И как-то глупо, наверное, сказать «нет», когда на нем брюки вот-вот полопаются.

– Сахарная моя диковинка, – мурлыкал он, торопливо разбираясь с прилипшими штанами. Вода едва доходила ему до пояса: половина чана расползалась лужей по полу. – Вкусная, мягкая, нежная, голубоглазая… Тебе это тоже нужно, правда? Нужно со мной.

– Нужно.

От нетерпения я и сама разгорелась нешуточно.

С каких пор меня так волнует грядущая близость с мужчиной? В хорошем смысле волнует. Даже сбегать не хочется.

Дожидаясь падения последней стены, я просительно ковыряла ногтями его рога. Отчего Ахнет шипел, как кот, которого дергают за хвостик.

Ну что за брюки такие непослушные? Не проще их разорвать? Или… мм… сжечь? Теперь-то я осознала пользу распашных полухалатов.

– Сейчас, хара, – обещал он, задыхаясь от желания.

Выдохи жарили, как дым от Азо. Моя кожа покрывалась розовыми пятнами от опаляющей близости.

Рыжие вены затейливо скручивались на руках Ахнета, на его груди… Остальное скрывала темнота, и мне приходилось довольствоваться фантазией. Она дорисовывала к черным мокрым штанам то рог, то хвост, то еще что неведомое. Но чертовски интригующее.

– С вами так жарко… – уплывая сознанием, промычала я.

Услышала, как сорванные брюки перемахнули через бортик и улетели в лужу на полу. Ахнет придвинулся ближе.

Расплавленная до состояния жидкой карамели, я покрепче схватилась за «поручни» на его макушке… Сейчас будет лахара, да? Вот с этими вот рогами? Почему-то представилось дикое ковбойское родео. А сразу за ним вообразился бык с корриды, подкидывающий в небо тореадора с красной тряпочкой…

Не полная ли я «лахара», раз решила, что ее переживу? От наших тел уже пар шел! Кожу жгло, как будто Ахнет совком зачерпнул в камине раскаленные угли и швырнул в меня.

– Невыносимо жарко, – пожаловалась я.

Остатки воды в чане потеплели от нашей возни и не приносили облегчения. Я словно в кипятке купалась… С раскаленной кочергой в обнимку и с россыпью угольков внутри.

– Прости, Рия… Ты на меня так действуешь, что весь огонь наружу, – выдохнул Ахнет, оглядывая свой пылающий живот. – Но ты моя тора.

– Тора… ваша…

Мысли от жары размякли. Как на вулкане с этим демоном!

– На тебе браслеты… ты связана со мной магией… – бормотал он озадаченно. – Ты смогла дышать воздухом Керракта. Значит, и меня познать сможешь без вреда для себя.

– Но мне очень-очень жарко, – повторила я, обессиленно повиснув на рогах.

Возбуждение острой пульсацией колотило в живот, однако я вдруг четко поняла: мне это не по силам. Вот этот раскаленный атлант, сплетенный из каменных мышц… Он станет последним, кто касался меня при жизни. Еще пара минут на углях, и я расплавлюсь.

– Ты побледнела, Рия… но щеки красные.

– Лихорадит…

А мы ведь даже не начали… Что будет, когда дойдем до «главного блюда»? Оно, пардон, тоже с пылу с жару?

– Да когти Имиры мне в печень! – взвыл Ахнет, сминая в кулаках бортик чана. – Наверное, это из-за яда…

– Что? – закатывая глаза, я старалась дышать глубже. Кислород должен помочь.

Ах да, это же Керракт. Откуда тут кислород?

– Твое тело еще очень уязвимо, – сокрушенно выдавил демон.

Жаркие лапы подкинули меня в невесомость и вытащили из чана. Перенесли на кровать и быстро, от рогатого греха подальше, накрыли пледом тонкой вязки.

Ахнет прошлепал в темноте, натыкаясь на углы мебели. Замотал бедра куском полухалатной ткани, прорычал что-то грубое, посвященное каэре и Сиятельной. И раненым зверем, припадая на одну ногу, направился к двери.

– Куда вы?

– Надо… сбросить напряжение… я сейчас на пепел изойду, хара!

– Простите, – прошептала виновато.

Я же не знала, что растаю, как снежинка, в его объятиях. И если бы метафорически!

– Ты слишком слаба, чтобы познать мой огонь сегодня, – пробубнил Ахнет удрученно, стукаясь рогом о косяк.

