Измученная событиями последней ночи, я уснула мгновенно. Сразу, как голова коснулась подушки, а пальцы нащупали знакомую гладкость «сердца Ахнета». Оно все еще было тут, со мной. Грело руку и обещало защиту.

Но разум Ахнета явно витал в местах, от меня далеких. Когда я уходила с террасы, тактично оставляя демона с утраченной и возвращенной сестрой, он мычал что-то о величии рода, наследии, лучших ярах для потомка Верховного, битве и праве…

Мое сознание едва теплилось в чертогах, для него отведенных. Так что я даже не пыталась вникнуть в беседу.

Сон… Крепкий здоровый сон – вот что нужно потрепанной и униженной потеряшке с Земли.

Вау-Вау взялся меня охранять. Допускаю, что суетливый монстр ощущал вину. За сонную косточку, съеденную из рук предательницы, за то, что не он откусил тар Хмору рог… И за то, что на мое жалобное «шиассар» отвечал сладострастным храпом.

Теперь настала моя очередь похрапеть, и я с чистой совестью отключилась, оставив мохнатого охранника на подстилке под дверью.

Только к позднему вечеру, когда за окном вальяжно ложились синие тени, а по дому разлетались аппетитные запахи жаркого, Лайха решилась меня разбудить.

– Вы все проспите, госпожа Рия, – сокрушалась она, громко топоча по доскам и позвякивая серьгами в зеленых рожках.

Больше она волновалась, конечно, за себя. Ведь пока первая тора почивает в спальне, личной помощнице положено стеречь за дверью ее покой…

После предательства Риттайи Ахнет несколько раз повторил, чтобы Лайха глаз с меня не спускала. Вот она и топталась у кровати, пока самое интересное – если я верно поняла шипящую ругань масаи – происходило в столовой.

– Что именно я просплю? Новых долгожданных гостей? Очередной бой на рогах, пару-тройку показательных казней? – щурясь сквозь опухшие веки, уточнила я. – Эти шоу я, пожалуй, пропущу…

Кажется, во сне я плакала: ресницы слиплись, а щеки словно солью обсыпало. Вместо привычного голоса с губ срывался простуженный хрип, а в горле явно курица потопталась.

– Ладно, рассказывай, – великодушно махнула я, чувствуя, что Лайха вот-вот лопнет от распирающих ее новостей.

Наверняка, пока первая тора дрыхла, в доме произошла масса интересных событий. В Азумат вернулся зеленый шарик – реликвия Керракта… В его вибрациях слышалось, что жизнь клана не будет прежней.

И моя… Моя тоже не будет.

Хотя в последние дни мое положение и без шарика ощущалось зыбким и ненадежным. Как на извергающемся вулкане.

За короткий срок я успела побывать беглянкой, пленницей, товаром, «удачной покупкой», рабыней, наложницей, игрушкой… Тайной невестой? Радоваться тут нечему, потому что – одной из десяти.

Дарр Тэй твердо вознамерился нарушить традиции. И сделать меня своей ярой – законной супругой – несмотря на отсутствие на моей светлой макушке рогов. Вообразить страшно, как отреагирует на шокирующее известие клан, Айлана и прочий Керракт…

За сумбурной круговертью событий я не успевала задуматься о том, что чувствую сама. Невеста? Жена? Вот этого… гм… мужчины?

Но прошлой ночью, когда, покрытая липким потом Хмыря из Хморренга, я смотрела на разгневанного демона… Так вот: ночью я поняла четко. Мне будет адски больно и обидно, если Ахнет не поверит. Не простит. Если никогда больше не захочет ко мне прикоснуться.

– Едва Ансай прибыл из Хморренга, как господин собрал всех на торжественный ужин. По правую руку от себя усадил сестру, по левую – гостью с Сеймура… Обеих принял с почестями, каждой выдал личную помощницу, – тарахтела Лайха, подпрыгивая на месте от нетерпения.

Еще бы: ее подруги сейчас прислуживали в самой гуще событий, а она была намертво прилеплена к сонной торе.

– Ваиса теперь госпоже Айлане служит, а Тира – госпоже Эмили.

Покусывая губу, Лайха качала длинными серьгами. Стреляла глазками в потолок, покручивала на запястьях черные деревянные браслеты с алой вязью «принадлежности»…

– Одним словом, загоны для фурий теперь мыть некому, – хмыкнула я над растерянным видом помощницы. – Это все новости за сегодня?

