало интересно, знал ли я об этом, ведь мы были с ним знакомы, и если знал, то почему не рассказал ей об этом?

Я честно ответил, что знал, но не собирался лезть в чужую жизнь. Это не моё дело, кто там и с кем встречается. К тому же, я понятия не имел, какие у него были намерения в отношении Мидори. Мало ли, вдруг он просто подружиться решил, а я тут буду подробности его личной жизни рассказывать?

Как по мне, это были вполне разумные причины, но Мидори они, почему-то, не устроили. Она категорично заявила, что это значит, что я тоже виноват, и теперь я должен загладить свою вину, и сходить с ней на свидание.

Сначала я хотел вежливо послать её с такими заявлениями, но вовремя прикусил язык. Послать, если что, я всегда успею, это дело недолгое, а вот попробовать узнать что-нибудь про её деда, или про его замыслы в отношении меня, мне не помешает.

У меня вообще была мысль, а не подослал ли он её ко мне для того, чтобы она как-то обработала меня на то, чтобы я согласился продать акции, но, немного подумав, я решил, что вряд ли. Может я ещё и не очень хорошо узнал Мидори, но почти уверен, что она подобным не стала бы заниматься. Он явно что-то другое задумал, и, возможно, с её помощью удастся узнать, что именно…

Так что в итоге я согласился загладить свою вину, и позвал её на свидание на следующие выходные.

На экране, тем временем, мой герой расправился с последней жертвой, наступил рассвет, прибыла полиция, быстро промчалась сцена в суде, и кино закончилось без всяких финальных титров, которые, видимо, ещё были не готовы.

Никаких аплодисментов после просмотра не было, в Японии было так не принято, и я думал, что на этом всё, и можно идти домой, но тут на сцену выскочил наш режиссёр.

— Уважаемые коллеги! — энергично начал он, — Хочу сказать спасибо всем, кто участвовал в создании нашего фильма. Мы все проделали большую работу, и, поверьте, я ценю вклад каждого из вас! Конечно, до старта показа фильма в кинотеатрах ещё далеко, и праздновать нам ещё нечего, но всё же я хотел бы пригласить вас в наш банкетный зал, где уже накрыты столы для небольшого фуршета. Прошу всех пройти туда, где мы с вами поднимем бокалы за успех нашего фильма!

Он закончил, и вот тут уже без громких аплодисментов не обошлось. Народ оживился, предвкушая халяву, и тонкой струйкой потянулся к выходу.