– И вы… вы пойдете к той, что сможет его принять?!

На глаза навернулись едкие слезы обиды.

– Я вернусь. Скоро.

Я проводила демона обиженным «ууу» и откинулась на подушку. Лахар криворогий!

Разомлевшее от жары, зацелованное и помятое, взбудораженное интимностью момента и пылкой лаской, теперь мое тело пыталось забиться в истерике… Но ничего не вышло. Перебор по эмоциям на сегодня.

Как бездарно закончилась наша первая ночь!

Представляя самые откровенные картинки, чтобы наказать себя за позорную капитуляцию, я лежала в безразмерной кровати Ахнета. У демона все большое, не только эго с рогами… Потолок высокий, кресло необъятное, в чане утонуть можно. А на постели поместится шесть-семь масай помимо дарр Тэя, если плотно утрамбовать.

Но сейчас тут лежала я одна. И чувствовала себя Алисой, проглотившей уменьшающее зелье и скукожившейся до состояния детской куклы. Покусывала губу, посасывала ранку… Вкус крови неприятно разъедал язык, но короткие вспышки боли отрезвляли.

Браслеты, к которым я попривыкла, снова терзали кожу. Будто во мне внезапно обнаружилась аллергия на золото и символы принадлежности.

Керрактская ночь пахла недавней страстью. Ее запах впитался в стены, забрался в ноздри, проник под кожу… и не отпускал.

Я притянула к груди плед и улеглась на бок. Спи, Маша. Этот козлина в полухалате, может, только под утро явится… Ни к чему дожидаться.

Долго я так дрейфовала на границе яви и сна? Кто тому свидетель? Подушка то проваливалась в черную воронку, утаскивая меня далеко вниз… то выталкивала из глубин наружу, заставляя слушать шорохи.

Скрипнули доски, лязгнул затвор… И в комнату вошло шатающееся чудище.

Мое чудище. По праву первой торы, тайной царьи и десятой яры… Но сегодня – чье-то чужое.

– Спишь? – голос Ахнета тоже казался чужим, осипшим.

– Сплю, – отрезала я и повернулась на другой бок, носом к багровой звезде.

Постель качнуло многотонным телом, источавшим самые разные ароматы.

– Спи, – согласился дарр Тэй и без приглашения перекатился на мою половину койки. Ему что, места мало?

Сверху на плечо легла теплая ладонь, но в этот раз прикосновение ощущалось инородным. Как в стерильном кабинете врача, когда тот касается тела отстраненно и неприятно, а ты терпишь, потому что так надо. И напоминаешь себе, что добровольно пришла на прием.

– Мне тесно. И жарко, – пропыхтела угрюмо. – Я, наверное, пойду в свою спальню.

– Хочу сегодня спать с тобой, хара, – сообщил Ахнет, придавливая лапой к подушке.

– Меня ждет Вау-Вау, – уцепилась за шанс сбежать.

– О нем позаботились масаи. А я позабочусь о тебе.

Меня аж перетряхнуло! Судорога пробежала по мышцам, внутренности рассыпались по телесным закоулкам. Как к этому вообще относиться?

Он только что сходил «справить нужду» к другой женщине… А потом с невинным видом, едва не насвистывая, улегся в кровать ко мне!

Глупая Маша… А разве иначе будет, когда у дарр Тэя появится еще девять жен?

Разумом я вроде все понимала, но ревность не затихала. Я резко развернулась. Сощурилась, выискивая в темноте наглые карие глазащи.

Пашке я сцен не устраивала… Ощущала себя полной идиоткой после его измен, отчего прилично стыдилась поднимать вопрос. Все всё знали. Вообще все. Вообще всё. Даже Ольга-Пална, обещавшая стать мне лучшей свекровью из возможных, догадывалась о похождениях сыночка.

И только Машка-дурашка фанатично верила в верность… Как будто верность без веры – деньги на ветер.

Словом, Павел Юрьевич отделался малой кровью. Парой собранных чемоданов и мешком с индивидуальными «мыльно-рыльными» принадлежностями.

Но сейчас во мне бурлил если не полноценный вулкан, то сковородка с маслом – как минимум.

– Вот, значит, как? – прошипела я.

Выпутала руку из покрывала и обвинительно ткнула в лощеный рог.

– Рия?..

– Напряжение, значит, сбросить?! – дыхание сбилось. – А меня… меня… тут? Одну? В кровати, рассчитанной на десятерых? После того, как везде потрогал и все рассмотрел?