– Кухарка новая… Таббаса Рохнету прислуживала, а теперь в Главном Доме работать будет. Можно сказать, повышение, – смущенно проворковала Лайха, как-то грустно зардевшись на слове «Рохнет».

Я вспомнила рослого детину с румяными щеками и белым обломанным рогом: он верно служил дарр Тэю. Не знаю, имелась ли у него семья… Некоторые хореи жили отдельно, в домах по ту сторону поля, с ярами и «низшими» помощницами по хозяйству.

– Может, подниметесь, госпожа Рия? – взбивая подо мной подушку, с мольбой прошептала рабыня. – Или мне сообщить господину, что вы слишком слабы, чтобы явиться в столовую на его зов?

– Так Ахнет меня звал?

– Только вас и ждут, – недоуменно проморгалась Лайха. – Господин хочет важное объявление сделать. Но для того ему первая тора за столом надобна.

***

Лайха принесла алый тогос, расшитый золотыми «вулканическими» мотивами, но протест внутри не шевельнулся. Пожалуй, сегодня не тот вечер, когда стоит нарушать традиции.

Я смиренно умылась, заплелась… Разбавляя тишину мученическими вздохами, вытерпела, пока помощница начистит золотые кандалы до слепящего блеска. Чтобы всякому гостю мой статус бросался в лицо со скоростью гранаты. И с той же убийственной мощью.

– Ува-а?

– А ты? Останешься тут, – покрутила пальцем перед шерстяной мордой. С высунутого вбок языка капала слюна. – Тебя к ужину не приглашали… Его ведь не приглашали?

Лайха быстро затрясла головой, разнося звон по спальне.

– Вау-у?!

В скулящем тоне послышалось обиженное «За что?». И сердце мое сжалось от сострадания.

Ладно. К демонам! В смысле – к демонице.

Игнорируя дрожь масаи, обходившей подстилку с известной осторожностью, я вручила ей цепочку. На другом конце поводка восторженно подпрыгнул Вау-Вау: «хороший мальчик» догадался, что идет гулять. Пусть даже и не с хозяйкой… Он сегодня на любой суррогат согласен, лишь бы до нужных кустиков довели.

– Госпожа Рия, я боюсь, что он не станет меня слушать…

Хватаясь за звенья цепочки большим и указательным пальцем (примерно так я бы держала за хвост толстую дохлую крысу), Лайха пятилась к дверям. В ее расширившихся зрачках читалось все то же «За что?!», только многократно усиленное, с литаврами, гонгом и барабанами.

– Ты просто боишься, – с укором поглядела на трусиху-масаю, способную рогами продырявить слона. – И кого?! Маленького хаотического монстра. Крошку, безвинно отравленного и сегодня почти неглаженного…

Масаю от колен до кончиков рожек пробила дрожь. Серьги траурно дзынькнули и затихли.

– Увау! – поддакивал ваувахх, обматывая нас с Лайхой цепью в два оборота.

Не сводя взгляда с исчадия хаоса, девушка завела свободную руку за спину. Мол, гладить неглаженного я ее не заставлю. Лучше сразу в вулкан.

– Погуляй с ним вокруг загонов, сбегай до кустов, возьми с кухни еды… – перечисляла я. – Только смотри: лакомства для него бери из общих тарелок. Никаких больше бульонных косточек индивидуального отвара. И сначала понюхай, чтоб мясо мясом пахло, а не болотными травками.

– Увэ-э-э… – покривился малыш от воспоминаний.

Давно следовало повесить выгул прикроватного монстра на Лайху. Помощница она или где?

Вау-Вау иной раз затемно подрывается. А первой торе после бурной ночи (в теории) положено отдыхать до полудня.

– Но в столовой… господин…

На хорошенькое личико наползла вселенская грусть. Лайха явно ощущала себя Золушкой, разматывающей бесконечный список дел на сегодня. Бал ей не светил даже в глаз.

– Я тебе потом все в подробностях расскажу, – ободряюще похлопала по плечу несчастную. – Если его не выгулять, Вау-Вау сходит под мои тцари. И не факт, что они переживут удобрительную процедуру.

А меж тем, из пяти горшков выжили только три! Один пал жертвой рогов Хмыря из Хморренга, второй саженец зажевал ваувахх, спасаясь от сонного яда… Если так пойдет, я «истинную любовь» вовсе не сберегу. Всходы были еще слабы и с трудом адаптировались к новым условиям.